ГУЛЯШ И БАРХАТ. Короткий век восточно-европейского социализма

KMO_088197_140731_1_t210Не так давно дружественный нам ресурс «Прасвет» опубликовал материал Дмитрия ИСАЁНКА, посвящённый становлению в послевоенный период в странах «восточного блока» и краху на рубеже 1980/90-х годов восточно-европейской версии социализма (отличной, что бы там не говорили, от его советского варианта).

С некоторым опозданием мы предлагаем его и нашим читателям — с тем хотя бы, чтобы это отличие стало явным. Однако материал нам показался любопытным ещё и тем, что хотя в странах бывшего «восточного блока» давно запущен репрессивный механизм десоветизации и декоммунизации, на фоне его в массовом сознании происходят обратные процессы. Например, в той же Чехии всё больше граждан открыто говорят о том, что жалеют о событиях 1989 года, в результате которых страна отказалась от «тоталитарного строя» в пользу «западной демократии». В Венгрии в начале 2010-х уже только 46% граждан одобряли рыночную экономику (тогда как в 1991 году таковых было около 80%), при этом 75% венгров тогда посчитали Яноша КАДАРА лучшим главой государства в его истории, — и число людей, солидарных с этим мнением, росло с каждым годом (что ничуть не удивляет, если учесть итоги обвальной приватизации в Венгрии 1990-х и её социально-экономические последствия). А это, в свою очередь, ещё один повод вспомнить о «социалистическом лагере», — а точнее, как пишет наш автор, вспомнить «о том, из чего он поднялся, почему упал, и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций…»

А это, без сомнения, ещё один повод вспомнить о «социалистическом лагере», — а точнее, как пишет наш автор, вспомнить «о том, из чего он поднялся, почему упал, и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций…»

Статья публикуется в новой редакции.

kommun1_cr

Карта социалистической Европы. Источник: MapinMap.Ru

__________

Недавний скандал в соседней Польше, где отец демократии, лидер легендарной «Солидарности» Лех ВАЛЕНСА, как выяснилось, долгие годы был платным доносчиком, даёт повод грустно улыбнуться – когда побег из социалистического лагеря возглавляет «сексот», это действительно забавно. И, тем не менее, Польша теперь член НАТО, ЕС, и знаменитого «маленького электрика» в качестве национального бренда сменил «польский сантехник» – собирательный образ трудового мигранта из «новой Европы», ищущего счастья в Европе «старой».

А ещё это повод вспомнить об этом социалистическом лагере. О том, из чего он поднялся, почему упал и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций.

Каша из топора

Когда в 1944 году советская армия пришла в Восточную Европу, товарищ Сталин наверняка мечтал превратить тамошние страны в клоны Советского Союза и начать строить коммунизм. Однако для этого не хватало одной детали — живых коммунистов. После многих лет фашистского господства живые товарищи сохранились только в глубоком подполье, лагерях, или, кто успел сделать ноги, в СССР. В Польше или Чехословакии ситуация была менее печальной, а где-то совсем плохой – вся вышедшая из подполья компартия Румынии не насчитывала и тысячи активистов.

403px-Bundesarchiv_Bild_183-R78376_Budapest_II._Weltfestspiele_Festumzug_Komsomolzen

Венгерские товарищи во время Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Будапеште летом 1949 года

Решить непростую задачу построения коммунизма без коммунистов была призвана конструкция под названием «Народная демократия».

Простенько, схема выглядела так.

С приходом Красной Армии прекращалась деятельность правых, благо повод был — их лидеры сотрудничали с нацистами едва ли не поголовно. Из всего остального сбивались блоки и «фронты», которые должны были сформировать местную власть, потом пойти на выборы, победить и легитимировать дружественные СССР коалиционные правительства с широким участием коммунистов, которые бы контролировали и направляли остальных.

Ситуацию ярко очертил албанский коммунист Сейфула МЕЛЕШОВ (член ЦК КПА, известный публицист и поэт, участник июньской революции 1924 г.Left.BY):

«Мы открыли двери Фронта тем, кто сотрудничал с оккупантами, но не замочил свои руки в крови, и тем, кто боролся с оружием в руках против нас, а затем перешёл на нашу сторону».

И это не гипербола. Первым лояльным СССР премьером Венгрии, к примеру, стал генерал Бела МИКЛОШ, в 1941-м покорявший вместе с немцами Украину, но к 1944-му смекнувший, что ветер дует в другие паруса. Три кресла в его правительстве заняли представители компартии.

Принцип «широкого антифашистского фронта» на первых порах был универсален для всех освобождаемых от фашизма стран. США и Британия на освобожденных территориях тоже репрессировали коллаборационистов, забирали их собственность (так стал государственным и концерн Renault во Франции и семейный бизнес Гавелов в Чехословакии) и создавали коалиционные правительства с хотя бы символическим участием коммунистов. С той разницей, что СССР в своей зоне особо покровительствовал левым, а союзники включали «зелёный свет» либералам и христианским демократам.

Заклятые друзья

Как только граждане освобожденных государств сообразили, кто может стать новой партией власти, приток активистов в компартии принял характер «цунами». Венгры принимали в свои ряды до 100 тысяч человек в месяц; румыны, у которых в 1944-м не было и тысячи активистов, к 1947-му нарастили численность в семьсот раз. Не то, чтобы «старая гвардия» не понимала опасности такого притока сомнительного качества неофитов, но логика электоральной борьбы диктовала своё.

