Хольгер ВЕНДТ. «Царство свободы» Томаса Мора

Недавно вышел новый номер журнала Marxistische Blätter («Марксистише Блеттер» — немецкий специализированный политический журнал, близкий к КПГ). В центре внимания — английский юрист, философ, писатель-гуманист, лорд-канцлер Англии в 1529-1532 годах Томас МОР (1478-1535). Летом 1515 года, находясь в Антверпене во время дипломатической поездки на службе у английского короля Генриха VIII, он сочинил историю о людях с острова «Утопия», которые сами, без какой-либо навязанной структуры власти, сформировали свой социальный порядок. По возвращении в Англию он написал вторую часть, сделав её своеобразным «приквелом» фантастического рассказа. В ней резко критикуется существующее английское общество. Голландский гуманист Эразм Роттердамский в 1516 году издал в Лёвене обе части под названием «Утопия. Золотая Книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия»*. Junge Welt с небольшими сокращениями публикует вступительное слово Хольгера ВЕНДТА (Holger Wendt), учёного-экономиста, живущего в Рурской области, касательно центральной темы номера журнала.

* Полный перевод названия, а также все последующие цитаты из «Утопии» Т. Мора приводятся из перевода, выполненного А. И. Малеиным и Ф. А. Петровским – прим. переводчика.

serveImage_php

Томас Мор распознал разрушительную силу, которая должна была раскрутить динамику экономического уклада, ориентированного на прибыль

________

Хольгер ВЕНДТ

ЦАРСТВО СВОБОДЫ

Роман «Утопия» празднует круглую дату. В 1515 году Томас Мор написал «вторую» часть золотой книги, спустя год — «первую». У тех, кто надеется на окончание бесконечных злодеяний капиталистической эпохи, есть все основания почтить мыслителя, разглядевшего её причины уже на первых начальных стадиях. И у правых, и у левых всё ещё бытует предубеждение, что Мор сконструировал идеальное государство, в зависимости от точки зрения наблюдателя, тоталитарное, гениальное, забавное или эксцентричное, но имеющее мало или ничего общего с общественной реальностью той или любой иной эпохи – картинка из мира грёз. Буржуазно-консервативной экономист Йоахим Старбатти пишет:

«Утопия» – это грёзы Томаса Мора об идеальном государстве. «Утопия» в буквальном переводе с греческого означает «Место, которого нет». Уже это название характеризует фиктивность, сказочность идеального государства»**.

** Йоахим Старбатти: «Утопия» Томаса Мора, в: ORDO («Ежегодник для упорядочения экономики и общества», — научное ежегодное издание, публикующее рецензируемые статьи в области экономических и социальных наук — прим. переводчика), том 27 (1976 г.), стр.16.

Современники Мора придерживались совершенно иной точки зрения. Описание острова Утопии вовсе не считалось чисто фиктивным или безнадёжно нереалистичным. Напротив, близкий Томасу Мору круг интеллектуалов-гуманистов оценил аналитическое содержание книги. Иероним ван Буслейден (меценат и гуманист – прим. «Юнге Вельт») ценил Мора как практического мыслителя, рекомендовал утопическое устройство как полезное и достойное подражания. Эразм Роттердамский писал в письме к Ульриху фон Гуттену, что Мор «опубликовал «Утопию», чтобы выявить причины недостатков в обществе; при этом он, прежде всего, рассматривал условия Англии, которые отлично знал и понимал». А ещё через столетие, во времена Английской революции, молодой Уильям Петти – экономист, учёный и философ, – высказал суждение, что «Утопия» Мора – отличная книга, которую легко реализовать на практике.

Книги «Утопии»

Первая книга «Утопия», в рамках которой собственно и идёт речь об Утопии, описывает вымышленную встречу во время реальной поездки во Фландрию, которую автор совершил в качестве дипломата на службе у короля. Томас Мор знакомится (в романе – прим. «Юнге Вельт») с путешественником Рафаэлем Гидлодеем. Основная часть текста передаёт спор, который вымышленный собеседник Мора ведёт в доме Джона Мортона – архиепископа Кентерберийского, позднее — лорд-канцлера.

