«Ты права, Греция, но мы тебя всё равно раздавим!»

Бывший министр финансов Греции о «переговорах» с кредиторами, которые на самом деле не думали вести никаких переговоров — на «Открытой левой» в интервью, данном в середине июля Гарри ЛАМБЕРТУ из New Statesman, — в переводе Ильи МАТВЕЕВА.

150706060419_varoufakis_624x351_reuters

Фото: Reuters

Михаэль ДОРФМАН недавно написал о позабывших всякий страх и стыд «ростовщиках» от ЕС, обслуживающих интересы глобального финансового сектора. Это интервью Яниса ВАРУФАКИСА позволяет посмотреть на их работу изнутри, когда они, ничтоже сумняшеся, бросали в лицо главе греческого Минфина: «Ты прав в том, что говоришь, но мы тебя всё равно раздавим…» Понятно, что в конечном итоге всё это касалось всей Греции, — шантаж и угрозы евробюрократов, — в особенности, когда та вознамерилась сказать «Нет!» навязываемым «ростовщиками» мерам жёсткой экономии. Но сама же и запуталась, желая одновременно не платить по долгам и, при этом, продолжать оставаться в зоне «евро». Невозможность этого с самого начала была понятна многим, в том числе Варуфакису.

«Демократическое волеизъявление греков само по себе не изменило позицию кредиторов – или даже сделало её ещё более жёсткой», — пишет Матвеев в предисловии к своему переводу. Янис Варуфакис вспоминает, как министр финансов Германии вообще предложил: «Может, нам просто вообще не проводить выборы в странах-должниках?» 

Тем мучительнее было принятие решения правительством Алексиса ЦИПРАСА, — и об этом тоже рассказал его бывший министр, — несмотря на недовольство значительной части правящей партии (большая часть членов ЦК СИРИЗА  отвергла предложенный план реформ, предполагаемый соглашением, которое было достигнуто между правительством и международными кредиторами) и демарш министров правительства, стоивший в итоге им постов.

Ну а сама СИРИЗА, которую греки в январе поддержали именно за то, что она обещала не продолжать политику прежних греческих правительств, прыгавших на лапках перед «ростовщиками» и евробюрократами, в результате проделывает фактически то же, что и предшественники — под «чутким руководством» представителей глобальных финансовых кругов и чиновников из ЕС. Из-за чего вполне рискует уйти в политическое небытие — после следующих выборов.

варуфакмс__

Фото: EPA / UPG

_________

Греция достигла соглашения с кредиторами. Нынешние условия – ещё более карательные и жёсткие, чем те, которые греческое правительство отчаянно пыталось отвергнуть в последние пять месяцев.

За двое суток до подписания соглашения Германия потребовала контроля над греческими финансами или пригрозила исключить Грецию из зоны евро. Многие в Европе были поражены требованием немцев. Но не Янис Варуфакис. Когда я говорил с бывшим министром финансов Греции на прошлой неделе, я спросил его, поможет ли греческой экономике сделка, которая может быть заключена в ближайшие дни.

«Только повредит, — сказал Варуфакис. – Я надеюсь и верю, что наше правительство будет настаивать на реструктуризации долга, но я не вижу, как немецкий министр финансов Вольфганг Шойбле на это согласится. Если всё же согласится, это будет чудо».

По-видимому, чуда грекам придется ждать долго. В ночь на субботу, когда греческий парламент одобрил программу экономии, которую подавляющее большинство населения отвергло на референдуме пятью днями ранее, сделка казалась неизбежной. Частичное списание долга «тройке» — МВФ, ЕЦБ и Еврокомиссии – было маловероятным, но возможным. Сейчас, несмотря на капитуляцию, Греция не добилась списания долга и всё ещё может быть выкинута из еврозоны.

Варуфакиса, ушедшего с поста министра финансов неделю назад, критиковали за то, что он не подписал соглашение раньше, но он заметил, что сделка, которую предложили Греции, была предложена не с честными намерениями, — а возможно, «тройка» и не хотела выполнения этой сделки. В продолжавшемся один час телефонном интервью для «Нью Стейтсмен» Варуфакис назвал предложения кредиторов – на которые греческий парламент согласился в ночь на субботу и которые сейчас кажутся едва ли не щедрыми, — «абсолютно невозможными, нежизнеспособными и разрушительными… это предложения, которые делаются другой стороне, когда вы просто не хотите соглашения».