Это нервировало партнеров по коалиции – младшенькие, которых взяли в правительство, чтобы угодить СССР, энергично работали локтями, претендуя на всю полноту власти.

Вызревал конфликт.

С одной стороны — коммунисты с социал-демократами или социалистами на подхвате. С другой — так называемые «аграристы» – умеренно левые крестьянские партии, выступающие за социализм, но видящие его смысл в благополучии мелких сельских хозяев (собственно, в Венгрии они Партией мелких сельских хозяев и назывались). У них была массовая поддержка, авторитет (многие участвовали в сопротивлении фашистам), они были не против экспроприации банков, но при словах «колхоз» и «пролетариат» глаза у них наливались кровью.

Кроме того, можно запретить правые партии, но правый электорат от этого не исчезнет. Этот электорат стекался в имеющиеся враждебные коммунистам и СССР партии – то есть к «аграристам».

Отношения с союзниками тоже ухудшались. После победы над общим противником, СССР и западные державы стремительно превращались в соперников и активно закреплялись на занятых территориях. В 1947-м году из правительств Франции и Италии были исключены представители компартий. СССР тоже не зевал — в том же 47-м лишился престола король Румынии. Двадцатилетний Михай І, прозванный за юный возраст и двусмысленное положение «королём-комсомольцем», был в общем лоялен СССР, но социалистических монархий не бывает, а Румынии предстояло стать страной социалистической.

Что-то похожее на развязку наступило в 1947-1948 годах.

В занятых советской армией странах прошли выборы, на которых «аграристы», «национальные социалисты» и другие противники советского пути были (не без помощи так называемого «административного ресурса») на голову разгромлены лояльным СССР блоком партий.

Однако, советское правительство понимало цену подобной победы и не стремилось к эскалации. Если в тогдашнем СССР разгромленные оппозиционеры получили бы билет на Колыму, то в какой-нибудь Польше у них были все шансы получить кресло в правительстве. Не то, чтобы репрессий, судов и расстрелов не было, но их масштабы были несопоставимы с советскими. Кадры приходилось беречь.

Memento mori

Разгромленные оппозиционеры тоже на конфликт не нарывались.

Оппозиционная Польская крестьянская партия (PSL), официально получившая на выборах 1947-го года 10% голосов, скрепя сердце признала новый курс и с тех пор имела места в парламенте (в 1949 году путём соединения прокоммунистической Крестьянской партии (SL) и антикоммунистической Польской крестьянской партии (PSL) была создана Объединенная крестьянская партия (ZSL). — Left.BY). 

44_wyboryLodz

Рекламный плакат одной из партий, входивших в польский Фронт единства народа (Front Jedności Narodu) в 1950-х

Венгерская Партия мелких сельских хозяев сменила руководство и вошла в возглавляемый коммунистами Национальный фронт независимости, а её лидер Иштван ДОБИ пребывал на разных министерских постах до своей смерти в 1968-м году.

Среди правивших в регионе партий редко встречалось название «коммунистическая» – по сути это были бывшие «фронты», в которых коммунистический костяк за годы борьбы основательно оброс не только союзниками, но и бывшими соперниками.

Возможно со временем удалось бы добиться идейной унификации, однако, в дело вмешалась природа – 5 марта 1953-го умер Сталин. Спустя девять дней к нему присоединился и его чехословацкий протеже Клемент ГОТВАЛЬД, а сразу после знаменитого XX съезда КПСС в 1956-м отдал богу душу польский лидер Болеслав БЕРУТ. Новая хрущевская метла мела по новому, и заботливо отобранные товарищем Сталиным старые кадры пошли «на мороз». К власти приходили опальные старые лидеры и молодые карьеристы. Избавившись от почти десять лет надоедавших сталинских «нянек», они получили возможность творить по зову души и собственному усмотрению.

«Зов души» в разных странах отличался, и на деле «социалистический лагерь» являл собой пёстрый набор разных политико-экономических моделей.

Если в Чехословакии и Болгарии уклад действительно очень напоминал советский, то в Восточной Германии экономика а-ля СССР (с небольшими вкраплениями частного сектора) дополнялась непривычной нашему человеку многопартийностью. В Венгрии власть одной партии (при альтернативных выборах из нескольких кандидатов) сочеталась с частными ресторанчиками и мастерскими. А в Польше кооперативы-«колхозы» развалились, в школах вернулись уроки катехизиса, и Крестьянская партия вошла в правящую коалицию, увеличив присутствие в Сейме с 10% до 26% (в 1952 г. в Польше появился свой «народный фронт» — Фронт единства народа, объединивший все имевшиеся партии и общественные объединения, который впоследствии выставлял единый список кандидатов на выборах всех уровней; до того это был коалиционный Демократический блок, объединявший три партии и руководимый польскими коммунистами. — Left.BY)Румынские же товарищи лепили местный аналог «чучхэ», замешанный на изоляционизме, национализме и болезненном культе «гения Карпат» — Николае ЧАУШЕСКУ.

Полная тарелка социализма

Благодаря этому разнообразию подходов был накоплен огромный теоретический и практический опыт движения к социализму без советских эксцессов 1930-х – опыт кооперации, самоуправления на госпредприятиях, альтернативных выборов и так далее.

