О сделке с «Тройкой», её жертвах и совести. Мнение Алексиса ЦИПРАСА

8 месяцев назад он выиграл выборы в родной Греции и своей победой потряс Европу. Политика из Коалиции радикальных левых ΣΥΡΙΖΑ (СИРИЗА), обещавшего освободить народ от кредитного ярма, одни воспринимали как возмутители спокойствия, другие – как спасителя пострадавших. Сегодня же выбравшим его грекам предстоит вновь идти на выборы, в которых наш герой вновь участвует и вновь верит в победу. Задача бывшего и, возможного, будущего премьер-министр Греции Алексиса ЦИПРАСА – дать соотечественникам возможность решить, нужен ли им он сам и его программы. Об этом и о многом другом его расспрашивали на “Евроньюс”. Мы, в свою очередь, считаем, что много слушали его оппонентов, так что пора дать слово ему самому.

— Всего несколько месяцев назад греки проголосовали за вас и ваших сторонников по коалиции СИРИЗА в надежде, что вы положите конец политике жёсткой экономии, избавите страну от тяжёлых для народа программ внешней помощи и контроля. Вы не сдержали данных народу обещаний. Как им верить вам сегодня?”

— Выиграв выборы в январе, мы пообещали греческому народу, что будем бороться, что мы, так сказать, прольём свою кровь ради простых людей. Мы осознали, что наша борьбу будет идти рука об руку с изменениями в Большой Европе. Мы – часть европейской семьи, а значит, перемены в одной отдельно взятой стране невозможны. Европа тоже должна скорректировать вектор развития . И вот это обещание мы сдержали, грекам это известно.

— А сейчас вы что имеете?

— Мы имеем соглашение с кредиторами, которое вы описали как “тяжёлую программу помощи и контроля”. Мы с самого начала знали, что любой компромисс с ЕС так или иначе потребует введения подобной программы. Мы не хотели выходить из еврозоны, мы хотели сохранить этот валютный клуб.

В соответствии с новыми договорённостями, у Греции впервые появилась надежда на реструктуризацию долга. Разумеется, для этого необходимы длительные переговоры, с одной стороны, и какие-то позитивные сдвиги, с другой. Быть или нет списанию части долгов, станет ясно после оценки результатов выполнения нашей страной первых условий вступившего в силу соглашения. Греция не будет привлекательной для инвесторов, интересной для рынков, если за 4 года тупиковой программы сокращения расходов греческий долг вырастает со 120 процентов ВВП до 180%.

— А разве об этом уже не шла речь в 2012 году, разве тогда Еврогруппа не обещала пересмотреть структуру греческого долга?

— Об этом упоминалось, однако в практическую плоскость вопрос так и не перешёл. Тогда Еврогруппа пообещала вернуться к рассмотрению перспективы реструктуризации нашего долга после первых положительных сдвигов в греческой экономике. Этого не произошло. Тогдашнее правительство Самараса не настояло на реструктуризации. Более того, власти говорили, что Греции по плечу обслуживание своих долгов. А сегодня всем очевидно, что это не так. Даже в МВФ выступают на нашей стороне.

— Если вы вновь выиграете выборы, в чём для вас лично будет заключаться победа в борьбе за долг? В его сокращении?

— Ну, я считаю огромной победой нашего правительства проведение первых платежей со стороны кредиторов в рамках нового соглашения. Ваш телеканал подробно освещал все этапы переговоров, так что вы знаете, что некоторые страны Северной Европы, Германия, к примеру, и слышать не хотели о выделении Греции “живых денег”. Мы получили эти самые деньги, и не просто получили, а погасили потребности страны в них аж до 2019 года! Это можно рассматривать как мини-реструктуризацию долга, так как поначалу мы должны были обслуживать бонды Европейского Центробанка и МВФ по 4-процентной ставке, а теперь по новому соглашению процент упал более чем вдвое. Так что да, речь идёт о мини-реструктуризации за счёт снижения процента по выплатам. Наши банки также получили гарантии через рекапитализацию, так что сбережения моих соотечественников в безопасности уже сегодня. Это важно, так как основные этапы третьей программы помощи начнутся лишь в 2016 году.

— У вас в руках – соглашение, предусматривающее реформы. Предыдущие правительства подвергались критике как раз за их неисполнение. Что означают для вас эти реформы? Говорите ли вы на одном языке с вашими европейскими партнёрами? К примеру, приватизация для вас – часть реформ? А открытие в Греции так называемых “закрытых” профессий? Ведь кредиторы этого просят, верно?

