«Последний литовский романтик»… Коммунист Миколас БУРОКЯВИЧУС

20 января в Вильнюсе в возрасте 88 лет от острой сердечной недостаточности умер бывший первый секретарь ЦК Коммунистической партии Литвы (на платформе КПСС), доктор исторических наук Миколас БУРОКАВИЧЮС. Член ВКП(б) с 1946 года, первый секретарь КПЛ/КПСС в 1990-1991 годах, он был активным участником вильнюсских событий января 1991 года, приложив все силы, чтобы сохранить Литву советской и в составе СССР. В итоге он был осуждён за участие в попытке государственного переворота и соучастие в убийстве, и в 1999 году был приговорен к 12 годам тюремного заключения. 

После августа 1991 года Бурокавичюс находился фактически в подполье, проживал на конспиративных квартирах в России и Беларуси, пока 15 января 1994 года не был арестован в г. Минске литовскими спецслужбами и насильственно доставлен в Вильнюс — вместе со своим товарищем, секретарём по идеологии КПЛ/КПСС Юозасам ЕРМАЛАВИЧЮСАМ (любопытно, но прямым следствием безнаказанных действий иностранной агентуры в Беларуси стал кризис белорусской власти и отставка 25 января 1994 года со своих постов руководителей органов внутренних дел и безопасности — генералов Егорова и Ширковского; 26 января 1994 года ушёл со своего поста председатель Верховного Совета РБ Станислав ШУШКЕВИЧ).

Четыре года Бурокавичюс провёл в тюрьме в ожидании судебного приговора. Сам судебный процесс длился более года, были допрошены сотни свидетелей. При этом сам Бюрокавичюс не имел средств, чтобы нанять адвоката. Были моменты, когда его супруга голодала. В результате он даже отметил своё 70-летие в тюрьме.

«Он в последнее время ни на что не жаловался. Рассказывал, что сотрудничает с Беларусью. Очень много работал. Он верил в коммунистическую партию. Наверное, и умер с этой мыслью»,сказала после смерти Бурокявичюса журналист и переводчик Года ФЕРЕНСЕНЕ (вдова бывшего секретаря ЦК КПЛ Альгирдаса ФЕРЕНСАСА). Можно по разному к этому относиться: к его политическим позициям, идеям, к тому специфическому варианту советского марксизма, наконец, которому он оставался верен всю свою жизни, — но не может не вызывать уважения его убеждённость, его труд и его жизненный подвиг.

Фрагменты последнего Миколаса БУРОКЯВИЧЮСА интервью публикует «Комсомольская правда».

Миколас Бурокявичюс со своими соратниками: Идой Чарнецкой из Международного комитета по защите прав политзаключённых в Литве (сидит рядом с профессором) и Лоретой Двуховской из правления Социалистического Народного фронта.

Миколас Бурокявичюс со своими соратниками: Идой Чарнецкой из Международного комитета по защите прав политзаключённых в Литве (сидит рядом с профессором) и Лоретой Двуховской из правления Социалистического Народного фронта. Фото: NewsBalt

_______

Галина САПОЖНИКОВА

МИКОЛАС БУРОКЯВИЧЮС: «Я НЕ ПОШЕЛ НА ПОКЛОН К ЛИТОВСКИМ БУРЖУАЗНЫМ НАЦИОНАЛИСТАМ»

…Не думала, честно говоря, что решусь когда-либо опубликовать это интервью. Когда мы с Миколасом БУРОКЯВИЧЮСОМ встретились несколько лет назад, он уже был не в лучшей форме. Забывался, грешил повторами и говорил фразами, будто бы списанными с учебников по научному коммунизму. Он был трогателен в своей убежденности, но слишком слаб и стар. Оставлять его в Истории таким не хотелось, потому что его было за что уважать. Хотя бы за те 12 лет, которые он провел в тюрьме после того, как в 1994-м году в Беларуси, куда он бежал, его предали и выдали литовским спецслужбам. Профессор, доктор наук, идеалист, «ботаник» из коммунистического заповедника – когда-то он был отличным собеседником. А в момент нашей с ним встречи – увы, нет, потому я отложила подальше рваные диктофонные записи, из которых было почти невозможно составить связный текст.