Но наибольшую историческую известность получил опыт движения скорее от социализма – венгерско-польская модель, прозванная «гуляш-коммунизмом» (в венгерском оригинале gulyáskommunizmus). Заявленной целью было обильно накормить подданных гуляшём, то есть подтянуть уровень потребления и бытового комфорта до западных стандартов. Но методы достижения были характерны не для марксистов-коммунистов, а для тех самых послевоенных «аграриистов» – упор делался на частную инициативу мелкого хозяина.

К примеру, советская экономическая наука выделяла три степени кооперации. Наш «колхоз» примерно соответствовал третьей — самой глубокой. А доминирующие в Польше «сельскохозяйственные кружки» – kółka rolnicze, толком не дотягивали даже до первой, и скромно именовались «подготовительным этапом». В «кружки» объединялись для совместной покупки и использования техники, потому что тогда государство возмещало большую часть стоимости. По большому счёту, в Польше на селе доминировал мелкий частник, минимально причесанный под советские идеологические стандарты. Значительный частный сектор сохранялся также в торговле и сфере услуг. Государственной, «советской» была крупная и средняя промышленность.

В рассчитанных на широкого читателя советских книгах о братских соцстранах экономический раздел обычно являет странное нагромождение цифр в стиле «за годы народной власти производство куриных яиц выросло на…». И это не спроста – если бы советскому человеку открыли всю правду про какой-нибудь венгерский социализм, он бы решил, что или с советским социализмом нужно что-то делать, или в Будапешт пора снова вводить танки. Венгерские реформы шли с середины шестидесятых и к восьмидесятым они дошли до «разукрупнения предприятий», массовой сдачи в аренду общепита, распада сельхозкооперативов на индивидуальные хозяйства, малых частных предприятий и запуска на внутренний рынок иностранной продукции — конкуренции ради.

Трест, который лопнул

И тут возникает вопрос…

Мы помним, что заставляло выходить на перестроечные митинги жителя Минска, Киева или Ленинграда. Наш человек не хотел «работать на дядю», а хотел иметь возможность хотя бы подрабатывать частным образом. Хотел плюрализма — чтобы выбирать, как в Америке, из двух партий; не стесняться «святить» куличи в церкви на Пасху; и читать в «комсомолке» что-то погорячее, чем отчеты о партийных пленумах и битвах за урожай. Но если все восточно-европейцы, кроме румын, уже имели эти радости в той или иной степени, откуда «бархатные» и не очень революции? Откуда такой накал страстей?

Дело в том, что именно «аграристская», мелкособственническая мечта к уже к началу 1980-х оказалась на грани банкротства.

В Польше первые звоночки прозвенели в 70-м.

MoSDIDRPriwПосле войны в стране выросли государственные животноводческие комплексы, ориентированные на валютный экспорт. Мелкий частник не мог их обеспечить кормами, поэтому их обеспечивал Советский Союз – по льготным ценам. Никита Сергеевич ХРУЩЁВ пытался, аки нынешний МВФ, обусловить экономическую помощь требованием «структурных реформ» – дальнейшей коллективизации и механизации сельского хозяйства. Однако польские товарищи стояли за своего частника как в 1920-м на Висле, и всё закончилось ничем.

Решительней к вопросу подошел Леонид Ильич БРЕЖНЕВ, при котором поставки кормового зерна сократились в два с половиной раза (с 3 миллиардов тонн до 1,2 млн.). И ситуация начала выходить из под контроля – в Польше начались перебои с продовольствием.

За перебоями последовало повышение цен, волна забастовок и беспорядки 1970-го в Гданьске со штурмом милицейского офиса и несколькими десятками убитых. Закончилось всё отставкой руководства и приходом к власти нового лидера — Эдварда ГЕРЕКА, который элегантно разрулил проблему, залив недовольство взятыми в долг деньгами. За десятилетие его правления внешний долг Польши западным государствам сравнялся по размеру с советским (25 миллиардов по нашим временам выглядит жалко, но в 1981-м это было много).

Однако, к концу 70-х цены на нефть выросли, кредиты стали дороже, да ещё и надо было отдавать старые. Загнанный в угол Герек решил провернуть знакомый фокус с повышением цен. По стране снова покатилась волна забастовок и беспорядков…

В Венгрии всё было не столь драматично.

Хотя ситуация усугублялась относительной открытостью экономики и «шоп-турами» населения в соседнюю капиталистическую Австрию, вымывающими из страны валюту. Оказавшись в долговой яме, венгерское руководство в 1982-м году сделало решительный шаг из «социалистического лагеря» – вступило в МВФ, что открывало доступ к новым кредитам. Советское руководство было против. Но было послано и, ко всеобщему удивлению, утёршись, проследовало в указанном направлении.

«Болек» и «Сварщик»

В 1980-м в Польше всё вернулось к ситуации бунтов 70-го. С той разницей, что кредитов никто не давал и произошла смычка бунтующих рабочих с либеральной интеллигенцией. Восходящая звезда новоиспеченного профсоюза «Солидарность» Лех «Болек» ВАЛЕНСА, настаивал на участии в переговорах «правительство-рабочие» ещё и «экспертов» из числа столичной интеллигенции, которые дополняли оркестр любимой песней про тоталитаризм и реформы. Бастовали едва ли не все, и, что с этим делать, было непонятно.

Тут-то и появился второй наш герой – генерал Войцех ЯРУЗЕЛЬСКИЙ, прозванный «сварщиком» за неизменные тёмные очки на больных глазах (в молодости в сибирской ссылке на лесоповале получил снежную офтальмию, более известную как «снежная слепота». — Left.BY). Генерал должен был решить все проблемы польского руководства грубой силой. И он их решил.