— На мой взгляд, одна из главных проблем сегодняшней Европы – это доминирование в ней весьма догматичной, жёсткой неолиберальной линии, в рамках которой не учитываются реалии текущего момента. Да, безусловно, Греции нужны реформы. Но говоря о возврате к жизни “закрытых профессией”, я бы лично не начинал с парикмахеров, а начал бы с управленцев в сфере СМИ. Говоря о приватизации, не спешил бы всё продавать с молотка, но посмотрел бы, как госструктуры могут оптимизировать свою работу на благо граждан, как они могут лучше выполнять свои обязанности. Если бы на нас не давили, многое могло пойти иначе… Если бы нам не достались в нагрузку от прошлой власти убыточные, обременённые долгами структуры, фонды, тоже всё шло бы иначе, поверьте! Многое из предлагаемого Европой нам не по душе. Возьмём проект приватизации 14 региональных аэропортов в Греции

— Вы собираетесь их приватизировать?

— Я вынужден. А нужна ли эта приватизация с учётом того, что аэропорты могут приносить 350 миллионов евро прибыли в год? В течение 30 лет они могут стать ещё более прибыльными. Но нет, от нас требуют их приватизировать – и точка! Теперь вы знаете моё мнение об этом процессе.

— Ну, про аэропорты разное говорят…

— Я не уклоняюсь от вопросов. Итак, от нас потребовали приватизировать аэропорты. Тут всё для меня ясно: в деле здесь замешаны чьи-то интересы. Мы – порядочные люди и, пообещав что-то, выполняем. Раз уж подписали соглашение, обязаны подчиняться его положениям. Но мы и от противоположной стороны того же просим. Да, в этом соглашении есть невыгодные для нас положения, я вам уже привёл примеры. Мы идём на это. Но то же самое соглашение предполагает, к примеру, возвращение Греции к коллективным переговорам между работодателями и работниками; надеюсь, наши кредиторы не забудут об этом. Они также не должны оспаривать положение, запрещающее коллективные увольнения. Мы договорились с ними о том, что энергетический сектор останется под контролем государства – и это тоже они должны соблюдать. А также отказ от практики продажи с аукционов первичного жилья людей, которые не справляются с выплатой кредитов. Вы видите, мы составили перечень важных для нас мер при подписании соглашения и теперь просим наших европейских партнёров соблюдать договорённости. Мы тоже со своей стороны идём на меры, под которыми подписались, но которые при этом считаем неверными или невыгодными.

— Недавно президент Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер упомянул лично вас в ходе выступления в Европарламенте. Он рассказал об эпизоде из недавних переговоров – о том, как он предложил вам увеличить налоги на греческих судовладельцев и как вы выступали против.

— Я смеюсь, потому что мой друг Жан-Клод Юнкер оказался в сложной ситуации. Ранее МВФ, да и он сам лично, отклонили наше предложение увеличить налог на прибыль для крупных греческих предприятий. Когда мы выступили с этим предложением, бизнесмены начали по своим каналам жаловаться в Еврокомиссию и МВФ, требуя не допустить увеличения налогов и сборов.

Тогда Кристин Лагард из Международного валютного фонда сообщила нам, что считает увеличение налогов в отношении крупного бизнеса контр-продуктивным, так как это приведёт к сдерживанию дальнейшего роста «сильнейших». Как видите, Жан-Клод Юнкер, также знавший о наших инициативах, оказался в непростой ситуации. Опытный политик, он в курсе, конечно, что мы ни в коем случае не выступали против увеличения налогообложения в отношении судовладельцев. Мы просто напомнили, что сделать это будет сложно, так как придётся менять чуть ли не конституцию. А всё потому, что речь идёт о бизнесе, который часто зарегистрирован за пределами страны. У многих судовладельцев – офшорные компании, и вы их попросту не найдёте. Если мы хотим последовательно бороться с такими вот утечками капитала, нам придётся менять всё европейское законодательство об офшорном бизнесе. И тогда надо говорить не только о Греции, но и о других странах, включая родной Юнкеру Люксембург.

— Вы сказали, что Юнкер – ваш друг?

— Да, он тепло и честно относится к грекам.

— К вам тоже? Он в довольно резких выражениях отзывался о вас, особенно в конце недавнего переговорного марафона.

— Думаю, да, он ко мне честно относится. Я испытываю взаимные чувства. Да, мы по-разному смотрим на вещи, я стою на левых позициях, но мы честны друг с другом.

— Давайте вернёмся к переговорам. До греческого референдума с вашей стороны переговоры “олицетворял” министр финансов Янис Варуфакис, однако до соглашения он не дошёл, его сняли с дистанции. Вы ошиблись в нём?