Но вот не стало его 20 января, и понеслось: «Умер один из организаторов государственного переворота 1991 года», — написали в литовских газетах…

Позвольте, это какого такого переворота? В 1991 году Литва вообще-то была в составе Союза и официальная её независимость наступила 6 сентября, когда её признал СССР. Ну, если хотите – 2-го, если признание США весит больше. Следовательно, январский государственный переворот в классическом его понимании – с многотысячными митингами, истерящим телевидением и занятым вооруженными добровольцами Верховным Советом — организовал совсем не Бурокявичюс, а кое-кто другой. Судя по комментариям в интернете, заголовок о госперевороте сбил с толку не меня одну. Многие так и подумали: умер-де «брюссельский музыкант», как в Литве называют Витаутаса ЛАНСБЕРГИСА, и только вчитавшись, понимали, что речь идёт о его антиподе…

Романтик от компартии, Миколас БУРОКЯВИЧУС после того, как вышел из тюрьмы, решил никуда больше не бежать и тихо старился в своей квартире в окружении больной дочери и жены (которую он в итоге ненамного пережил. — Прим. ред.). То, что он сказал тогда в интервью, было вторичным. Зафиксировать личность – вот что было важно, когда я звонила в его дверь. Это получилось — хотя, когда мы увиделись, он уже не был блестящ – иногда забывался, плутал в детских воспоминаниях или уходил в термины. Но время от времени будто откуда-то выныривал – и тогда за шлейфом знакомых каждому со студенческих лет отрывков из лекций по научному коммунизму проскальзывало то, за чем к нему и следовало идти. Вот то самое интервью, которое удалось собрать из беседы во время той нашей, первой и последней встречи.

Приказа не было

— Что, по-вашему, произошло в Литве на стыке 80-х и 90-х годов прошлого века?

— Фактически бывшая Компартия Литвы раскололась на две части – интернациональная часть коммунистов, около 40 тысяч человек, остались на позициях марксизма-ленинизма и избрали меня своим первым секретарем, а меньшая часть, которую возглавил Альгирдас БРАЗАУСКАС, пошла по пути национального ограничения и перешла на социал-демократические позиции.

— После августовского путча во время обысков нашли Ваше письмо к Михаилу ГОРБАЧЁВУ от 7 января 1991 года, в котором вы будто бы просили вмешательства Москвы в литовскую ситуацию…

— Нет, было не так! Вопрос Горбачёву ставился не раз, только иначе: что при принятии решений ему следует учесть особенности Литвы. Чтобы учитывалась национальная и историческая специфика развития литовского народа и литовского государства.

— Я правильно понимаю: Вас пытаются назначить главным организатором военного вмешательства в ситуацию в Литве в январе 1991-го. А Вы утверждаете, что речь в том письме шла совсем о другом?

— Только не о военном вмешательстве! Об этом не было ни слова. Дело в том, что Литва входила в Прибалтийский военный округ, который возглавлял генерал армии, Герой Советского Союза Валентин ВАРЕННИКОВ. Потом он стал первым заместителем министра обороны СССР, а его сменил генерал-полковник Федор КУЗЬМИН. Это были очень умные люди. События, которые произошли в Вильнюсе, были спровоцированы литовскими буржуазными националистами по инспирации запада, и обвинять Советский Союз и армию в этой провокации нет никакого повода. Нужно учесть то, что литовские экстремисты не раз стремились ворваться в военный городок. Отношения между военными и националистами очень обострились. Из этого потом и получился конфликт.

— Ну а люди-то в ночь с 12 на 13 января 1991-го как погибли? Есть же 14 погибших, и от этого никуда не деться!