0002389FKWUMHMPQ-C317-F3

Ярузельский и Кастро

Став в 1981-м году во главе государства, Ярузельский ввёл военное положение и, казалось, уже распадающийся госаппарат внезапно обрёл впечатляющую эффективность. Лидеры оппозиции и многие активисты были «изолированы» на неопределённый срок, армия вышла на улицы, спецслужбы громили типографии и уничтожали тиражи. А официальные профсоюзы занялись делом, «отжимая» у «Солидарности» и активистов и саму нишу решения трудовых споров. Волна забастовок пошла на спад и польская экономика, несмотря на санкции, впервые за долгое время начала демонстрировать какой-никакой рост. Более того, если перед военным положением правящей партии доверяло только 12% населения, а «Солидарности» более 40%, то к 1987-му ситуация практически перевернулась – 44% у правящей ПОРП и 16% у «Солидарности».

Тем удивительнее было то, что в 1987-м году Ярузельский вынес на референдум пакет реформ, по сути означавших сворачивание социалистического эксперимента.

Главный вопрос звучал так:

«Выступаете ли Вы за полное осуществление представленной сеймом программы радикального оздоровления экономики, направленной на значительное улучшение условий жизни общества, если это потребует двух-трехлетнего периода быстрых и трудных перемен?».

Население ответило вежливым отказом («за» проголосовало 44,2%), а попытки протащить либерализацию цен явочным порядком натолкнулись на новый рост забастовочного движения. И генерал понял, что придётся подключать по настоящему «крутых» ребят, которые не будут ни у кого ничего спрашивать – демократов-рыночников.

Голосуй, не голосуй…

Судьбу страны решил Диалог – серия неформальных встреч власти и оппозиции (лидеры которой давно вышли на свободу) в 1988-м году, увенчавшаяся официальным Круглым столом в 1989-м.

Стороны быстро нашли общий язык. Один из членов оппозиционной делегации, Яцек КУРОНЬ, вспоминал:

«Люди, которые участвовали с нами в переговорах, не только не были сталинистами, но не были даже идейными коммунистами. Это были прагматики, реалисты, понимающие, что принцип централизованного руководства провалился, и теперь надо как можно быстрее и лучше перейти к новому принципу руководства».

Недовольных представляли тоже не «злые» рабочие – более 50% делегации были теми самыми «экспертами» с научными степенями и должностями.

Стороны договорились о двух вещах.

В июне 1989-го должны были пройти выборы в двухпалатный парламент, на которых «Солидарность» получала 35% мест в Сейме и могла свободно конкурировать за Сенат (до 1989 года польский парламент-сейм был однопалатным, а коллективным главой государства был Государственный совет, избираемый сеймом сроком на 4 года; в 1989 году вместо него был «восстановлен» пост президента. — Left.BY). А в августе должны была начаться «шоковая терапия» в экономике. На волне такого «национального единения» и «прогресса демократии» о результатах референдума 1987-го года никто не вспоминал. Более того, на предстоящих выборах складывалась беспроигрышная для польских элит ситуация: когда за кого бы ни проголосовали граждане, они всё равно голосовали за приватизацию и либерализацию цен, о которых все политические игроки договорились заранее.

37bd43550021e6ba4bef9e74

Многие подозревали уже тогда…

«Солидарность» предсказуемо победила, выбрав все предлагаемые места в Сейме и заняв практически весь Сенат. После чего произошёл курьёзный, но показательный случай. Соратники главы государства спешно рванули с тонущего корабля власти – 11 депутатов правящей коалиции в Сейме (а там ещё 5 партий сидело, кроме правящей Польской объединённой рабочей) проголосовали против Ярузельского и поставили под вопрос его избрание Президентом, что входило в договор, заключённый между властью и оппозицией. Валенса поступил как джентльмен (или платный агент на крючке компромата) – 11 оппозиционных депутатов воздержались от голосования, что позволило не допустить осложнений от незапланированного предательства.

В остальных странах Восточной Европы (за минусом, опять-таки, Румынии, где «гения Карпат» вынесла на кладбище дружная компания его же собственных генералов) передача власти также произошла в результате «диалогов». И если в Чехословакии хотя бы сперва прошли массовые митинги граждан, а потом уже начались «круглые столы», то в Венгрии и Болгарии сперва начался диалог с оппозицией, и только потом на площадь подтянулись «воины света».

Снова не обошлось без курьёзов – в Болгарии, спешно собранная из числа «партийных диссидентов» и гениальных местечковых писателей оппозиция, в 1990-м с треском проиграла «первые свободные выборы». «Тоталитарный режим» решил не заморачиваться с «повторными» и просто отдал власть правительству парламентского меньшинства – чего не сделаешь ради реформ.

Расстрел четы Чаушеску

Расстрел четы Чаушеску

Один за одним бывшие члены социалистического лагеря входили в новый период своей истории. В эпоху, когда никто не регулирует цены, зато ведущие партии ещё до выборов делят места и решают, какой быть экономической политике. Когда профсоюз может пресечь забастовку недовольного «шоковой терапией» населения не хуже, чем солдаты генерала Ярузельского. В эпоху «восстания элит» и «реставрации классовой власти»…

Дмитрий ИСАЁНОК

Источник — «Прасвет»

 

 


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


9 × = семьдесят два

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

ГУЛЯШ И БАРХАТ. Короткий век восточно-европейского социализма

jaruzelski 08/07/2016

KMO_088197_140731_1_t210Не так давно дружественный нам ресурс «Прасвет» опубликовал материал Дмитрия ИСАЁНКА, посвящённый становлению в послевоенный период в странах «восточного блока» и краху на рубеже 1980/90-х годов восточно-европейской версии социализма (отличной, что бы там не говорили, от его советского варианта).