Варуфакис добавил: «Нам пора прекратить делать хорошую мину при плохой игре, нельзя брать новые займы, делая вид, что мы решили проблему, когда мы её вовсе не решили; когда мы усугубили нашу ситуацию с долгом из-за дальнейшей строгой экономии, из-за которой экономика продолжит сокращаться; когда мы переложили бремя на беднейшие слои, создав гуманитарный кризис».

По словам Варуфакиса, за те пять месяцев, пока он был министром, «тройка», в общем, не вела никаких переговоров. Он отметил, что СИРИЗА и правительство Ципраса были избраны, чтобы путем переговоров отменить программу экономии, которая явно провалилась; за последние пять лет из-за политики экономии четверть греков лишилась работы и страна погрузилась в депрессию, беспрецедентную для развитого мира с 1930-х годов. Однако Варуфакис утверждает, что кредиторы просто водили его за нос.

Кратковременная сделка могла быть заключена, когда СИРИЗА пришла к власти в январе. Можно было договориться о «трех или четырех реформах» в обмен на ослабление ограничений ликвидности со стороны ЕЦБ.

Но вместо этого, по словам Варуфакиса, «другая сторона настаивала на «всестороннем соглашении», что означало их желание говорить обо всём. С моей точки зрения, когда вы хотите говорить обо всём, вы не хотите говорить ни о чём». «Всестороннее соглашение» было попросту невозможным. «Ни по одной позиции они не предложили абсолютно ничего нового».

Варуфакис отметил, что Шойбле, немецкий министр финансов и архитектор греческих сделок 2010 и 2012 годов, был «абсолютно последовательным».

«Его точка зрения была такой: «Я не обсуждаю программу – она была принята предыдущим греческим правительством и мы не можем позволить выборам что-либо изменить». В какой-то момент я встал и сказал: «Может, нам просто вообще не проводить выборы в странах-должниках?» Ответом было молчание. Я его толкую вот так: «Хорошая идея, но реализовать её трудно. Поэтому или распишись здесь и здесь, — или на выход».

Вскоре после формирования правительства СИРИЗА Варуфакис был исключен из команды переговорщиков. Он оставался министром финансов, но в переговорах уже не участвовал. Долгое время причины этого оставались неясными. В апреле он неопределенно отметил, что «пытался говорить об экономике в Еврогруппе [клубе 19 министров стран еврозоны], чего там никто не делает». Я попросил пояснить, что он имел в виду.

«Не то чтобы разговор об экономике шёл плохо – скорее, речь шла о полном отказе воспринимать экономические аргументы. Полном отказе. Я выдвигал аргументы, над которыми старательно работал, добивался их логичности, — но в ответ на меня смотрели пустыми глазами. Как будто я вообще не говорил. То, что они говорили, вообще никак не соотносилось с тем, что говорил я. С тем же успехом можно было спеть шведский национальный гимн – ответ был бы точно таким же».

В эти выходные в Еврогруппе наметились расхождения: часть министров хочет выхода Греции из зоны евро, часть хочет сделки. Но, по словам Варуфакиса, министры всегда были едины в одном: отказе вести переговоры.

«На личном уровне, за закрытыми дверями были люди, не проявлявшие враждебности, особенно из МВФ». Варуфакис подтвердил, что имеет в виду Кристин Лагард, директора МВФ. «Но в Еврогруппе всё ограничивалось несколькими примиряющими словами, и дальше всё по-старому: повторение официальной версии … Очень влиятельные люди смотрели мне в глаза и говорили: «Ты прав в том, что говоришь, но мы тебя всё равно раздавим».