— Нужно учесть то, что литовские буржуазные националисты сами стреляли по тем людям, которые погибли. Здесь всё списать на армию нельзя. Это было бы преступлением и искажением исторической действительности. Варенников, и Кузьмин оберегали людей и с одной, и с другой стороны. Как там все случилось, никто сейчас не может ответить. Есть версия, что сами литовцы по литовцам стреляли, есть версия, что стреляли патрули, когда ломали заграждения. Но приказа командующего гарнизоном применять оружие не было. Это я вам подтверждаю. У меня был телефон ВЧ, по которому я мог связаться и с Москвой, и с военными, так вот – военные сами по этому телефону мне звонили и спрашивали, что им делать? Вокруг ломают всё, прыгают, стреляют… Ясно то, что это была провокация литовских буржуазных националистов.

В Литве была очень острая классовая борьба. Думающий человек всегда знает, что это может вылиться в борьбу вооружённую. Потому что литовские националисты советскую власть ненавидели, про людей, которые работали и создавали советскую Литву, выдумывали всякие дрязги и даже к самым высоким руководителям социалистического строительства – Снечкусу, Юстасу Палецкису, Гедвиласу – испытывали большую ненависть. Плели всякие интриги против этих людей, так что классовая борьба в Литве происходила не только в 1945-м, но ещё и после войны.

Горбачёв не отвечал

— Откуда в Вильнюсе в ту трагическую ночь взялось столько иностранной прессы? Кто её пригласил и пустил?

— Это, видимо, вопрос не ко мне. Я только могу вот что сказать: январские события литовскими буржуазными националистами, такими, как Ландсбергис, планировалось не один день. Потому что классовая суть борьбы уже созрела такая, что столкновение между людьми, выступающими за прогресс, и людьми, которые отстаивали регресс и хотели возвратить буржуазный строй, было неизбежным. Капиталистические страны — Германия, Америка, Франция — испытывали большую ненависть к советскому строю в Литве и оказывали всяческую помощь литовским буржуазным националистам.

— То есть, вы считаете, что иностранных журналистов в ту ночь позвал Ландсбергис, чтобы зафиксировать планируемую провокацию?

— Большая доля Ландсбергиса в этом есть. Почему я сказал «большая доля»? Потому что иностранные империалистические государства, почувствовав критическое состояние в Литве, в этом сами принимали участие. Вопрос шёл о государственном строе. И националисты, которых возглавлял Ландсбергис, опирались на западные буржуазные режимы.

— Вы были в ночь на 13 января 1991-го года на связи с Горбачёвым?

— Как начались события, я стал звонить, но Горбачёв не отвечал. Я передал свой протест по телефону. Горбачёв спрятался, я бы так сказал. Избегал встречи. У меня вертушка была, прямой телефон, у единственного в Литве. Так что мне не нужно было кого-то просить, я просто напрямую поднимал трубку и он отвечал.

Классовая борьба

— После августовского путча Вам пришлось уехать из Вильнюса. Вам угрожали?

— Угрозы я получал и раньше. И письменно, и не письменно, и провокации были. Было понятно, что если я являюсь первым секретарем Компартии Литвы, значит, националисты будут предпринимать всякие кляузы, и за то, что мы отстаиваем советский социалистический строй, прощения нам не дадут. Потому что после войны в Литве была оставлена агентура немецкого фашизма. Так что в том, что случилось в январе 1991-го, не советский строй виноват, а те буржуазные деятели, которые остались ещё с режима Сметоны, и те люди, которые принимали участие в войне на стороне гитлеровской Германии. Классовая борьба в Литве проходила очень остро. Ведь погибло больше 40 тысяч мирных граждан, абсолютное большинство из которых были крестьяне, которые получили от советской власти земли.