С некоторым опозданием мы предлагаем его и нашим читателям — с тем хотя бы, чтобы это отличие стало явным. Однако материал нам показался любопытным ещё и тем, что хотя в странах бывшего «восточного блока» давно запущен репрессивный механизм десоветизации и декоммунизации, на фоне его в массовом сознании происходят обратные процессы. Например, в той же Чехии всё больше граждан открыто говорят о том, что жалеют о событиях 1989 года, в результате которых страна отказалась от «тоталитарного строя» в пользу «западной демократии». В Венгрии в начале 2010-х уже только 46% граждан одобряли рыночную экономику (тогда как в 1991 году таковых было около 80%), при этом 75% венгров тогда посчитали Яноша КАДАРА лучшим главой государства в его истории, — и число людей, солидарных с этим мнением, росло с каждым годом (что ничуть не удивляет, если учесть итоги обвальной приватизации в Венгрии 1990-х и её социально-экономические последствия). А это, в свою очередь, ещё один повод вспомнить о «социалистическом лагере», — а точнее, как пишет наш автор, вспомнить «о том, из чего он поднялся, почему упал, и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций…»

А это, без сомнения, ещё один повод вспомнить о «социалистическом лагере», — а точнее, как пишет наш автор, вспомнить «о том, из чего он поднялся, почему упал, и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций…»

Статья публикуется в новой редакции.

kommun1_cr

Карта социалистической Европы. Источник: MapinMap.Ru

__________

Недавний скандал в соседней Польше, где отец демократии, лидер легендарной «Солидарности» Лех ВАЛЕНСА, как выяснилось, долгие годы был платным доносчиком, даёт повод грустно улыбнуться – когда побег из социалистического лагеря возглавляет «сексот», это действительно забавно. И, тем не менее, Польша теперь член НАТО, ЕС, и знаменитого «маленького электрика» в качестве национального бренда сменил «польский сантехник» – собирательный образ трудового мигранта из «новой Европы», ищущего счастья в Европе «старой».

А ещё это повод вспомнить об этом социалистическом лагере. О том, из чего он поднялся, почему упал и почему впереди нас наверняка ждёт ещё немало подобного рода сенсаций.

Каша из топора

Когда в 1944 году советская армия пришла в Восточную Европу, товарищ Сталин наверняка мечтал превратить тамошние страны в клоны Советского Союза и начать строить коммунизм. Однако для этого не хватало одной детали — живых коммунистов. После многих лет фашистского господства живые товарищи сохранились только в глубоком подполье, лагерях, или, кто успел сделать ноги, в СССР. В Польше или Чехословакии ситуация была менее печальной, а где-то совсем плохой – вся вышедшая из подполья компартия Румынии не насчитывала и тысячи активистов.

403px-Bundesarchiv_Bild_183-R78376_Budapest_II._Weltfestspiele_Festumzug_Komsomolzen

Венгерские товарищи во время Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Будапеште летом 1949 года

Решить непростую задачу построения коммунизма без коммунистов была призвана конструкция под названием «Народная демократия».

Простенько, схема выглядела так.

С приходом Красной Армии прекращалась деятельность правых, благо повод был — их лидеры сотрудничали с нацистами едва ли не поголовно. Из всего остального сбивались блоки и «фронты», которые должны были сформировать местную власть, потом пойти на выборы, победить и легитимировать дружественные СССР коалиционные правительства с широким участием коммунистов, которые бы контролировали и направляли остальных.

Ситуацию ярко очертил албанский коммунист Сейфула МЕЛЕШОВ (член ЦК КПА, известный публицист и поэт, участник июньской революции 1924 г.Left.BY):

«Мы открыли двери Фронта тем, кто сотрудничал с оккупантами, но не замочил свои руки в крови, и тем, кто боролся с оружием в руках против нас, а затем перешёл на нашу сторону».

И это не гипербола. Первым лояльным СССР премьером Венгрии, к примеру, стал генерал Бела МИКЛОШ, в 1941-м покорявший вместе с немцами Украину, но к 1944-му смекнувший, что ветер дует в другие паруса. Три кресла в его правительстве заняли представители компартии.

Принцип «широкого антифашистского фронта» на первых порах был универсален для всех освобождаемых от фашизма стран. США и Британия на освобожденных территориях тоже репрессировали коллаборационистов, забирали их собственность (так стал государственным и концерн Renault во Франции и семейный бизнес Гавелов в Чехословакии) и создавали коалиционные правительства с хотя бы символическим участием коммунистов. С той разницей, что СССР в своей зоне особо покровительствовал левым, а союзники включали «зелёный свет» либералам и христианским демократам.

Заклятые друзья

Как только граждане освобожденных государств сообразили, кто может стать новой партией власти, приток активистов в компартии принял характер «цунами». Венгры принимали в свои ряды до 100 тысяч человек в месяц; румыны, у которых в 1944-м не было и тысячи активистов, к 1947-му нарастили численность в семьсот раз. Не то, чтобы «старая гвардия» не понимала опасности такого притока сомнительного качества неофитов, но логика электоральной борьбы диктовала своё.