В то время как оппонент Рафаэля бравирует массовыми казнями как испытанным средством против воровства, Гитлодей/Мор объясняет рост преступности увеличивающейся бедностью и социальным отрывом широких слоёв населения от своих корней. Рафаэль рассматривает социально-экономические процессы, приведшие к массовому обнищанию людей, которые ранее в феодальных структурах могли вести достойную безопасную жизнь. С одной стороны, представители должностных лиц и мелкопоместного дворянства в результате роспуска феодальной свиты лишились гарантированных средств к существованию, а с другой стороны, крестьяне в ходе вытеснения традиционного натурального хозяйства товарным производством, ориентированным на прибыль, потеряли землю и социальные средства выживания.

Массовое разведение овец, чья шерсть использовалась как сырьё для развивающейся текстильной промышленности, имело разрушительное воздействие.

«Ваши овцы, обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города. Именно, во всех тех частях королевства, где добывается более тонкая и потому более драгоценная шерсть, знатные аристократы и даже некоторые аббаты, люди святые, не довольствуются теми ежегодными доходами и процентами, которые обычно нарастали от имений у их предков; не удовлетворяются тем, что их праздная и роскошная жизнь не приносит никакой пользы обществу, а, пожалуй, даже и вредит ему. Так вот, в своих имениях они не оставляют ничего для пашни, отводят все под пастбища, сносят дома, разрушают города, делают из храмов свиные стойла. Эти милые люди обращают в пустыню все поселения и каждую пядь возделанной земли, как будто и без того у вас мало ее теряется под загонами для дичи и зверинцами».

Оба процесса, определённые как причины бедности, тесно связаны с вытесняющим воздействием форм производства, ориентированных на потребительскую стоимость, то есть расширения товарного хозяйства. Этот процесс, усиленный грубой модернизационной политикой Генриха VIII, привёл в XVI веке к взрывному росту нищеты. Мор распознал разрушительную силу, которая должна была раскрутить отпущенную на свободу динамику экономического уклада, ориентированного на деньги и прибыль. Устами Гитлодея автор резюмировал исторический опыт:

«Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде моё мнение, так, по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел; иначе придётся считать правильным то, что всё лучшее достается самым дурным, или удачным то, что всё разделено очень немногим, да и те получают отнюдь не достаточно, остальные же решительно бедствуют».

Критику английского общества у Мора можно прочесть как вполне консервативную. Обвиняется преобладание денежной экономики и разрушение традиционных форм производства, ранее обеспечивавших массе населения достаточное снабжение и достойную жизнь. Наплевательскую жадность верхних классов автор делает ответственной за разрушение некогда функционирующего порядка. Тем не менее, книга Мора не сводится к прославлению ушедших или уходящих феодальных структур. Как центральная фигура европейского гуманизма он не только острый критик зарождающегося капитализма, но одновременно и противник доставшихся в наследство условий, контрастирующих с античным временем как убыточный и трагический откат от уже некогда достигнутого высокого уровня философской мудрости, политического порядка и культуры. Обращение к античности в контексте гуманистической литературы менее представляет собой грустные воспоминания о потерянном Золотом веке; – античное время выступает как поучительный пример для лучшего будущего. Будущего, которое в представлении Мора, избавится не только от господства паразитирующей феодальной аристократии, но и от только нарождающегося господства освобождённой товарно-денежной экономики.

В уже опубликованной в 1515 году «второй» книге «Утопии» представлено описание того далёкого острова, на котором общественная жизнь организована гораздо разумнее, чем в тогдашней Европе. Тот факт, что Мор представил свои идеи в форме путевых заметок, не должен вводить в заблуждение: Утопия вовсе не расположена в Новом Свете.

При внимательном рассмотрении за «Местом, которого нет» скрывается реформированная Англия, а за его столицей Амауротом на реке Анидре – туманный город Лондон на реке Темзе. Общественные структуры утопии организованы достаточно демократично, какой-то благородной касте здесь места нет. Государственные функционеры избираются народом, женщины тоже имеют право быть избранными. Богатство распределяется поровну между всеми членами сообщества, господствует общая трудовая повинность, имеющая лишь несколько исключений. Царит обширная свобода в вопросах веры, даже к политеистическим идеям отношение терпимое, лишь атеизм запрещён.