Нужно знать природу литовского буржуазного национализма. А эта природа имеет связи с фашизмом, с которым боролись не только коммунисты, но и самые прогрессивные люди. И они потом возглавили литовское советское правительство. При таких героях как Палецкис, Снечкус, Гедвилас, Литва стала развитым социалистическим государством в составе Советского Союза. Литва свою государственность не потеряла, она имела свою государственность! Только изменилось содержание: был буржуазный строй, а потом она стала социалистической. Почему все молчали, когда немецкие фашисты, гитлеровцы, оккупировали Литву и создали свои структуры? А советское ненависть вызывает у литовских националистов. Я — литовец. У меня отец литовец. И братья все. И нельзя всему литовскому народу приписывать негативную деятельность.

— Вы живете долгую жизнь, не могу сказать, что стопроцентно счастливую, поскольку на вашу долю пришлось много испытаний. Если бы вы могли что-то изменить и переписать в своей биографии, что именно вы бы переделали?

— Переписать ничего невозможно, потому что человек живёт только один раз, и должен дать за свои действия ответ сам. И избрать жизненную позицию. На мою позицию повлияли такие исторические события, как борьба моего брата и моего отца против буржуазного литовского фашистского режима. Я рос в семье, в которой были подпольщики, члены коммунистической партии. Мой брат Йонас стал комсомольцем при фашистском режиме, который за это его преследовал. В 14 лет его арестовали за коммунистические взгляды, отправили в лагерь, но он не сломался, остался на своих позициях и в 1941 году принимал участие в строительстве советской власти. Как началась война, гитлеровцы и литовские буржуазные националисты его расстреляли. И его, и отца, и мать. После пули она ещё живая была, так штыком закололи. Другой брат сидел в годы оккупации в тюрьме в Каунасе.

Силы, чтобы выжить

— Вы получили за свое «преступление» (имеется в виду пресловутый «госпереворот» в январе 1991-го – Г.С.) нереальный срок – 12 лет, так?

— Да.

— Вам предлагали писать прошение о помиловании?

— Не один раз.

— И что вы?

— А что я? Я — не предатель своего народа. Я — представитель рабочего класса.

— А кто вам предлагал подать прошение? Адамкус или Бразаускас?

— Коммунисты Литвы никогда не должны обращаться с прошением к буржуазному правительству. Потому что у меня брат был деятелем коммунистической партии, и когда его арестовали, он не подавал никаких прошений. Мой отец тоже был коммунистом и на поклон к буржуазии не шел. А почему я должен был идти? Я категорически отказывался. Они два или три раза предлагали мне, даже письменно. Я на поклон не пошел, потому что не пошли ни мой отец, ни мой брат*.

* Известно, что в начале 2000 года президент Литвы Валдас АДАМКУС предлагал начальнику колонии подготовить документы на помилование Бурокявичюса при условии, что тот обратится с просьбой; Бурокявичюс отверг предложение, в ответном письме заявив, что у него нет вины перед Родиной. — прим. ред.

— Вы сидели в одной камере вместе с Юозасом ЕРМОЛАВИЧЮСОМ и Юозасом КУОЛЯЛИСОМ? И каково вам вместе сиделось? Как проводили время?

— Ну, тюрьма есть тюрьма. Если будешь в слезах, так быстро умрешь. Нужно найти путь, чтобы выжить. Набрать силы в себе и бороться.

* * *

Он и боролся. С болезнями, нищетой и насмешками. Вернее было бы написать, что он их не замечал.

Насмешки, впрочем, закончились гораздо раньше, чем жизнь Миколаса БУРОКЯВИЧЮСА – с каждым коммунальным платежом, каждым литром вылитого литовскими крестьянами за ненадобностью молока и каждым авиабилетом в один конец, по которому в Европу улетали дети и внуки его сограждан.

Которым ещё только предстоит узнать, как будет над нами смеяться тот, кому выпадет смеяться последним…

Источник — «КП»

 

__________

Читать по теме: 

Миколас Бурокявичюс: «Есть какое-то определённое оцепенение в Литве»

С днём рождения, товарищ Бурокявичюс!