Называть конкретные персоналии Варуфакис не стал, но отметил, что правительства, которые, казалось бы, должны проявлять к Греции наибольшую симпатию, оказались её «самыми энергичными врагами». По его словам, «самым страшным кошмаром для правительств стран с наибольшим долгом – Португалии, Испании, Италии, Ирландии – был бы наш успех. Если бы нам удалось путем переговоров добиться лучшей сделки, это бы их политически уничтожило: им пришлось бы объяснять собственным гражданам, почему они не вели переговоров, как мы».

По мнению Варуфакиса, у кредиторов была целая стратегия того, как занять греческое правительство и вселить в нём надежду на компромисс, хотя в реальности правительство от медленной муки в конце концов перешло к отчаянию.

«Они говорили: «Нам нужны все данные о налоговом бремени греков, о государственных предприятиях». Мы провели много времени, собирая эти данные, отвечая на анкеты и участвуя в бесконечных встречах. Это была первая фаза…»

«Вторая фаза заключалась в том, что они спрашивали нас, что мы намерены делать, к примеру, с НДС. Они отвергали наше предложение, а своего не делали. Так ни о чём и не договорившись, они переходили к другому вопросу, скажем, к приватизации. Они спрашивали, какие у нас планы в отношении приватизации. Мы делали какое-то предложение, они отказывались и переходили к следующей теме: пенсии, товарные рынки, трудовые отношения … Мы были как кошка, бегающая за своим хвостом».

Варуфакис сделал короткий вывод: «Нас подставили».

gettyimages-477311700

Фото: Getty

Он не скрывал, кто несёт за это ответственность. Я спросил, насколько немецкие взгляды доминируют в Еврогруппе. Варуфакис пошел дальше: «Доминируют абсолютно. И не просто взгляды, а конкретно министр финансов Германии. Все это напоминает хорошо сыгранный оркестр, и Шойбле в нём дирижёр».

«Только французский министр говорил что-то отличное от немецкой линии, и делал это очень осторожно. Было заметно, как тщательно он подбирает слова, пытаясь избежать впечатления, будто он противоречит Шойбле. И, в конце концов, когда Шойбле отвечал, раз и навсегда определяя официальную линию, Сапен всегда соглашался».

И если Шойбле жёстко гнул свою линию, немецкий канцлер Ангела Меркель вела себя совсем по-другому. Хотя Варуфакис не имел с ней дела напрямую, он отметил: «По моим впечатлениям, она действовала не так. Она старалась успокоить премьер-министра Ципраса, говорила: «Не волнуйтесь, мы найдём решение, я не допущу того, чтобы произошло что-то ужасное, просто делайте домашнее задание и работайте с институциями, с «тройкой». О тупике не может быть и речи».

Разногласия в Еврогруппе были недолгими, а возможно, и срежиссированными. Варуфакис считает, что контроль над Еврогруппой со стороны Меркель и Шойбле носит абсолютный характер, а сама группа стоит выше закона.

За несколько дней до отставки Варуфакиса, 6 июля, когда Ципрас выставил на референдум запоздалые и, по сути, никак не изменившиеся предложения Еврогруппы, Еврогруппа сделала заявление без согласия греческой стороны. Это нарушало конвенцию еврозоны. Этот шаг Еврогруппы подвергся не слишком громкой критике в прессе, а потом и вовсе затерялся в тени новостей о референдуме, но Варуфакис считает этот момент ключевым.

Когда Йерун Дейсселблум, президент Совета Европы, попытался выпустить заявление без него, Варуфакис поинтересовался у клерков из аппарата Еврогруппы, возможно ли такое, что Дейсселблум исключает из процесса государство-члена группы? Заседание было прервано. После нескольких звонков юрист повернулся к нему и сообщил: «Ну, поскольку законом такой орган, как Еврогруппа, не предусмотрен, никакими правилами его работа не регулируется».

«Другими словами, — пояснил Варуфакис, — мы имеем несуществующий по закону орган, который при этом обладает гигантским влиянием на жизни европейцев. Он ни перед кем не отчитывается (раз он не предусмотрен законодательством), не ведётся протокол заседаний и их содержание конфиденциально. Ни один гражданин не знает, что на этих заседаниях обсуждается… Фактически, решаются вопросы жизни и смерти, — и ни один член Еврогруппы ни перед кем не отвечает».