Это нервировало партнеров по коалиции – младшенькие, которых взяли в правительство, чтобы угодить СССР, энергично работали локтями, претендуя на всю полноту власти.

Вызревал конфликт.

С одной стороны — коммунисты с социал-демократами или социалистами на подхвате. С другой — так называемые «аграристы» – умеренно левые крестьянские партии, выступающие за социализм, но видящие его смысл в благополучии мелких сельских хозяев (собственно, в Венгрии они Партией мелких сельских хозяев и назывались). У них была массовая поддержка, авторитет (многие участвовали в сопротивлении фашистам), они были не против экспроприации банков, но при словах «колхоз» и «пролетариат» глаза у них наливались кровью.

Кроме того, можно запретить правые партии, но правый электорат от этого не исчезнет. Этот электорат стекался в имеющиеся враждебные коммунистам и СССР партии – то есть к «аграристам».

Отношения с союзниками тоже ухудшались. После победы над общим противником, СССР и западные державы стремительно превращались в соперников и активно закреплялись на занятых территориях. В 1947-м году из правительств Франции и Италии были исключены представители компартий. СССР тоже не зевал — в том же 47-м лишился престола король Румынии. Двадцатилетний Михай І, прозванный за юный возраст и двусмысленное положение «королём-комсомольцем», был в общем лоялен СССР, но социалистических монархий не бывает, а Румынии предстояло стать страной социалистической.

Что-то похожее на развязку наступило в 1947-1948 годах.

В занятых советской армией странах прошли выборы, на которых «аграристы», «национальные социалисты» и другие противники советского пути были (не без помощи так называемого «административного ресурса») на голову разгромлены лояльным СССР блоком партий.

Однако, советское правительство понимало цену подобной победы и не стремилось к эскалации. Если в тогдашнем СССР разгромленные оппозиционеры получили бы билет на Колыму, то в какой-нибудь Польше у них были все шансы получить кресло в правительстве. Не то, чтобы репрессий, судов и расстрелов не было, но их масштабы были несопоставимы с советскими. Кадры приходилось беречь.

Memento mori

Разгромленные оппозиционеры тоже на конфликт не нарывались.

Оппозиционная Польская крестьянская партия (PSL), официально получившая на выборах 1947-го года 10% голосов, скрепя сердце признала новый курс и с тех пор имела места в парламенте (в 1949 году путём соединения прокоммунистической Крестьянской партии (SL) и антикоммунистической Польской крестьянской партии (PSL) была создана Объединенная крестьянская партия (ZSL). — Left.BY). 

44_wyboryLodz

Рекламный плакат одной из партий, входивших в польский Фронт единства народа (Front Jedności Narodu) в 1950-х

Венгерская Партия мелких сельских хозяев сменила руководство и вошла в возглавляемый коммунистами Национальный фронт независимости, а её лидер Иштван ДОБИ пребывал на разных министерских постах до своей смерти в 1968-м году.

Среди правивших в регионе партий редко встречалось название «коммунистическая» – по сути это были бывшие «фронты», в которых коммунистический костяк за годы борьбы основательно оброс не только союзниками, но и бывшими соперниками.

Возможно со временем удалось бы добиться идейной унификации, однако, в дело вмешалась природа – 5 марта 1953-го умер Сталин. Спустя девять дней к нему присоединился и его чехословацкий протеже Клемент ГОТВАЛЬД, а сразу после знаменитого XX съезда КПСС в 1956-м отдал богу душу польский лидер Болеслав БЕРУТ. Новая хрущевская метла мела по новому, и заботливо отобранные товарищем Сталиным старые кадры пошли «на мороз». К власти приходили опальные старые лидеры и молодые карьеристы. Избавившись от почти десять лет надоедавших сталинских «нянек», они получили возможность творить по зову души и собственному усмотрению.

«Зов души» в разных странах отличался, и на деле «социалистический лагерь» являл собой пёстрый набор разных политико-экономических моделей.

Если в Чехословакии и Болгарии уклад действительно очень напоминал советский, то в Восточной Германии экономика а-ля СССР (с небольшими вкраплениями частного сектора) дополнялась непривычной нашему человеку многопартийностью. В Венгрии власть одной партии (при альтернативных выборах из нескольких кандидатов) сочеталась с частными ресторанчиками и мастерскими. А в Польше кооперативы-«колхозы» развалились, в школах вернулись уроки катехизиса, и Крестьянская партия вошла в правящую коалицию, увеличив присутствие в Сейме с 10% до 26% (в 1952 г. в Польше появился свой «народный фронт» — Фронт единства народа, объединивший все имевшиеся партии и общественные объединения, который впоследствии выставлял единый список кандидатов на выборах всех уровней; до того это был коалиционный Демократический блок, объединявший три партии и руководимый польскими коммунистами. — Left.BY)Румынские же товарищи лепили местный аналог «чучхэ», замешанный на изоляционизме, национализме и болезненном культе «гения Карпат» — Николае ЧАУШЕСКУ.

Полная тарелка социализма

Благодаря этому разнообразию подходов был накоплен огромный теоретический и практический опыт движения к социализму без советских эксцессов 1930-х – опыт кооперации, самоуправления на госпредприятиях, альтернативных выборов и так далее.