Ференсене: 13-го января я бежала к парламенту, а Бразаускасы с моим мужем пили коньяк


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


− три = 3

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

«Последний литовский романтик»… Коммунист Миколас БУРОКЯВИЧУС

090b18642876ab017595b1d630a94690-417x286 08/02/2016

20 января в Вильнюсе в возрасте 88 лет от острой сердечной недостаточности умер бывший первый секретарь ЦК Коммунистической партии Литвы (на платформе КПСС), доктор исторических наук Миколас БУРОКАВИЧЮС. Член ВКП(б) с 1946 года, первый секретарь КПЛ/КПСС в 1990-1991 годах, он был активным участником вильнюсских событий января 1991 года, приложив все силы, чтобы сохранить Литву советской и в составе СССР. В итоге он был осуждён за участие в попытке государственного переворота и соучастие в убийстве, и в 1999 году был приговорен к 12 годам тюремного заключения. 

После августа 1991 года Бурокавичюс находился фактически в подполье, проживал на конспиративных квартирах в России и Беларуси, пока 15 января 1994 года не был арестован в г. Минске литовскими спецслужбами и насильственно доставлен в Вильнюс — вместе со своим товарищем, секретарём по идеологии КПЛ/КПСС Юозасам ЕРМАЛАВИЧЮСАМ (любопытно, но прямым следствием безнаказанных действий иностранной агентуры в Беларуси стал кризис белорусской власти и отставка 25 января 1994 года со своих постов руководителей органов внутренних дел и безопасности — генералов Егорова и Ширковского; 26 января 1994 года ушёл со своего поста председатель Верховного Совета РБ Станислав ШУШКЕВИЧ).

Четыре года Бурокавичюс провёл в тюрьме в ожидании судебного приговора. Сам судебный процесс длился более года, были допрошены сотни свидетелей. При этом сам Бюрокавичюс не имел средств, чтобы нанять адвоката. Были моменты, когда его супруга голодала. В результате он даже отметил своё 70-летие в тюрьме.

«Он в последнее время ни на что не жаловался. Рассказывал, что сотрудничает с Беларусью. Очень много работал. Он верил в коммунистическую партию. Наверное, и умер с этой мыслью»,сказала после смерти Бурокявичюса журналист и переводчик Года ФЕРЕНСЕНЕ (вдова бывшего секретаря ЦК КПЛ Альгирдаса ФЕРЕНСАСА). Можно по разному к этому относиться: к его политическим позициям, идеям, к тому специфическому варианту советского марксизма, наконец, которому он оставался верен всю свою жизни, — но не может не вызывать уважения его убеждённость, его труд и его жизненный подвиг.

Фрагменты последнего Миколаса БУРОКЯВИЧЮСА интервью публикует «Комсомольская правда».

Миколас Бурокявичюс со своими соратниками: Идой Чарнецкой из Международного комитета по защите прав политзаключённых в Литве (сидит рядом с профессором) и Лоретой Двуховской из правления Социалистического Народного фронта.

Миколас Бурокявичюс со своими соратниками: Идой Чарнецкой из Международного комитета по защите прав политзаключённых в Литве (сидит рядом с профессором) и Лоретой Двуховской из правления Социалистического Народного фронта. Фото: NewsBalt

_______

Галина САПОЖНИКОВА

МИКОЛАС БУРОКЯВИЧЮС: «Я НЕ ПОШЕЛ НА ПОКЛОН К ЛИТОВСКИМ БУРЖУАЗНЫМ НАЦИОНАЛИСТАМ»

…Не думала, честно говоря, что решусь когда-либо опубликовать это интервью. Когда мы с Миколасом БУРОКЯВИЧЮСОМ встретились несколько лет назад, он уже был не в лучшей форме. Забывался, грешил повторами и говорил фразами, будто бы списанными с учебников по научному коммунизму. Он был трогателен в своей убежденности, но слишком слаб и стар. Оставлять его в Истории таким не хотелось, потому что его было за что уважать. Хотя бы за те 12 лет, которые он провел в тюрьме после того, как в 1994-м году в Беларуси, куда он бежал, его предали и выдали литовским спецслужбам. Профессор, доктор наук, идеалист, «ботаник» из коммунистического заповедника – когда-то он был отличным собеседником. А в момент нашей с ним встречи – увы, нет, потому я отложила подальше рваные диктофонные записи, из которых было почти невозможно составить связный текст.