События этих выходных, похоже, подтверждают слова Варуфакиса. Вечером в субботу (11 июля 2015 г. — прим. ред.) в прессу попала записка, в которой содержится предложение со стороны Германии для Греции взять «таймаут» и временно покинуть еврозону. К концу дня рекомендация Шойбле стала выводом, который сделала Еврогруппа в своем заявлении. Как именно это произошло, неясно: заседания Еврогруппы закрытые. Хотя греки с нетерпением ждали новостей, от которых зависела их судьба, ни один протокол заседания не был опубликован.

Референдум 5 июля тоже был быстро забыт. Еврозона превентивно отмахнулась от его результатов, и многие рассматривали референдум как фарс: отвлекающий маневр, предлагавший ложный выбор и давший ложные надежды, который к тому же должен был неизбежно ударить по Ципрасу, когда он позднее подписал соглашение, против которого призывал проголосовать на референдуме. Как якобы заявил Шойбле, выборы не должны ничего менять. Но Варуфакис считает, что референдум мог изменить всё. В ночь референдума у него был план, просто Ципрас на него не согласился.

Еврозона может диктовать условия Греции, потому что она больше не боится Grexit’а. Она уверена, что её банки защищены от потенциального греческого дефолта. Но Варуфакис считал, что у него оставались карты на руках: как только ЕЦБ вынудил бы греческие банки закрыться, он мог бы действовать в одностороннем порядке.

По словам Варуфакиса, в течение последнего месяца он постоянно предупреждал греческое правительство, что ЕЦБ закроет банки, чтобы вынудить Грецию пойти на сделку. Когда ЕЦБ так и поступил, Варуфакис был готов сделать три вещи: выпустить долговые расписки [IOU], деноминированные в евро; урезать греческие евробонды, тем самым сократив греческий долг; взять под контроль Банк Греции, отобрав его у ЕЦБ.

Ни один из этих шагов сам по себе не являлся бы Grexit’ом, но они создали бы его угрозу. Варуфакис был уверен, что Грецию не исключат из Еврогруппы: это невозможно законодательно. Но только сделав Grexit возможным, Греция могла бы добиться лучшей сделки. И Варуфакис считал, что референдум дал СИРИЗА мандат на то, чтобы предпринять такие смелые шаги – или, как минимум, огласить их.

Варуфакис намекнул на этот план накануне референдума, и, по мнению некоторых журналистов, он и стоил ему поста министра. Сам Варуфакис объяснил всё более подробно.

Пока на площади Синтагма люди праздновали победу на референдуме, внутренний кабинет СИРИЗА в составе шести человек проводил критически важное голосование. Четырьмя голосами против двух план Варуфакиса был отвергнут, и он не смог убедить Ципраса. Варуфакис хотел реализовать свой «триптих» мер ещё раньше, когда ЕЦБ впервые закрыл греческие банки. Ночь на воскресенье была его последней попыткой. Когда он проиграл, его отставка стала неизбежной.

«В ту самую ночь правительство решило, что воля народа, его громогласное «нет», не должно стать стимулом к реализации моего плана. Вместо этого итоги референдума должны привести к серьезным уступкам: встрече политических лидеров, на которой наш премьер-министр согласится на всё, что произойдет, на все предложения другой стороны, лишь бы никак не противоречить им. Это означает сдаться… Вы перестаете вести переговоры».

Отставка Варуфакиса положила конец продолжавшемуся 4,5 года партнерству с Ципрасом, которого Варуфакис впервые встретил в конце 2010 года. Помощник Ципраса обратился к Варуфакису после его критики правительства Георгиоса Папандреу, согласившегося на первый пакет «тройки» в 2010 году.

«Ципрас тогда не до конца определился со взглядами, в частности, по вопросу драхмы/евро, причин кризиса, а у меня были, скажем так, весьма определённые взгляды в отношении того, что происходит. Начался диалог… Я думаю, я повлиял на мнение Ципраса о том, что нужно сделать».