— Любой премьер-министр имеет возможность отбирать министров в свою команду. Критерий – тот же, что и в спорте: мы отбираем лучшего профессионала, того, кто показывает самые лучшие результаты. Варуфакис в начале переговорного марафона показал прекрасную динамику, а потом в силу разных причин с ним перестали общаться некоторые европейские партнёры. Он не мог продолжать выполнять свою профессиональную миссию. И что мне делать? Разумеется, я вынужден был заменить его.

— То есть вы пожертвовали своим человеком ради сделки?

— Речь не идёт о жертве, но об адаптации к ситуации. Таковы правила игры, ничего постоянного в политике нет. Когда я увидел, что мой министр не в состоянии общаться с людьми, с которыми он обязан общаться в ходе переговоров, я сказал ему: “Янис, работа по соглашению не идёт”. Он ответил: “Да, похоже, что этим будет заниматься кто-то другой”. Мы расстались друзьями, как мне кажется.

— Давайте вернёмся в ту ключевую для исхода дела ночь, когда вы оставались с европейскими партнёрами в зале заседаний 17 долгих часов. СМИ чего только о вас не писали: и что вас шантажируют, и что вас буквально к кресту в этом зале пригвоздили… Вы согласны, всё так и было? Вы чувствовали себе пригвождённым

— Ну, если говорить о распятии на кресте, то это не так уж плохо… за ним, как мы все знаем, следует воскрешение! Сегодня и вправду настал момент задуматься о воскрешении греческого народа, который страдал пять долгих лет. Да, соглашение далось очень тяжело. Я чётко дал понять на том последнем заседании, что никуда не уйду, пока мои партнёры не откажутся от своего чудовищного предложения создать фонд за пределами Греции, к примеру, в Люксембурге, и поручить ему быстро распродать греческие активы общей стоимостью 50 миллиардов евро. Эта сумма составляет четверть ВВП страны! В кризис продать с выгодой трудно, как вы знаете, так что они собирались отдать нашу собственность за бесценок. Я сказал: “Может, вы и Акрополь заодно продадите? Не стесняйтесь!” Я не уходил из-за стола переговоров в ту ночь, не уходил, ничего и не подписывал. Они и так пытались меня убедить, и так, но на следующее утро поняли, что всё, я непреклонен, надо отступать. И они пошли на попятный. Потом многие были недовольны проведением в Греции референдума по заключённому соглашению, поскольку это ярко показало, насколько многим нашим соседям не хватает демократии. Некоторые политики говорили мне: “И как я буду теперь объясняться со своими избирателями, у нас же подобных референдумов не проводилось?” Я отвечал стандартно: “Это ваши проблемы!” Демократия – самая большая ценность Европы.

— А что, если бы параллельно вашему греческому референдуму другие страны ЕС провели бы свои, и спросили бы избирателей: “Вы за или против предоставления Греции новых кредитов, помощи?” По-вашему, что бы ответили европейцы?

— Если мы исходим из того, что Европа должна строиться на демократических принципах, то, разумеется, кто угодно и когда угодно может провести референдум. Пусть их будет как можно больше, но не только вокруг национальных вопросов, но и общеевропейских тоже! Давайте спросим европейцев, считают ли они единственным возможным путём выхода из кризиса жёсткую экономию или же есть альтернативные варианты? Греция оказалась в самом центре кризисного урагана. Греки не виноваты в том, что так случилось. Нашим большим достижением за 7 последних месяцев я считаю изменение отношения европейцев к моему народу. Раньше греков было принято считать лентяями, живущими не по средствам. Сегодня приходит осознание того, что с моим народом несправедливо обошлись, что его заставили страдать и расплачиваться за ошибки политиков.Так оно и есть на самом деле, нам нужно активнее рвать с прошлым и идти вперёд.

— Вы когда-нибудь жалели о том, что провели референдум именно в тот момент

— Никогда. Если бы мы не провели эти очень тяжёлые переговоры, мы не получили бы финансирования и в течение 3-5 месяцев оказались бы в безвозвратном тупике. Референдум был таким моментом истины, осознанием греками того, что да, мы живы, мы боремся, впереди новые испытания, но и новые достижения. Это стало сигналом и для греков, и для всей Европы в целом. Если СИРИЗА выиграет на сентябрьских выборах, мы продолжим эту общеевропейскую линию: мы хотим изменения вектора развития не только в Греции, но и в ЕС в целом! Это один из наших важнейших постулатов.

— Сегодня Греция казалась в эпицентре очередного кризиса – на этот раз вокруг беженцев. Приток нелегалов касается всей Европы, не зря Ангела Меркель заявила, что эта проблема будет похуже греческой. Господин Ципрас, ваш кабинет критиковали за то, что вы не выполнили обязательного минимума – не попросили ЕС ввести в действие механизмы помощи беженцам. Вы принимаете критику?