Но вот не стало его 20 января, и понеслось: «Умер один из организаторов государственного переворота 1991 года», — написали в литовских газетах…

Позвольте, это какого такого переворота? В 1991 году Литва вообще-то была в составе Союза и официальная её независимость наступила 6 сентября, когда её признал СССР. Ну, если хотите – 2-го, если признание США весит больше. Следовательно, январский государственный переворот в классическом его понимании – с многотысячными митингами, истерящим телевидением и занятым вооруженными добровольцами Верховным Советом — организовал совсем не Бурокявичюс, а кое-кто другой. Судя по комментариям в интернете, заголовок о госперевороте сбил с толку не меня одну. Многие так и подумали: умер-де «брюссельский музыкант», как в Литве называют Витаутаса ЛАНСБЕРГИСА, и только вчитавшись, понимали, что речь идёт о его антиподе…

Романтик от компартии, Миколас БУРОКЯВИЧУС после того, как вышел из тюрьмы, решил никуда больше не бежать и тихо старился в своей квартире в окружении больной дочери и жены (которую он в итоге ненамного пережил. — Прим. ред.). То, что он сказал тогда в интервью, было вторичным. Зафиксировать личность – вот что было важно, когда я звонила в его дверь. Это получилось — хотя, когда мы увиделись, он уже не был блестящ – иногда забывался, плутал в детских воспоминаниях или уходил в термины. Но время от времени будто откуда-то выныривал – и тогда за шлейфом знакомых каждому со студенческих лет отрывков из лекций по научному коммунизму проскальзывало то, за чем к нему и следовало идти. Вот то самое интервью, которое удалось собрать из беседы во время той нашей, первой и последней встречи.

Приказа не было

— Что, по-вашему, произошло в Литве на стыке 80-х и 90-х годов прошлого века?

— Фактически бывшая Компартия Литвы раскололась на две части – интернациональная часть коммунистов, около 40 тысяч человек, остались на позициях марксизма-ленинизма и избрали меня своим первым секретарем, а меньшая часть, которую возглавил Альгирдас БРАЗАУСКАС, пошла по пути национального ограничения и перешла на социал-демократические позиции.

— После августовского путча во время обысков нашли Ваше письмо к Михаилу ГОРБАЧЁВУ от 7 января 1991 года, в котором вы будто бы просили вмешательства Москвы в литовскую ситуацию…

— Нет, было не так! Вопрос Горбачёву ставился не раз, только иначе: что при принятии решений ему следует учесть особенности Литвы. Чтобы учитывалась национальная и историческая специфика развития литовского народа и литовского государства.

— Я правильно понимаю: Вас пытаются назначить главным организатором военного вмешательства в ситуацию в Литве в январе 1991-го. А Вы утверждаете, что речь в том письме шла совсем о другом?

— Только не о военном вмешательстве! Об этом не было ни слова. Дело в том, что Литва входила в Прибалтийский военный округ, который возглавлял генерал армии, Герой Советского Союза Валентин ВАРЕННИКОВ. Потом он стал первым заместителем министра обороны СССР, а его сменил генерал-полковник Федор КУЗЬМИН. Это были очень умные люди. События, которые произошли в Вильнюсе, были спровоцированы литовскими буржуазными националистами по инспирации запада, и обвинять Советский Союз и армию в этой провокации нет никакого повода. Нужно учесть то, что литовские экстремисты не раз стремились ворваться в военный городок. Отношения между военными и националистами очень обострились. Из этого потом и получился конфликт.

— Ну а люди-то в ночь с 12 на 13 января 1991-го как погибли? Есть же 14 погибших, и от этого никуда не деться!