Но наибольшую историческую известность получил опыт движения скорее от социализма – венгерско-польская модель, прозванная «гуляш-коммунизмом» (в венгерском оригинале gulyáskommunizmus). Заявленной целью было обильно накормить подданных гуляшём, то есть подтянуть уровень потребления и бытового комфорта до западных стандартов. Но методы достижения были характерны не для марксистов-коммунистов, а для тех самых послевоенных «аграриистов» – упор делался на частную инициативу мелкого хозяина.

К примеру, советская экономическая наука выделяла три степени кооперации. Наш «колхоз» примерно соответствовал третьей — самой глубокой. А доминирующие в Польше «сельскохозяйственные кружки» – kółka rolnicze, толком не дотягивали даже до первой, и скромно именовались «подготовительным этапом». В «кружки» объединялись для совместной покупки и использования техники, потому что тогда государство возмещало большую часть стоимости. По большому счёту, в Польше на селе доминировал мелкий частник, минимально причесанный под советские идеологические стандарты. Значительный частный сектор сохранялся также в торговле и сфере услуг. Государственной, «советской» была крупная и средняя промышленность.

В рассчитанных на широкого читателя советских книгах о братских соцстранах экономический раздел обычно являет странное нагромождение цифр в стиле «за годы народной власти производство куриных яиц выросло на…». И это не спроста – если бы советскому человеку открыли всю правду про какой-нибудь венгерский социализм, он бы решил, что или с советским социализмом нужно что-то делать, или в Будапешт пора снова вводить танки. Венгерские реформы шли с середины шестидесятых и к восьмидесятым они дошли до «разукрупнения предприятий», массовой сдачи в аренду общепита, распада сельхозкооперативов на индивидуальные хозяйства, малых частных предприятий и запуска на внутренний рынок иностранной продукции — конкуренции ради.

Трест, который лопнул

И тут возникает вопрос…

Мы помним, что заставляло выходить на перестроечные митинги жителя Минска, Киева или Ленинграда. Наш человек не хотел «работать на дядю», а хотел иметь возможность хотя бы подрабатывать частным образом. Хотел плюрализма — чтобы выбирать, как в Америке, из двух партий; не стесняться «святить» куличи в церкви на Пасху; и читать в «комсомолке» что-то погорячее, чем отчеты о партийных пленумах и битвах за урожай. Но если все восточно-европейцы, кроме румын, уже имели эти радости в той или иной степени, откуда «бархатные» и не очень революции? Откуда такой накал страстей?

Дело в том, что именно «аграристская», мелкособственническая мечта к уже к началу 1980-х оказалась на грани банкротства.

В Польше первые звоночки прозвенели в 70-м.

MoSDIDRPriwПосле войны в стране выросли государственные животноводческие комплексы, ориентированные на валютный экспорт. Мелкий частник не мог их обеспечить кормами, поэтому их обеспечивал Советский Союз – по льготным ценам. Никита Сергеевич ХРУЩЁВ пытался, аки нынешний МВФ, обусловить экономическую помощь требованием «структурных реформ» – дальнейшей коллективизации и механизации сельского хозяйства. Однако польские товарищи стояли за своего частника как в 1920-м на Висле, и всё закончилось ничем.

Решительней к вопросу подошел Леонид Ильич БРЕЖНЕВ, при котором поставки кормового зерна сократились в два с половиной раза (с 3 миллиардов тонн до 1,2 млн.). И ситуация начала выходить из под контроля – в Польше начались перебои с продовольствием.

За перебоями последовало повышение цен, волна забастовок и беспорядки 1970-го в Гданьске со штурмом милицейского офиса и несколькими десятками убитых. Закончилось всё отставкой руководства и приходом к власти нового лидера — Эдварда ГЕРЕКА, который элегантно разрулил проблему, залив недовольство взятыми в долг деньгами. За десятилетие его правления внешний долг Польши западным государствам сравнялся по размеру с советским (25 миллиардов по нашим временам выглядит жалко, но в 1981-м это было много).

Однако, к концу 70-х цены на нефть выросли, кредиты стали дороже, да ещё и надо было отдавать старые. Загнанный в угол Герек решил провернуть знакомый фокус с повышением цен. По стране снова покатилась волна забастовок и беспорядков…

В Венгрии всё было не столь драматично.

Хотя ситуация усугублялась относительной открытостью экономики и «шоп-турами» населения в соседнюю капиталистическую Австрию, вымывающими из страны валюту. Оказавшись в долговой яме, венгерское руководство в 1982-м году сделало решительный шаг из «социалистического лагеря» – вступило в МВФ, что открывало доступ к новым кредитам. Советское руководство было против. Но было послано и, ко всеобщему удивлению, утёршись, проследовало в указанном направлении.

«Болек» и «Сварщик»

В 1980-м в Польше всё вернулось к ситуации бунтов 70-го. С той разницей, что кредитов никто не давал и произошла смычка бунтующих рабочих с либеральной интеллигенцией. Восходящая звезда новоиспеченного профсоюза «Солидарность» Лех «Болек» ВАЛЕНСА, настаивал на участии в переговорах «правительство-рабочие» ещё и «экспертов» из числа столичной интеллигенции, которые дополняли оркестр любимой песней про тоталитаризм и реформы. Бастовали едва ли не все, и, что с этим делать, было непонятно.

Тут-то и появился второй наш герой – генерал Войцех ЯРУЗЕЛЬСКИЙ, прозванный «сварщиком» за неизменные тёмные очки на больных глазах (в молодости в сибирской ссылке на лесоповале получил снежную офтальмию, более известную как «снежная слепота». — Left.BY). Генерал должен был решить все проблемы польского руководства грубой силой. И он их решил.