— Мне кажется, именно этот тезис использует греческая оппозиция, стоящая на неприемлемых для меня позициях в вопросе о беженцах. Не буду перечислять, что свалилось на моё правительство: от своих предшественников во власти мы не получили абсолютно никаких наработок.

Итак, нас обвиняют в том, что мы открыли границы и пустили людей в Грецию. Как будто наши критики не знают, как обстоят дела в реальности! Что в Европе уже находятся 800 тысяч беженцев! Что на дворе – настоящий глобальный кризис, настоящий исход народов, и это просто совпало во времени с греческим кризисом. Мы – не единственные, кто пустил к себе беженцев. Меркель их тоже пустила, и к концу года их будет под миллион в одной лишь Германии. Так что все заявления наших политических оппонентов насквозь лицемерны и лживы, это особенно касается греческих консерваторов и популистов, к ним же я отношу партию “Новая демократия”. Сходных взглядов, к сожалению, придерживаются и люди, формирующие фракцию социалистов в Европарламенте. Я говорю “к сожалению”, поскольку в основном социал-демократы в Европе стоят на других позициях.

— Давайте поговорим о грядущих выборах. Опросы обещают вашей коалиции СИРИЗА первое место, но не абсолютное большинство голосов. С кем вы планируете объединить силы в случае такого расклада, если “Независимые греки”, ваш прошлый партнёр по коалиции, не пройдёт в парламент?

— В январе 2015 года подавляющее большинство греков хотели проголосовать за нас, но не осмелились. Многих напугали слова наших оппонентов о том, что СИРИЗА, мол, имеет «план Б», в соответствии с которым хочет вывести Грецию из еврозоны.Мы не получили абсолютного большинства, нам не хватило двух мест. Сегодня никто в Греции не решится обвинить нас в наличии каких-то-то секретных планов, а значит, два дополнительных кресла в парламенте – вполне реальная для нас перспектива.Я убеждён, что СИРИЗа станет на грядущих выборах политической силой номер один. Если мы получим абсолютное большинство, нам всё равно понадобятся партнёры. Если же нам вновь это не удастся, что ж, у нас есть на примете политики, партии, силы, с которыми мы готовы реализовывать задуманное. Я практически стопроцентно уверен в том, что очень-очень скоро после 20 сентября, дня голосования, мы получим эффективную правительственную команду, которая будет продолжать трудиться над реализацией обещаний и замыслов, которые мы давали ещё в январе.

— Каковы ваши планы на ближайшие 4 года? Куда вы хотите двигаться, куда вести страну? А в течение 10 лет что планируете сделать? Какой будет Греция к этому времени?

— Уже через 4 года Греция будет иной. Я полагаю, что рецессия, которую мы наблюдаем сегодня, завершится в первом полугодии 2016-го. Мы преодолеем последствия введения контроля за капиталами и вновь начнём расти. При условии, что переговоры о реструктуризации долга закончатся хорошо и продуктивно. Мне кажется, стоит планировать возврат Греции на рынки в конце 2016 — начале 2017-го года. А это значит, что мы начнём справляться, что нам не понадобятся ни кредиты, ни контроль извне. Эти сложные этапы останутся позади. В наших руках – возможность порвать с прошлым, разрушить коррупционные схемы, которые и привели нас на дно.

— Что мешает вам заснуть ночью? Что вас в наибольшей степени беспокоит сегодня?

— Ну, вы хотите, чтобы я все карты на стол выложил! Да, мы прошли период больших переживаний, тревоги, сомнений. Очень часто, засыпая вечером, я думал, а выстоим ли мы завтра, выдержат ли греческие банки, экономика в целом? Я порой принимал очень тяжёлые, болезненные решения, но так, чтобы совесть моя была чиста. В этом смысле я счастливый человек. Мне многое мешает спать – вопросы о судьбе банков, о зарплатах, о социальной стабильности – но не собственная совесть. Думаю, мои соотечественники видят это. Греки с их чувством собственного достоинства, умением терпеть прошли через сложнейшие испытания. И они видят по глазам политика, лжёт он им или говорит правду.

Источник — euronews

PS А тем временем данные последних предвыборных опросов в Греции поставили на третью позицию ультраправую партию партию “Золотая заря”, которая обещает разорвать соглашение с кредиторами и бороться с нелегальной миграцией. Об этом также сообщает «Евроньюс».