Также во «второй книге» «Утопии» значительное место занимают экономические вопросы. Изложение принципов функционирования экономической системы Утопии предшествует описанию политических, религиозных и философских условий и формирует их основу. Качество данных моделей сильно недооценено.

В то время как все почитают Томаса Мора как политика, писателя, философа, государственного теоретика и богослова, постоянно включают в исторические книги как выдающуюся личность, его игнорируют как экономиста. В большинстве изложений истории экономических теорий его имя полностью отсутствует. Здесь с ним обошлись весьма несправедливо; в книгах «Утопии» есть экономические идеи, выходящие далеко за пределы уровня знаний своего времени.

Экономист

Мор последовательно разоблачает господствовавшее в XVI веке монетаристское или впоследствии меркантилистское представление, – преодолеть его удалось лишь во второй половине XVII века классикам экономической мысли (Адам Смит, Давид Рикардо, Жан-Батист Сэй, Томас Мальтус, Джон Стюарт Милль – прим. «Юнге Вельт») – о том, что богатство наций якобы заключается в массе драгоценного металла, накопленного их князьями или гражданами. Стремление к золоту и серебру, основной элемент экономической мысли его эпохи, предстаёт у Мора смехотворной глупостью. Утописты используют золото для изготовления ночных горшков, детских игрушек или цепей для рабов.

Богатство утопического общества состоит из конкретных полезных вещей: из одежды, продуктов питания, жилья и так далее. Сутью и основным теоретическим достижением экономических концепций Мора является систематическое рассмотрение полезных товаров как продуктов человеческого труда. Утопия – очень плодородная земля, но это не страна с молочными реками и кисельными берегами. Тут мы не среди мифических островов южных морей, где счастливым дикарям достаточно лишь протянуть руку, чтобы удовлетворить все свои потребности. Утопия – это литературно искажённая Англия; здесь, как и там, именно человеческий труд должен сначала отвоевать богатство у природы.

Когда ежегодный труд народа является источником, из которого этот народ изначально обеспечивается всеми необходимыми и приятными жизненными вещами, – и в этом вопросе точки зрения Томаса Мора и Адама Смита совпадают, – то часть населения, не занятая в производстве, должна содержаться его производительной частью.

Различение производительной и непроизводительной частей населения, как следствие, приводит к идее прибавочного продукта. Уже у Мора данное следствие хорошо прослеживается. В конце «второй» книги, в некоторой степени как резюме вышеизложенного, герой Мора Рафаэль заявляет:

«В самом деле, возьмем какого-нибудь дворянина, золотых дел мастера, ростовщика или кого-нибудь другого подобного. Какая же это будет справедливость, если все эти люди совершенно ничего не делают, или дело их такого рода, что не очень нужно государству, а жизнь их протекает среди блеска и роскоши и проводят они ее в праздности или в бесполезных занятиях? Возьмем теперь, с другой стороны, поденщика, ломового извозчика, рабочего, земледельца. Они постоянно заняты усиленным трудом, какой едва могут выдержать животные; вместе с тем, труд этот настолько необходим, что ни одно общество не просуществует без него и года, а жизнь этих людей настолько жалка, что по сравнению с ними положение скота представляется более предпочтительным».

 Это несправедливое состояние преодолимо:

«Но возьмем всех тех лиц, которые заняты теперь бесполезными ремеслами, и вдобавок всю эту изнывающую от безделья и праздности массу людей, каждый из которых потребляет столько продуктов, производимых трудами других, сколько нужно их для двух изготовителей этих продуктов; так вот, повторяю, если всю совокупность этих лиц, поставить на работу, и притом полезную, то можно легко заметить, как немного времени нужно было бы для приготовления в достаточном количестве и даже с избытком всего того, что требуют принципы пользы или удобства».