И всё же в конце концов Ципрас с ним разошелся. Варуфакис понимает, почему. Он не мог гарантировать, что Grexit сработает. Когда СИРИЗА пришла к власти в январе, маленькая команда экспертов размышляла, «в теории, на бумаге», как именно он мог бы сработать. Однако Варуфакис заметил: «Я не уверен, что мы смогли бы осуществить это, потому что управление коллапсом валютного союза требует огромной экспертизы, и я не уверен, что у нас в Греции есть такая экспертиза – без внешней помощи». Впереди снова годы политики жёсткой экономии, но Варуфакис знает, что Ципрас чувствует обязанность «не допустить того, чтобы Греция превратилась в недееспособное государство».

Их отношения остаются «в высшей степени дружескими», хотя на момент интервью они не говорили неделю.

Несмотря на то, что он не заключил новую сделку, Варуфакис, похоже, не испытывает разочарования. По его словам, он «чувствует себя превосходно».

«Я больше не должен жить в этом невозможном ритме, просто нечеловеческом: я спал по два часа в день в течение пяти месяцев… Я рад, что я больше не должен испытывать этого давления, склоняющего меня занимать в переговорах позицию, которую мне самому трудно защитить».

Чувства Варуфакиса можно понять. Ему было поручено вести переговоры с Европой, которая не хотела переговоров, больше не боялась Grexit’а и, по сути, контролировала банковские счета греческого казначейства. Многие комментаторы считали, что он вёл себя глупо, а местные и иностранные журналисты, которых я встречал на прошлой неделе в Афинах, отзывались о нём чуть ли не как о преступнике. Кто-то никогда не простит ему того, что он закончил едва наметившийся подъём греческой экономики переговорами. Другие будут обвинять его в тяжёлой судьбе Греции, какой бы она ни была в ближайшие дни.

Но Варуфакис не кажется обеспокоенным. Во время нашего разговора он ни разу не повысил голос. Он излучал спокойствие, в его речи часто проскальзывали смешки. В его словах не чувствовалось сожаления; похоже, что потерю власти он воспринял так же неоднозначно, как и её получение.

Он останется членом парламента и продолжит играть роль в СИРИЗА. Кроме того, он вернётся к наполовину законченной книге, посвященной кризису, рассмотрит предложения, которые издатели уже стали присылать ему, и, возможно, вернётся в каком-то качестве в Афинский университет после двух лет преподавания в Техасе.

Уйдя в отставку и отказавшись заключать сделку, вызывавшую у него отвращение, он сохранил и чистую совесть, и репутацию. Его страна остается в ловушке, которой он много лет противостоял, — но ему самому удалось ускользнуть.

Источник — «Открытая левая»

___________

Читать по теме:

Невозможный «честный компромисс»

Греция: надо ли отдавать долги?

Стасис КУВЕЛАКИС: «Европа объявила войну Греции»

Грецию прогнули, СИРИЗА обречена, а Европа решает, давать ли денег


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


− 6 = три

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

«Ты права, Греция, но мы тебя всё равно раздавим!»

gettyimages-477311700 21/07/2015

Бывший министр финансов Греции о «переговорах» с кредиторами, которые на самом деле не думали вести никаких переговоров — на «Открытой левой» в интервью, данном в середине июля Гарри ЛАМБЕРТУ из New Statesman, — в переводе Ильи МАТВЕЕВА.

150706060419_varoufakis_624x351_reuters

Фото: Reuters

Михаэль ДОРФМАН недавно написал о позабывших всякий страх и стыд «ростовщиках» от ЕС, обслуживающих интересы глобального финансового сектора. Это интервью Яниса ВАРУФАКИСА позволяет посмотреть на их работу изнутри, когда они, ничтоже сумняшеся, бросали в лицо главе греческого Минфина: «Ты прав в том, что говоришь, но мы тебя всё равно раздавим…» Понятно, что в конечном итоге всё это касалось всей Греции, — шантаж и угрозы евробюрократов, — в особенности, когда та вознамерилась сказать «Нет!» навязываемым «ростовщиками» мерам жёсткой экономии. Но сама же и запуталась, желая одновременно не платить по долгам и, при этом, продолжать оставаться в зоне «евро». Невозможность этого с самого начала была понятна многим, в том числе Варуфакису.