— Нужно учесть то, что литовские буржуазные националисты сами стреляли по тем людям, которые погибли. Здесь всё списать на армию нельзя. Это было бы преступлением и искажением исторической действительности. Варенников, и Кузьмин оберегали людей и с одной, и с другой стороны. Как там все случилось, никто сейчас не может ответить. Есть версия, что сами литовцы по литовцам стреляли, есть версия, что стреляли патрули, когда ломали заграждения. Но приказа командующего гарнизоном применять оружие не было. Это я вам подтверждаю. У меня был телефон ВЧ, по которому я мог связаться и с Москвой, и с военными, так вот – военные сами по этому телефону мне звонили и спрашивали, что им делать? Вокруг ломают всё, прыгают, стреляют… Ясно то, что это была провокация литовских буржуазных националистов.

В Литве была очень острая классовая борьба. Думающий человек всегда знает, что это может вылиться в борьбу вооружённую. Потому что литовские националисты советскую власть ненавидели, про людей, которые работали и создавали советскую Литву, выдумывали всякие дрязги и даже к самым высоким руководителям социалистического строительства – Снечкусу, Юстасу Палецкису, Гедвиласу – испытывали большую ненависть. Плели всякие интриги против этих людей, так что классовая борьба в Литве происходила не только в 1945-м, но ещё и после войны.

Горбачёв не отвечал

— Откуда в Вильнюсе в ту трагическую ночь взялось столько иностранной прессы? Кто её пригласил и пустил?

— Это, видимо, вопрос не ко мне. Я только могу вот что сказать: январские события литовскими буржуазными националистами, такими, как Ландсбергис, планировалось не один день. Потому что классовая суть борьбы уже созрела такая, что столкновение между людьми, выступающими за прогресс, и людьми, которые отстаивали регресс и хотели возвратить буржуазный строй, было неизбежным. Капиталистические страны — Германия, Америка, Франция — испытывали большую ненависть к советскому строю в Литве и оказывали всяческую помощь литовским буржуазным националистам.

— То есть, вы считаете, что иностранных журналистов в ту ночь позвал Ландсбергис, чтобы зафиксировать планируемую провокацию?

— Большая доля Ландсбергиса в этом есть. Почему я сказал «большая доля»? Потому что иностранные империалистические государства, почувствовав критическое состояние в Литве, в этом сами принимали участие. Вопрос шёл о государственном строе. И националисты, которых возглавлял Ландсбергис, опирались на западные буржуазные режимы.

— Вы были в ночь на 13 января 1991-го года на связи с Горбачёвым?

— Как начались события, я стал звонить, но Горбачёв не отвечал. Я передал свой протест по телефону. Горбачёв спрятался, я бы так сказал. Избегал встречи. У меня вертушка была, прямой телефон, у единственного в Литве. Так что мне не нужно было кого-то просить, я просто напрямую поднимал трубку и он отвечал.

Классовая борьба

— После августовского путча Вам пришлось уехать из Вильнюса. Вам угрожали?

— Угрозы я получал и раньше. И письменно, и не письменно, и провокации были. Было понятно, что если я являюсь первым секретарем Компартии Литвы, значит, националисты будут предпринимать всякие кляузы, и за то, что мы отстаиваем советский социалистический строй, прощения нам не дадут. Потому что после войны в Литве была оставлена агентура немецкого фашизма. Так что в том, что случилось в январе 1991-го, не советский строй виноват, а те буржуазные деятели, которые остались ещё с режима Сметоны, и те люди, которые принимали участие в войне на стороне гитлеровской Германии. Классовая борьба в Литве проходила очень остро. Ведь погибло больше 40 тысяч мирных граждан, абсолютное большинство из которых были крестьяне, которые получили от советской власти земли.