Объём работы

Даже утопическое общество нуждается в людях, освобождённых от материального производства, чтобы иметь возможность использовать своё время на другие вещи. Некоторым особенно талантливым мужчинам и женщинам разрешается полностью посвятить себя научным исследованиям – занятию, которое Мор, очевидно, не рассматривает как производительный труд. Государственные функционеры и священники набираются из этой группы. Эти люди являются полезными, но непроизводительными и должны содержаться другими людьми. Поэтому их количество следует поддерживать на минимально возможном уровне:

«Там в целом городе с прилегающим к нему округом из всех мужчин и женщин, годных для работы по своему возрасту и силам, освобождение от неё даётся едва пятистам лицам».

Для качественного определения труда как необходимого условия для производства полезных вещей вводится количественный аспект: объём работы или рабочее время. Учёт временнóго аспекта работы и её измерение в часах – систематически выдержанный мотив экономических пассажей «Утопии».

«Если у утопийцев только шесть часов уходят на работу, то отсюда можно, пожалуй, вывести предположение, что следствием этого является известный недостаток в предметах первой необходимости. Но в действительности этого отнюдь нет; мало того, такое количество времени не только вполне достаточно для запаса всем необходимым для жизни и ее удобств, но дает даже известный остаток».

И хоть по большей части утописты аскетами не являются: они ценят хорошую еду и качественные развлечения, – потребности их ограничены. Отсюда и объём работы, который необходимо затратить на удовлетворение этих потребностей. Цель деятельности государства – сокращение фактического рабочего времени до общественно необходимой величины:

«Отсюда, так как все они заняты полезным делом и для выполнения его им достаточно лишь небольшого количества труда, то в итоге у них получается изобилие во всем. Вследствие этого огромной массе населения приходится иногда отправляться за город для починки дорог, если они избиты. Очень часто также, когда не встречается надобности ни в какой подобной работе, государство объявляет меньшее количество рабочих часов. Власти отнюдь не хотят принуждать граждан к излишним трудам. Учреждение этой повинности имеет прежде всего только ту цель, чтобы обеспечить, насколько это возможно с точки зрения общественных нужд, всем гражданам наибольшее количество времени после телесного рабства для духовной свободы и образования».

Свободное время на семью и культуру

Теперь мы подошли к пункту, по которому Мор резко расходится с более поздними авторами – классиками экономической мысли. Прежде чем обсуждать эту разницу, следует, тем не менее, отметить важные совпадения. В особом выделении труда как источника общественного богатства, в основополагающем различении производительных и непроизводительных слоёв населения и, соответственно, в развитии концепции «прибавочного продукта» как центрального элемента построения теории и относительно количественного выражения количества работы через время – существует в «Утопии» достойное внимания предвосхищение (и, возможно, источники) классической мысли.

Постановка цели у Мора, напротив, фундаментально отличается от классиков экономической мысли. Материальный уровень жизни утопистов высок, просто сказочен по сравнению с работающим населением Англии того времени, однако он остаётся неизменным. Каждый член общества получает количество товаров, разумно необходимое ему для хорошей жизни. Доля непроизводительных членов общества, насколько это возможно, ограничена, работа распределяется максимально равномерно, чтобы уменьшить ежедневное рабочее время до уровня, необходимого для обеспечения данного – фиксированного – стандарта. Это даёт свободное время на поддержание семейной жизни, образования и культуры.

Буржуазные классики, особенно Уильям Петти, хотели также максимально ограничить долю непроизводительных членов общества. Но в резком контрасте с Мором Петти требует увеличения индивидуального рабочего времени. Это представлялось ему, наряду с последовательным содействием научно-техническому прогрессу, средством для постоянного и в принципе неограниченного увеличения национального богатства.

Точку зрения Маркса можно рассматривать как синтез обоих подходов: развитие производительных сил остаётся (возможно, лучше: становится) в пост-капиталистических обществах средством для неограниченного увеличения материального обеспечения трудящихся. Материальное благосостояние, освобождённое от давления на потребителя и иррациональности капиталистического генерирования спроса, является основой свободного развития человека. В то же время развитие производительных сил и рациональное разделение труда становятся средством к уменьшению необходимого рабочего времени. Ограничение царства необходимости, расширение царства свободы – вот центральный мотив работ Мора и Маркса.