__________

Читать по теме:

О «выборе Ципраса» и левом движении Греции. Мнение Стасиса КУВЕЛАКИСА

О Греции, проблеме левых и тисках «еврозоны». Мнение Жака САПИРА


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


один − = 0

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

О сделке с «Тройкой», её жертвах и совести. Мнение Алексиса ЦИПРАСА

Алексис Ципрас. Фото: unian.net 17/09/2015

8 месяцев назад он выиграл выборы в родной Греции и своей победой потряс Европу. Политика из Коалиции радикальных левых ΣΥΡΙΖΑ (СИРИЗА), обещавшего освободить народ от кредитного ярма, одни воспринимали как возмутители спокойствия, другие – как спасителя пострадавших. Сегодня же выбравшим его грекам предстоит вновь идти на выборы, в которых наш герой вновь участвует и вновь верит в победу. Задача бывшего и, возможного, будущего премьер-министр Греции Алексиса ЦИПРАСА – дать соотечественникам возможность решить, нужен ли им он сам и его программы. Об этом и о многом другом его расспрашивали на “Евроньюс”. Мы, в свою очередь, считаем, что много слушали его оппонентов, так что пора дать слово ему самому.

— Всего несколько месяцев назад греки проголосовали за вас и ваших сторонников по коалиции СИРИЗА в надежде, что вы положите конец политике жёсткой экономии, избавите страну от тяжёлых для народа программ внешней помощи и контроля. Вы не сдержали данных народу обещаний. Как им верить вам сегодня?”

— Выиграв выборы в январе, мы пообещали греческому народу, что будем бороться, что мы, так сказать, прольём свою кровь ради простых людей. Мы осознали, что наша борьбу будет идти рука об руку с изменениями в Большой Европе. Мы – часть европейской семьи, а значит, перемены в одной отдельно взятой стране невозможны. Европа тоже должна скорректировать вектор развития . И вот это обещание мы сдержали, грекам это известно.

— А сейчас вы что имеете?

— Мы имеем соглашение с кредиторами, которое вы описали как “тяжёлую программу помощи и контроля”. Мы с самого начала знали, что любой компромисс с ЕС так или иначе потребует введения подобной программы. Мы не хотели выходить из еврозоны, мы хотели сохранить этот валютный клуб.

В соответствии с новыми договорённостями, у Греции впервые появилась надежда на реструктуризацию долга. Разумеется, для этого необходимы длительные переговоры, с одной стороны, и какие-то позитивные сдвиги, с другой. Быть или нет списанию части долгов, станет ясно после оценки результатов выполнения нашей страной первых условий вступившего в силу соглашения. Греция не будет привлекательной для инвесторов, интересной для рынков, если за 4 года тупиковой программы сокращения расходов греческий долг вырастает со 120 процентов ВВП до 180%.

— А разве об этом уже не шла речь в 2012 году, разве тогда Еврогруппа не обещала пересмотреть структуру греческого долга?

— Об этом упоминалось, однако в практическую плоскость вопрос так и не перешёл. Тогда Еврогруппа пообещала вернуться к рассмотрению перспективы реструктуризации нашего долга после первых положительных сдвигов в греческой экономике. Этого не произошло. Тогдашнее правительство Самараса не настояло на реструктуризации. Более того, власти говорили, что Греции по плечу обслуживание своих долгов. А сегодня всем очевидно, что это не так. Даже в МВФ выступают на нашей стороне.

— Если вы вновь выиграете выборы, в чём для вас лично будет заключаться победа в борьбе за долг? В его сокращении?

— Ну, я считаю огромной победой нашего правительства проведение первых платежей со стороны кредиторов в рамках нового соглашения. Ваш телеканал подробно освещал все этапы переговоров, так что вы знаете, что некоторые страны Северной Европы, Германия, к примеру, и слышать не хотели о выделении Греции “живых денег”. Мы получили эти самые деньги, и не просто получили, а погасили потребности страны в них аж до 2019 года! Это можно рассматривать как мини-реструктуризацию долга, так как поначалу мы должны были обслуживать бонды Европейского Центробанка и МВФ по 4-процентной ставке, а теперь по новому соглашению процент упал более чем вдвое. Так что да, речь идёт о мини-реструктуризации за счёт снижения процента по выплатам. Наши банки также получили гарантии через рекапитализацию, так что сбережения моих соотечественников в безопасности уже сегодня. Это важно, так как основные этапы третьей программы помощи начнутся лишь в 2016 году.

— У вас в руках – соглашение, предусматривающее реформы. Предыдущие правительства подвергались критике как раз за их неисполнение. Что означают для вас эти реформы? Говорите ли вы на одном языке с вашими европейскими партнёрами? К примеру, приватизация для вас – часть реформ? А открытие в Греции так называемых “закрытых” профессий? Ведь кредиторы этого просят, верно?