«Демократическое волеизъявление греков само по себе не изменило позицию кредиторов – или даже сделало её ещё более жёсткой», — пишет Матвеев в предисловии к своему переводу. Янис Варуфакис вспоминает, как министр финансов Германии вообще предложил: «Может, нам просто вообще не проводить выборы в странах-должниках?» 

Тем мучительнее было принятие решения правительством Алексиса ЦИПРАСА, — и об этом тоже рассказал его бывший министр, — несмотря на недовольство значительной части правящей партии (большая часть членов ЦК СИРИЗА  отвергла предложенный план реформ, предполагаемый соглашением, которое было достигнуто между правительством и международными кредиторами) и демарш министров правительства, стоивший в итоге им постов.

Ну а сама СИРИЗА, которую греки в январе поддержали именно за то, что она обещала не продолжать политику прежних греческих правительств, прыгавших на лапках перед «ростовщиками» и евробюрократами, в результате проделывает фактически то же, что и предшественники — под «чутким руководством» представителей глобальных финансовых кругов и чиновников из ЕС. Из-за чего вполне рискует уйти в политическое небытие — после следующих выборов.

варуфакмс__

Фото: EPA / UPG

_________

Греция достигла соглашения с кредиторами. Нынешние условия – ещё более карательные и жёсткие, чем те, которые греческое правительство отчаянно пыталось отвергнуть в последние пять месяцев.

За двое суток до подписания соглашения Германия потребовала контроля над греческими финансами или пригрозила исключить Грецию из зоны евро. Многие в Европе были поражены требованием немцев. Но не Янис Варуфакис. Когда я говорил с бывшим министром финансов Греции на прошлой неделе, я спросил его, поможет ли греческой экономике сделка, которая может быть заключена в ближайшие дни.

«Только повредит, — сказал Варуфакис. – Я надеюсь и верю, что наше правительство будет настаивать на реструктуризации долга, но я не вижу, как немецкий министр финансов Вольфганг Шойбле на это согласится. Если всё же согласится, это будет чудо».

По-видимому, чуда грекам придется ждать долго. В ночь на субботу, когда греческий парламент одобрил программу экономии, которую подавляющее большинство населения отвергло на референдуме пятью днями ранее, сделка казалась неизбежной. Частичное списание долга «тройке» — МВФ, ЕЦБ и Еврокомиссии – было маловероятным, но возможным. Сейчас, несмотря на капитуляцию, Греция не добилась списания долга и всё ещё может быть выкинута из еврозоны.

Варуфакиса, ушедшего с поста министра финансов неделю назад, критиковали за то, что он не подписал соглашение раньше, но он заметил, что сделка, которую предложили Греции, была предложена не с честными намерениями, — а возможно, «тройка» и не хотела выполнения этой сделки. В продолжавшемся один час телефонном интервью для «Нью Стейтсмен» Варуфакис назвал предложения кредиторов – на которые греческий парламент согласился в ночь на субботу и которые сейчас кажутся едва ли не щедрыми, — «абсолютно невозможными, нежизнеспособными и разрушительными… это предложения, которые делаются другой стороне, когда вы просто не хотите соглашения».

Варуфакис добавил: «Нам пора прекратить делать хорошую мину при плохой игре, нельзя брать новые займы, делая вид, что мы решили проблему, когда мы её вовсе не решили; когда мы усугубили нашу ситуацию с долгом из-за дальнейшей строгой экономии, из-за которой экономика продолжит сокращаться; когда мы переложили бремя на беднейшие слои, создав гуманитарный кризис».

По словам Варуфакиса, за те пять месяцев, пока он был министром, «тройка», в общем, не вела никаких переговоров. Он отметил, что СИРИЗА и правительство Ципраса были избраны, чтобы путем переговоров отменить программу экономии, которая явно провалилась; за последние пять лет из-за политики экономии четверть греков лишилась работы и страна погрузилась в депрессию, беспрецедентную для развитого мира с 1930-х годов. Однако Варуфакис утверждает, что кредиторы просто водили его за нос.