Перевод с немецкого — Александра АНАНЬЕВА

Источник — «Социалист»


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


− 3 = один

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Хольгер ВЕНДТ. «Царство свободы» Томаса Мора

serveImage_php 04/01/2016

Недавно вышел новый номер журнала Marxistische Blätter («Марксистише Блеттер» — немецкий специализированный политический журнал, близкий к КПГ). В центре внимания — английский юрист, философ, писатель-гуманист, лорд-канцлер Англии в 1529-1532 годах Томас МОР (1478-1535). Летом 1515 года, находясь в Антверпене во время дипломатической поездки на службе у английского короля Генриха VIII, он сочинил историю о людях с острова «Утопия», которые сами, без какой-либо навязанной структуры власти, сформировали свой социальный порядок. По возвращении в Англию он написал вторую часть, сделав её своеобразным «приквелом» фантастического рассказа. В ней резко критикуется существующее английское общество. Голландский гуманист Эразм Роттердамский в 1516 году издал в Лёвене обе части под названием «Утопия. Золотая Книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия»*. Junge Welt с небольшими сокращениями публикует вступительное слово Хольгера ВЕНДТА (Holger Wendt), учёного-экономиста, живущего в Рурской области, касательно центральной темы номера журнала.

* Полный перевод названия, а также все последующие цитаты из «Утопии» Т. Мора приводятся из перевода, выполненного А. И. Малеиным и Ф. А. Петровским – прим. переводчика.

serveImage_php

Томас Мор распознал разрушительную силу, которая должна была раскрутить динамику экономического уклада, ориентированного на прибыль

________

Хольгер ВЕНДТ

ЦАРСТВО СВОБОДЫ

Роман «Утопия» празднует круглую дату. В 1515 году Томас Мор написал «вторую» часть золотой книги, спустя год — «первую». У тех, кто надеется на окончание бесконечных злодеяний капиталистической эпохи, есть все основания почтить мыслителя, разглядевшего её причины уже на первых начальных стадиях. И у правых, и у левых всё ещё бытует предубеждение, что Мор сконструировал идеальное государство, в зависимости от точки зрения наблюдателя, тоталитарное, гениальное, забавное или эксцентричное, но имеющее мало или ничего общего с общественной реальностью той или любой иной эпохи – картинка из мира грёз. Буржуазно-консервативной экономист Йоахим Старбатти пишет:

«Утопия» – это грёзы Томаса Мора об идеальном государстве. «Утопия» в буквальном переводе с греческого означает «Место, которого нет». Уже это название характеризует фиктивность, сказочность идеального государства»**.

** Йоахим Старбатти: «Утопия» Томаса Мора, в: ORDO («Ежегодник для упорядочения экономики и общества», — научное ежегодное издание, публикующее рецензируемые статьи в области экономических и социальных наук — прим. переводчика), том 27 (1976 г.), стр.16.

Современники Мора придерживались совершенно иной точки зрения. Описание острова Утопии вовсе не считалось чисто фиктивным или безнадёжно нереалистичным. Напротив, близкий Томасу Мору круг интеллектуалов-гуманистов оценил аналитическое содержание книги. Иероним ван Буслейден (меценат и гуманист – прим. «Юнге Вельт») ценил Мора как практического мыслителя, рекомендовал утопическое устройство как полезное и достойное подражания. Эразм Роттердамский писал в письме к Ульриху фон Гуттену, что Мор «опубликовал «Утопию», чтобы выявить причины недостатков в обществе; при этом он, прежде всего, рассматривал условия Англии, которые отлично знал и понимал». А ещё через столетие, во времена Английской революции, молодой Уильям Петти – экономист, учёный и философ, – высказал суждение, что «Утопия» Мора – отличная книга, которую легко реализовать на практике.

Книги «Утопии»

Первая книга «Утопия», в рамках которой собственно и идёт речь об Утопии, описывает вымышленную встречу во время реальной поездки во Фландрию, которую автор совершил в качестве дипломата на службе у короля. Томас Мор знакомится (в романе – прим. «Юнге Вельт») с путешественником Рафаэлем Гидлодеем. Основная часть текста передаёт спор, который вымышленный собеседник Мора ведёт в доме Джона Мортона – архиепископа Кентерберийского, позднее — лорд-канцлера.