0002389FKWUMHMPQ-C317-F3

Ярузельский и Кастро

Став в 1981-м году во главе государства, Ярузельский ввёл военное положение и, казалось, уже распадающийся госаппарат внезапно обрёл впечатляющую эффективность. Лидеры оппозиции и многие активисты были «изолированы» на неопределённый срок, армия вышла на улицы, спецслужбы громили типографии и уничтожали тиражи. А официальные профсоюзы занялись делом, «отжимая» у «Солидарности» и активистов и саму нишу решения трудовых споров. Волна забастовок пошла на спад и польская экономика, несмотря на санкции, впервые за долгое время начала демонстрировать какой-никакой рост. Более того, если перед военным положением правящей партии доверяло только 12% населения, а «Солидарности» более 40%, то к 1987-му ситуация практически перевернулась – 44% у правящей ПОРП и 16% у «Солидарности».

Тем удивительнее было то, что в 1987-м году Ярузельский вынес на референдум пакет реформ, по сути означавших сворачивание социалистического эксперимента.

Главный вопрос звучал так:

«Выступаете ли Вы за полное осуществление представленной сеймом программы радикального оздоровления экономики, направленной на значительное улучшение условий жизни общества, если это потребует двух-трехлетнего периода быстрых и трудных перемен?».

Население ответило вежливым отказом («за» проголосовало 44,2%), а попытки протащить либерализацию цен явочным порядком натолкнулись на новый рост забастовочного движения. И генерал понял, что придётся подключать по настоящему «крутых» ребят, которые не будут ни у кого ничего спрашивать – демократов-рыночников.

Голосуй, не голосуй…

Судьбу страны решил Диалог – серия неформальных встреч власти и оппозиции (лидеры которой давно вышли на свободу) в 1988-м году, увенчавшаяся официальным Круглым столом в 1989-м.

Стороны быстро нашли общий язык. Один из членов оппозиционной делегации, Яцек КУРОНЬ, вспоминал:

«Люди, которые участвовали с нами в переговорах, не только не были сталинистами, но не были даже идейными коммунистами. Это были прагматики, реалисты, понимающие, что принцип централизованного руководства провалился, и теперь надо как можно быстрее и лучше перейти к новому принципу руководства».

Недовольных представляли тоже не «злые» рабочие – более 50% делегации были теми самыми «экспертами» с научными степенями и должностями.

Стороны договорились о двух вещах.

В июне 1989-го должны были пройти выборы в двухпалатный парламент, на которых «Солидарность» получала 35% мест в Сейме и могла свободно конкурировать за Сенат (до 1989 года польский парламент-сейм был однопалатным, а коллективным главой государства был Государственный совет, избираемый сеймом сроком на 4 года; в 1989 году вместо него был «восстановлен» пост президента. — Left.BY). А в августе должны была начаться «шоковая терапия» в экономике. На волне такого «национального единения» и «прогресса демократии» о результатах референдума 1987-го года никто не вспоминал. Более того, на предстоящих выборах складывалась беспроигрышная для польских элит ситуация: когда за кого бы ни проголосовали граждане, они всё равно голосовали за приватизацию и либерализацию цен, о которых все политические игроки договорились заранее.

37bd43550021e6ba4bef9e74

Многие подозревали уже тогда…

«Солидарность» предсказуемо победила, выбрав все предлагаемые места в Сейме и заняв практически весь Сенат. После чего произошёл курьёзный, но показательный случай. Соратники главы государства спешно рванули с тонущего корабля власти – 11 депутатов правящей коалиции в Сейме (а там ещё 5 партий сидело, кроме правящей Польской объединённой рабочей) проголосовали против Ярузельского и поставили под вопрос его избрание Президентом, что входило в договор, заключённый между властью и оппозицией. Валенса поступил как джентльмен (или платный агент на крючке компромата) – 11 оппозиционных депутатов воздержались от голосования, что позволило не допустить осложнений от незапланированного предательства.

В остальных странах Восточной Европы (за минусом, опять-таки, Румынии, где «гения Карпат» вынесла на кладбище дружная компания его же собственных генералов) передача власти также произошла в результате «диалогов». И если в Чехословакии хотя бы сперва прошли массовые митинги граждан, а потом уже начались «круглые столы», то в Венгрии и Болгарии сперва начался диалог с оппозицией, и только потом на площадь подтянулись «воины света».

Снова не обошлось без курьёзов – в Болгарии, спешно собранная из числа «партийных диссидентов» и гениальных местечковых писателей оппозиция, в 1990-м с треском проиграла «первые свободные выборы». «Тоталитарный режим» решил не заморачиваться с «повторными» и просто отдал власть правительству парламентского меньшинства – чего не сделаешь ради реформ.

Расстрел четы Чаушеску

Расстрел четы Чаушеску

Один за одним бывшие члены социалистического лагеря входили в новый период своей истории. В эпоху, когда никто не регулирует цены, зато ведущие партии ещё до выборов делят места и решают, какой быть экономической политике. Когда профсоюз может пресечь забастовку недовольного «шоковой терапией» населения не хуже, чем солдаты генерала Ярузельского. В эпоху «восстания элит» и «реставрации классовой власти»…

Дмитрий ИСАЁНОК

Источник — «Прасвет»

 

 

By
@
backtotop