— На мой взгляд, одна из главных проблем сегодняшней Европы – это доминирование в ней весьма догматичной, жёсткой неолиберальной линии, в рамках которой не учитываются реалии текущего момента. Да, безусловно, Греции нужны реформы. Но говоря о возврате к жизни “закрытых профессией”, я бы лично не начинал с парикмахеров, а начал бы с управленцев в сфере СМИ. Говоря о приватизации, не спешил бы всё продавать с молотка, но посмотрел бы, как госструктуры могут оптимизировать свою работу на благо граждан, как они могут лучше выполнять свои обязанности. Если бы на нас не давили, многое могло пойти иначе… Если бы нам не достались в нагрузку от прошлой власти убыточные, обременённые долгами структуры, фонды, тоже всё шло бы иначе, поверьте! Многое из предлагаемого Европой нам не по душе. Возьмём проект приватизации 14 региональных аэропортов в Греции

— Вы собираетесь их приватизировать?

— Я вынужден. А нужна ли эта приватизация с учётом того, что аэропорты могут приносить 350 миллионов евро прибыли в год? В течение 30 лет они могут стать ещё более прибыльными. Но нет, от нас требуют их приватизировать – и точка! Теперь вы знаете моё мнение об этом процессе.

— Ну, про аэропорты разное говорят…

— Я не уклоняюсь от вопросов. Итак, от нас потребовали приватизировать аэропорты. Тут всё для меня ясно: в деле здесь замешаны чьи-то интересы. Мы – порядочные люди и, пообещав что-то, выполняем. Раз уж подписали соглашение, обязаны подчиняться его положениям. Но мы и от противоположной стороны того же просим. Да, в этом соглашении есть невыгодные для нас положения, я вам уже привёл примеры. Мы идём на это. Но то же самое соглашение предполагает, к примеру, возвращение Греции к коллективным переговорам между работодателями и работниками; надеюсь, наши кредиторы не забудут об этом. Они также не должны оспаривать положение, запрещающее коллективные увольнения. Мы договорились с ними о том, что энергетический сектор останется под контролем государства – и это тоже они должны соблюдать. А также отказ от практики продажи с аукционов первичного жилья людей, которые не справляются с выплатой кредитов. Вы видите, мы составили перечень важных для нас мер при подписании соглашения и теперь просим наших европейских партнёров соблюдать договорённости. Мы тоже со своей стороны идём на меры, под которыми подписались, но которые при этом считаем неверными или невыгодными.

— Недавно президент Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер упомянул лично вас в ходе выступления в Европарламенте. Он рассказал об эпизоде из недавних переговоров – о том, как он предложил вам увеличить налоги на греческих судовладельцев и как вы выступали против.

— Я смеюсь, потому что мой друг Жан-Клод Юнкер оказался в сложной ситуации. Ранее МВФ, да и он сам лично, отклонили наше предложение увеличить налог на прибыль для крупных греческих предприятий. Когда мы выступили с этим предложением, бизнесмены начали по своим каналам жаловаться в Еврокомиссию и МВФ, требуя не допустить увеличения налогов и сборов.

Тогда Кристин Лагард из Международного валютного фонда сообщила нам, что считает увеличение налогов в отношении крупного бизнеса контр-продуктивным, так как это приведёт к сдерживанию дальнейшего роста «сильнейших». Как видите, Жан-Клод Юнкер, также знавший о наших инициативах, оказался в непростой ситуации. Опытный политик, он в курсе, конечно, что мы ни в коем случае не выступали против увеличения налогообложения в отношении судовладельцев. Мы просто напомнили, что сделать это будет сложно, так как придётся менять чуть ли не конституцию. А всё потому, что речь идёт о бизнесе, который часто зарегистрирован за пределами страны. У многих судовладельцев – офшорные компании, и вы их попросту не найдёте. Если мы хотим последовательно бороться с такими вот утечками капитала, нам придётся менять всё европейское законодательство об офшорном бизнесе. И тогда надо говорить не только о Греции, но и о других странах, включая родной Юнкеру Люксембург.

— Вы сказали, что Юнкер – ваш друг?

— Да, он тепло и честно относится к грекам.

— К вам тоже? Он в довольно резких выражениях отзывался о вас, особенно в конце недавнего переговорного марафона.

— Думаю, да, он ко мне честно относится. Я испытываю взаимные чувства. Да, мы по-разному смотрим на вещи, я стою на левых позициях, но мы честны друг с другом.

— Давайте вернёмся к переговорам. До греческого референдума с вашей стороны переговоры “олицетворял” министр финансов Янис Варуфакис, однако до соглашения он не дошёл, его сняли с дистанции. Вы ошиблись в нём?