В то время как оппонент Рафаэля бравирует массовыми казнями как испытанным средством против воровства, Гитлодей/Мор объясняет рост преступности увеличивающейся бедностью и социальным отрывом широких слоёв населения от своих корней. Рафаэль рассматривает социально-экономические процессы, приведшие к массовому обнищанию людей, которые ранее в феодальных структурах могли вести достойную безопасную жизнь. С одной стороны, представители должностных лиц и мелкопоместного дворянства в результате роспуска феодальной свиты лишились гарантированных средств к существованию, а с другой стороны, крестьяне в ходе вытеснения традиционного натурального хозяйства товарным производством, ориентированным на прибыль, потеряли землю и социальные средства выживания.

Массовое разведение овец, чья шерсть использовалась как сырьё для развивающейся текстильной промышленности, имело разрушительное воздействие.

«Ваши овцы, обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города. Именно, во всех тех частях королевства, где добывается более тонкая и потому более драгоценная шерсть, знатные аристократы и даже некоторые аббаты, люди святые, не довольствуются теми ежегодными доходами и процентами, которые обычно нарастали от имений у их предков; не удовлетворяются тем, что их праздная и роскошная жизнь не приносит никакой пользы обществу, а, пожалуй, даже и вредит ему. Так вот, в своих имениях они не оставляют ничего для пашни, отводят все под пастбища, сносят дома, разрушают города, делают из храмов свиные стойла. Эти милые люди обращают в пустыню все поселения и каждую пядь возделанной земли, как будто и без того у вас мало ее теряется под загонами для дичи и зверинцами».

Оба процесса, определённые как причины бедности, тесно связаны с вытесняющим воздействием форм производства, ориентированных на потребительскую стоимость, то есть расширения товарного хозяйства. Этот процесс, усиленный грубой модернизационной политикой Генриха VIII, привёл в XVI веке к взрывному росту нищеты. Мор распознал разрушительную силу, которая должна была раскрутить отпущенную на свободу динамику экономического уклада, ориентированного на деньги и прибыль. Устами Гитлодея автор резюмировал исторический опыт:

«Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде моё мнение, так, по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел; иначе придётся считать правильным то, что всё лучшее достается самым дурным, или удачным то, что всё разделено очень немногим, да и те получают отнюдь не достаточно, остальные же решительно бедствуют».

Критику английского общества у Мора можно прочесть как вполне консервативную. Обвиняется преобладание денежной экономики и разрушение традиционных форм производства, ранее обеспечивавших массе населения достаточное снабжение и достойную жизнь. Наплевательскую жадность верхних классов автор делает ответственной за разрушение некогда функционирующего порядка. Тем не менее, книга Мора не сводится к прославлению ушедших или уходящих феодальных структур. Как центральная фигура европейского гуманизма он не только острый критик зарождающегося капитализма, но одновременно и противник доставшихся в наследство условий, контрастирующих с античным временем как убыточный и трагический откат от уже некогда достигнутого высокого уровня философской мудрости, политического порядка и культуры. Обращение к античности в контексте гуманистической литературы менее представляет собой грустные воспоминания о потерянном Золотом веке; – античное время выступает как поучительный пример для лучшего будущего. Будущего, которое в представлении Мора, избавится не только от господства паразитирующей феодальной аристократии, но и от только нарождающегося господства освобождённой товарно-денежной экономики.

В уже опубликованной в 1515 году «второй» книге «Утопии» представлено описание того далёкого острова, на котором общественная жизнь организована гораздо разумнее, чем в тогдашней Европе. Тот факт, что Мор представил свои идеи в форме путевых заметок, не должен вводить в заблуждение: Утопия вовсе не расположена в Новом Свете.

При внимательном рассмотрении за «Местом, которого нет» скрывается реформированная Англия, а за его столицей Амауротом на реке Анидре – туманный город Лондон на реке Темзе. Общественные структуры утопии организованы достаточно демократично, какой-то благородной касте здесь места нет. Государственные функционеры избираются народом, женщины тоже имеют право быть избранными. Богатство распределяется поровну между всеми членами сообщества, господствует общая трудовая повинность, имеющая лишь несколько исключений. Царит обширная свобода в вопросах веры, даже к политеистическим идеям отношение терпимое, лишь атеизм запрещён.