Нужно знать природу литовского буржуазного национализма. А эта природа имеет связи с фашизмом, с которым боролись не только коммунисты, но и самые прогрессивные люди. И они потом возглавили литовское советское правительство. При таких героях как Палецкис, Снечкус, Гедвилас, Литва стала развитым социалистическим государством в составе Советского Союза. Литва свою государственность не потеряла, она имела свою государственность! Только изменилось содержание: был буржуазный строй, а потом она стала социалистической. Почему все молчали, когда немецкие фашисты, гитлеровцы, оккупировали Литву и создали свои структуры? А советское ненависть вызывает у литовских националистов. Я — литовец. У меня отец литовец. И братья все. И нельзя всему литовскому народу приписывать негативную деятельность.

— Вы живете долгую жизнь, не могу сказать, что стопроцентно счастливую, поскольку на вашу долю пришлось много испытаний. Если бы вы могли что-то изменить и переписать в своей биографии, что именно вы бы переделали?

— Переписать ничего невозможно, потому что человек живёт только один раз, и должен дать за свои действия ответ сам. И избрать жизненную позицию. На мою позицию повлияли такие исторические события, как борьба моего брата и моего отца против буржуазного литовского фашистского режима. Я рос в семье, в которой были подпольщики, члены коммунистической партии. Мой брат Йонас стал комсомольцем при фашистском режиме, который за это его преследовал. В 14 лет его арестовали за коммунистические взгляды, отправили в лагерь, но он не сломался, остался на своих позициях и в 1941 году принимал участие в строительстве советской власти. Как началась война, гитлеровцы и литовские буржуазные националисты его расстреляли. И его, и отца, и мать. После пули она ещё живая была, так штыком закололи. Другой брат сидел в годы оккупации в тюрьме в Каунасе.

Силы, чтобы выжить

— Вы получили за свое «преступление» (имеется в виду пресловутый «госпереворот» в январе 1991-го – Г.С.) нереальный срок – 12 лет, так?

— Да.

— Вам предлагали писать прошение о помиловании?

— Не один раз.

— И что вы?

— А что я? Я — не предатель своего народа. Я — представитель рабочего класса.

— А кто вам предлагал подать прошение? Адамкус или Бразаускас?

— Коммунисты Литвы никогда не должны обращаться с прошением к буржуазному правительству. Потому что у меня брат был деятелем коммунистической партии, и когда его арестовали, он не подавал никаких прошений. Мой отец тоже был коммунистом и на поклон к буржуазии не шел. А почему я должен был идти? Я категорически отказывался. Они два или три раза предлагали мне, даже письменно. Я на поклон не пошел, потому что не пошли ни мой отец, ни мой брат*.

* Известно, что в начале 2000 года президент Литвы Валдас АДАМКУС предлагал начальнику колонии подготовить документы на помилование Бурокявичюса при условии, что тот обратится с просьбой; Бурокявичюс отверг предложение, в ответном письме заявив, что у него нет вины перед Родиной. — прим. ред.

— Вы сидели в одной камере вместе с Юозасом ЕРМОЛАВИЧЮСОМ и Юозасом КУОЛЯЛИСОМ? И каково вам вместе сиделось? Как проводили время?

— Ну, тюрьма есть тюрьма. Если будешь в слезах, так быстро умрешь. Нужно найти путь, чтобы выжить. Набрать силы в себе и бороться.

* * *

Он и боролся. С болезнями, нищетой и насмешками. Вернее было бы написать, что он их не замечал.

Насмешки, впрочем, закончились гораздо раньше, чем жизнь Миколаса БУРОКЯВИЧЮСА – с каждым коммунальным платежом, каждым литром вылитого литовскими крестьянами за ненадобностью молока и каждым авиабилетом в один конец, по которому в Европу улетали дети и внуки его сограждан.

Которым ещё только предстоит узнать, как будет над нами смеяться тот, кому выпадет смеяться последним…

Источник — «КП»

 

__________

Читать по теме: 

Миколас Бурокявичюс: «Есть какое-то определённое оцепенение в Литве»

С днём рождения, товарищ Бурокявичюс!

Ференсене: 13-го января я бежала к парламенту, а Бразаускасы с моим мужем пили коньяк

By
@
backtotop