— Любой премьер-министр имеет возможность отбирать министров в свою команду. Критерий – тот же, что и в спорте: мы отбираем лучшего профессионала, того, кто показывает самые лучшие результаты. Варуфакис в начале переговорного марафона показал прекрасную динамику, а потом в силу разных причин с ним перестали общаться некоторые европейские партнёры. Он не мог продолжать выполнять свою профессиональную миссию. И что мне делать? Разумеется, я вынужден был заменить его.

— То есть вы пожертвовали своим человеком ради сделки?

— Речь не идёт о жертве, но об адаптации к ситуации. Таковы правила игры, ничего постоянного в политике нет. Когда я увидел, что мой министр не в состоянии общаться с людьми, с которыми он обязан общаться в ходе переговоров, я сказал ему: “Янис, работа по соглашению не идёт”. Он ответил: “Да, похоже, что этим будет заниматься кто-то другой”. Мы расстались друзьями, как мне кажется.

— Давайте вернёмся в ту ключевую для исхода дела ночь, когда вы оставались с европейскими партнёрами в зале заседаний 17 долгих часов. СМИ чего только о вас не писали: и что вас шантажируют, и что вас буквально к кресту в этом зале пригвоздили… Вы согласны, всё так и было? Вы чувствовали себе пригвождённым

— Ну, если говорить о распятии на кресте, то это не так уж плохо… за ним, как мы все знаем, следует воскрешение! Сегодня и вправду настал момент задуматься о воскрешении греческого народа, который страдал пять долгих лет. Да, соглашение далось очень тяжело. Я чётко дал понять на том последнем заседании, что никуда не уйду, пока мои партнёры не откажутся от своего чудовищного предложения создать фонд за пределами Греции, к примеру, в Люксембурге, и поручить ему быстро распродать греческие активы общей стоимостью 50 миллиардов евро. Эта сумма составляет четверть ВВП страны! В кризис продать с выгодой трудно, как вы знаете, так что они собирались отдать нашу собственность за бесценок. Я сказал: “Может, вы и Акрополь заодно продадите? Не стесняйтесь!” Я не уходил из-за стола переговоров в ту ночь, не уходил, ничего и не подписывал. Они и так пытались меня убедить, и так, но на следующее утро поняли, что всё, я непреклонен, надо отступать. И они пошли на попятный. Потом многие были недовольны проведением в Греции референдума по заключённому соглашению, поскольку это ярко показало, насколько многим нашим соседям не хватает демократии. Некоторые политики говорили мне: “И как я буду теперь объясняться со своими избирателями, у нас же подобных референдумов не проводилось?” Я отвечал стандартно: “Это ваши проблемы!” Демократия – самая большая ценность Европы.

— А что, если бы параллельно вашему греческому референдуму другие страны ЕС провели бы свои, и спросили бы избирателей: “Вы за или против предоставления Греции новых кредитов, помощи?” По-вашему, что бы ответили европейцы?

— Если мы исходим из того, что Европа должна строиться на демократических принципах, то, разумеется, кто угодно и когда угодно может провести референдум. Пусть их будет как можно больше, но не только вокруг национальных вопросов, но и общеевропейских тоже! Давайте спросим европейцев, считают ли они единственным возможным путём выхода из кризиса жёсткую экономию или же есть альтернативные варианты? Греция оказалась в самом центре кризисного урагана. Греки не виноваты в том, что так случилось. Нашим большим достижением за 7 последних месяцев я считаю изменение отношения европейцев к моему народу. Раньше греков было принято считать лентяями, живущими не по средствам. Сегодня приходит осознание того, что с моим народом несправедливо обошлись, что его заставили страдать и расплачиваться за ошибки политиков.Так оно и есть на самом деле, нам нужно активнее рвать с прошлым и идти вперёд.

— Вы когда-нибудь жалели о том, что провели референдум именно в тот момент

— Никогда. Если бы мы не провели эти очень тяжёлые переговоры, мы не получили бы финансирования и в течение 3-5 месяцев оказались бы в безвозвратном тупике. Референдум был таким моментом истины, осознанием греками того, что да, мы живы, мы боремся, впереди новые испытания, но и новые достижения. Это стало сигналом и для греков, и для всей Европы в целом. Если СИРИЗА выиграет на сентябрьских выборах, мы продолжим эту общеевропейскую линию: мы хотим изменения вектора развития не только в Греции, но и в ЕС в целом! Это один из наших важнейших постулатов.

— Сегодня Греция казалась в эпицентре очередного кризиса – на этот раз вокруг беженцев. Приток нелегалов касается всей Европы, не зря Ангела Меркель заявила, что эта проблема будет похуже греческой. Господин Ципрас, ваш кабинет критиковали за то, что вы не выполнили обязательного минимума – не попросили ЕС ввести в действие механизмы помощи беженцам. Вы принимаете критику?