Также во «второй книге» «Утопии» значительное место занимают экономические вопросы. Изложение принципов функционирования экономической системы Утопии предшествует описанию политических, религиозных и философских условий и формирует их основу. Качество данных моделей сильно недооценено.

В то время как все почитают Томаса Мора как политика, писателя, философа, государственного теоретика и богослова, постоянно включают в исторические книги как выдающуюся личность, его игнорируют как экономиста. В большинстве изложений истории экономических теорий его имя полностью отсутствует. Здесь с ним обошлись весьма несправедливо; в книгах «Утопии» есть экономические идеи, выходящие далеко за пределы уровня знаний своего времени.

Экономист

Мор последовательно разоблачает господствовавшее в XVI веке монетаристское или впоследствии меркантилистское представление, – преодолеть его удалось лишь во второй половине XVII века классикам экономической мысли (Адам Смит, Давид Рикардо, Жан-Батист Сэй, Томас Мальтус, Джон Стюарт Милль – прим. «Юнге Вельт») – о том, что богатство наций якобы заключается в массе драгоценного металла, накопленного их князьями или гражданами. Стремление к золоту и серебру, основной элемент экономической мысли его эпохи, предстаёт у Мора смехотворной глупостью. Утописты используют золото для изготовления ночных горшков, детских игрушек или цепей для рабов.

Богатство утопического общества состоит из конкретных полезных вещей: из одежды, продуктов питания, жилья и так далее. Сутью и основным теоретическим достижением экономических концепций Мора является систематическое рассмотрение полезных товаров как продуктов человеческого труда. Утопия – очень плодородная земля, но это не страна с молочными реками и кисельными берегами. Тут мы не среди мифических островов южных морей, где счастливым дикарям достаточно лишь протянуть руку, чтобы удовлетворить все свои потребности. Утопия – это литературно искажённая Англия; здесь, как и там, именно человеческий труд должен сначала отвоевать богатство у природы.

Когда ежегодный труд народа является источником, из которого этот народ изначально обеспечивается всеми необходимыми и приятными жизненными вещами, – и в этом вопросе точки зрения Томаса Мора и Адама Смита совпадают, – то часть населения, не занятая в производстве, должна содержаться его производительной частью.

Различение производительной и непроизводительной частей населения, как следствие, приводит к идее прибавочного продукта. Уже у Мора данное следствие хорошо прослеживается. В конце «второй» книги, в некоторой степени как резюме вышеизложенного, герой Мора Рафаэль заявляет:

«В самом деле, возьмем какого-нибудь дворянина, золотых дел мастера, ростовщика или кого-нибудь другого подобного. Какая же это будет справедливость, если все эти люди совершенно ничего не делают, или дело их такого рода, что не очень нужно государству, а жизнь их протекает среди блеска и роскоши и проводят они ее в праздности или в бесполезных занятиях? Возьмем теперь, с другой стороны, поденщика, ломового извозчика, рабочего, земледельца. Они постоянно заняты усиленным трудом, какой едва могут выдержать животные; вместе с тем, труд этот настолько необходим, что ни одно общество не просуществует без него и года, а жизнь этих людей настолько жалка, что по сравнению с ними положение скота представляется более предпочтительным».

 Это несправедливое состояние преодолимо:

«Но возьмем всех тех лиц, которые заняты теперь бесполезными ремеслами, и вдобавок всю эту изнывающую от безделья и праздности массу людей, каждый из которых потребляет столько продуктов, производимых трудами других, сколько нужно их для двух изготовителей этих продуктов; так вот, повторяю, если всю совокупность этих лиц, поставить на работу, и притом полезную, то можно легко заметить, как немного времени нужно было бы для приготовления в достаточном количестве и даже с избытком всего того, что требуют принципы пользы или удобства».