— Мне кажется, именно этот тезис использует греческая оппозиция, стоящая на неприемлемых для меня позициях в вопросе о беженцах. Не буду перечислять, что свалилось на моё правительство: от своих предшественников во власти мы не получили абсолютно никаких наработок.

Итак, нас обвиняют в том, что мы открыли границы и пустили людей в Грецию. Как будто наши критики не знают, как обстоят дела в реальности! Что в Европе уже находятся 800 тысяч беженцев! Что на дворе – настоящий глобальный кризис, настоящий исход народов, и это просто совпало во времени с греческим кризисом. Мы – не единственные, кто пустил к себе беженцев. Меркель их тоже пустила, и к концу года их будет под миллион в одной лишь Германии. Так что все заявления наших политических оппонентов насквозь лицемерны и лживы, это особенно касается греческих консерваторов и популистов, к ним же я отношу партию “Новая демократия”. Сходных взглядов, к сожалению, придерживаются и люди, формирующие фракцию социалистов в Европарламенте. Я говорю “к сожалению”, поскольку в основном социал-демократы в Европе стоят на других позициях.

— Давайте поговорим о грядущих выборах. Опросы обещают вашей коалиции СИРИЗА первое место, но не абсолютное большинство голосов. С кем вы планируете объединить силы в случае такого расклада, если “Независимые греки”, ваш прошлый партнёр по коалиции, не пройдёт в парламент?

— В январе 2015 года подавляющее большинство греков хотели проголосовать за нас, но не осмелились. Многих напугали слова наших оппонентов о том, что СИРИЗА, мол, имеет «план Б», в соответствии с которым хочет вывести Грецию из еврозоны.Мы не получили абсолютного большинства, нам не хватило двух мест. Сегодня никто в Греции не решится обвинить нас в наличии каких-то-то секретных планов, а значит, два дополнительных кресла в парламенте – вполне реальная для нас перспектива.Я убеждён, что СИРИЗа станет на грядущих выборах политической силой номер один. Если мы получим абсолютное большинство, нам всё равно понадобятся партнёры. Если же нам вновь это не удастся, что ж, у нас есть на примете политики, партии, силы, с которыми мы готовы реализовывать задуманное. Я практически стопроцентно уверен в том, что очень-очень скоро после 20 сентября, дня голосования, мы получим эффективную правительственную команду, которая будет продолжать трудиться над реализацией обещаний и замыслов, которые мы давали ещё в январе.

— Каковы ваши планы на ближайшие 4 года? Куда вы хотите двигаться, куда вести страну? А в течение 10 лет что планируете сделать? Какой будет Греция к этому времени?

— Уже через 4 года Греция будет иной. Я полагаю, что рецессия, которую мы наблюдаем сегодня, завершится в первом полугодии 2016-го. Мы преодолеем последствия введения контроля за капиталами и вновь начнём расти. При условии, что переговоры о реструктуризации долга закончатся хорошо и продуктивно. Мне кажется, стоит планировать возврат Греции на рынки в конце 2016 — начале 2017-го года. А это значит, что мы начнём справляться, что нам не понадобятся ни кредиты, ни контроль извне. Эти сложные этапы останутся позади. В наших руках – возможность порвать с прошлым, разрушить коррупционные схемы, которые и привели нас на дно.

— Что мешает вам заснуть ночью? Что вас в наибольшей степени беспокоит сегодня?

— Ну, вы хотите, чтобы я все карты на стол выложил! Да, мы прошли период больших переживаний, тревоги, сомнений. Очень часто, засыпая вечером, я думал, а выстоим ли мы завтра, выдержат ли греческие банки, экономика в целом? Я порой принимал очень тяжёлые, болезненные решения, но так, чтобы совесть моя была чиста. В этом смысле я счастливый человек. Мне многое мешает спать – вопросы о судьбе банков, о зарплатах, о социальной стабильности – но не собственная совесть. Думаю, мои соотечественники видят это. Греки с их чувством собственного достоинства, умением терпеть прошли через сложнейшие испытания. И они видят по глазам политика, лжёт он им или говорит правду.

Источник — euronews

PS А тем временем данные последних предвыборных опросов в Греции поставили на третью позицию ультраправую партию партию “Золотая заря”, которая обещает разорвать соглашение с кредиторами и бороться с нелегальной миграцией. Об этом также сообщает «Евроньюс».

__________

Читать по теме:

О «выборе Ципраса» и левом движении Греции. Мнение Стасиса КУВЕЛАКИСА

О Греции, проблеме левых и тисках «еврозоны». Мнение Жака САПИРА

By
@
backtotop