Объём работы

Даже утопическое общество нуждается в людях, освобождённых от материального производства, чтобы иметь возможность использовать своё время на другие вещи. Некоторым особенно талантливым мужчинам и женщинам разрешается полностью посвятить себя научным исследованиям – занятию, которое Мор, очевидно, не рассматривает как производительный труд. Государственные функционеры и священники набираются из этой группы. Эти люди являются полезными, но непроизводительными и должны содержаться другими людьми. Поэтому их количество следует поддерживать на минимально возможном уровне:

«Там в целом городе с прилегающим к нему округом из всех мужчин и женщин, годных для работы по своему возрасту и силам, освобождение от неё даётся едва пятистам лицам».

Для качественного определения труда как необходимого условия для производства полезных вещей вводится количественный аспект: объём работы или рабочее время. Учёт временнóго аспекта работы и её измерение в часах – систематически выдержанный мотив экономических пассажей «Утопии».

«Если у утопийцев только шесть часов уходят на работу, то отсюда можно, пожалуй, вывести предположение, что следствием этого является известный недостаток в предметах первой необходимости. Но в действительности этого отнюдь нет; мало того, такое количество времени не только вполне достаточно для запаса всем необходимым для жизни и ее удобств, но дает даже известный остаток».

И хоть по большей части утописты аскетами не являются: они ценят хорошую еду и качественные развлечения, – потребности их ограничены. Отсюда и объём работы, который необходимо затратить на удовлетворение этих потребностей. Цель деятельности государства – сокращение фактического рабочего времени до общественно необходимой величины:

«Отсюда, так как все они заняты полезным делом и для выполнения его им достаточно лишь небольшого количества труда, то в итоге у них получается изобилие во всем. Вследствие этого огромной массе населения приходится иногда отправляться за город для починки дорог, если они избиты. Очень часто также, когда не встречается надобности ни в какой подобной работе, государство объявляет меньшее количество рабочих часов. Власти отнюдь не хотят принуждать граждан к излишним трудам. Учреждение этой повинности имеет прежде всего только ту цель, чтобы обеспечить, насколько это возможно с точки зрения общественных нужд, всем гражданам наибольшее количество времени после телесного рабства для духовной свободы и образования».

Свободное время на семью и культуру

Теперь мы подошли к пункту, по которому Мор резко расходится с более поздними авторами – классиками экономической мысли. Прежде чем обсуждать эту разницу, следует, тем не менее, отметить важные совпадения. В особом выделении труда как источника общественного богатства, в основополагающем различении производительных и непроизводительных слоёв населения и, соответственно, в развитии концепции «прибавочного продукта» как центрального элемента построения теории и относительно количественного выражения количества работы через время – существует в «Утопии» достойное внимания предвосхищение (и, возможно, источники) классической мысли.

Постановка цели у Мора, напротив, фундаментально отличается от классиков экономической мысли. Материальный уровень жизни утопистов высок, просто сказочен по сравнению с работающим населением Англии того времени, однако он остаётся неизменным. Каждый член общества получает количество товаров, разумно необходимое ему для хорошей жизни. Доля непроизводительных членов общества, насколько это возможно, ограничена, работа распределяется максимально равномерно, чтобы уменьшить ежедневное рабочее время до уровня, необходимого для обеспечения данного – фиксированного – стандарта. Это даёт свободное время на поддержание семейной жизни, образования и культуры.

Буржуазные классики, особенно Уильям Петти, хотели также максимально ограничить долю непроизводительных членов общества. Но в резком контрасте с Мором Петти требует увеличения индивидуального рабочего времени. Это представлялось ему, наряду с последовательным содействием научно-техническому прогрессу, средством для постоянного и в принципе неограниченного увеличения национального богатства.

Точку зрения Маркса можно рассматривать как синтез обоих подходов: развитие производительных сил остаётся (возможно, лучше: становится) в пост-капиталистических обществах средством для неограниченного увеличения материального обеспечения трудящихся. Материальное благосостояние, освобождённое от давления на потребителя и иррациональности капиталистического генерирования спроса, является основой свободного развития человека. В то же время развитие производительных сил и рациональное разделение труда становятся средством к уменьшению необходимого рабочего времени. Ограничение царства необходимости, расширение царства свободы – вот центральный мотив работ Мора и Маркса.

Перевод с немецкого — Александра АНАНЬЕВА

Источник — «Социалист»

By
@
backtotop