Кратковременная сделка могла быть заключена, когда СИРИЗА пришла к власти в январе. Можно было договориться о «трех или четырех реформах» в обмен на ослабление ограничений ликвидности со стороны ЕЦБ.

Но вместо этого, по словам Варуфакиса, «другая сторона настаивала на «всестороннем соглашении», что означало их желание говорить обо всём. С моей точки зрения, когда вы хотите говорить обо всём, вы не хотите говорить ни о чём». «Всестороннее соглашение» было попросту невозможным. «Ни по одной позиции они не предложили абсолютно ничего нового».

Варуфакис отметил, что Шойбле, немецкий министр финансов и архитектор греческих сделок 2010 и 2012 годов, был «абсолютно последовательным».

«Его точка зрения была такой: «Я не обсуждаю программу – она была принята предыдущим греческим правительством и мы не можем позволить выборам что-либо изменить». В какой-то момент я встал и сказал: «Может, нам просто вообще не проводить выборы в странах-должниках?» Ответом было молчание. Я его толкую вот так: «Хорошая идея, но реализовать её трудно. Поэтому или распишись здесь и здесь, — или на выход».

Вскоре после формирования правительства СИРИЗА Варуфакис был исключен из команды переговорщиков. Он оставался министром финансов, но в переговорах уже не участвовал. Долгое время причины этого оставались неясными. В апреле он неопределенно отметил, что «пытался говорить об экономике в Еврогруппе [клубе 19 министров стран еврозоны], чего там никто не делает». Я попросил пояснить, что он имел в виду.

«Не то чтобы разговор об экономике шёл плохо – скорее, речь шла о полном отказе воспринимать экономические аргументы. Полном отказе. Я выдвигал аргументы, над которыми старательно работал, добивался их логичности, — но в ответ на меня смотрели пустыми глазами. Как будто я вообще не говорил. То, что они говорили, вообще никак не соотносилось с тем, что говорил я. С тем же успехом можно было спеть шведский национальный гимн – ответ был бы точно таким же».

В эти выходные в Еврогруппе наметились расхождения: часть министров хочет выхода Греции из зоны евро, часть хочет сделки. Но, по словам Варуфакиса, министры всегда были едины в одном: отказе вести переговоры.

«На личном уровне, за закрытыми дверями были люди, не проявлявшие враждебности, особенно из МВФ». Варуфакис подтвердил, что имеет в виду Кристин Лагард, директора МВФ. «Но в Еврогруппе всё ограничивалось несколькими примиряющими словами, и дальше всё по-старому: повторение официальной версии … Очень влиятельные люди смотрели мне в глаза и говорили: «Ты прав в том, что говоришь, но мы тебя всё равно раздавим».

Называть конкретные персоналии Варуфакис не стал, но отметил, что правительства, которые, казалось бы, должны проявлять к Греции наибольшую симпатию, оказались её «самыми энергичными врагами». По его словам, «самым страшным кошмаром для правительств стран с наибольшим долгом – Португалии, Испании, Италии, Ирландии – был бы наш успех. Если бы нам удалось путем переговоров добиться лучшей сделки, это бы их политически уничтожило: им пришлось бы объяснять собственным гражданам, почему они не вели переговоров, как мы».

По мнению Варуфакиса, у кредиторов была целая стратегия того, как занять греческое правительство и вселить в нём надежду на компромисс, хотя в реальности правительство от медленной муки в конце концов перешло к отчаянию.

«Они говорили: «Нам нужны все данные о налоговом бремени греков, о государственных предприятиях». Мы провели много времени, собирая эти данные, отвечая на анкеты и участвуя в бесконечных встречах. Это была первая фаза…»

«Вторая фаза заключалась в том, что они спрашивали нас, что мы намерены делать, к примеру, с НДС. Они отвергали наше предложение, а своего не делали. Так ни о чём и не договорившись, они переходили к другому вопросу, скажем, к приватизации. Они спрашивали, какие у нас планы в отношении приватизации. Мы делали какое-то предложение, они отказывались и переходили к следующей теме: пенсии, товарные рынки, трудовые отношения … Мы были как кошка, бегающая за своим хвостом».

Варуфакис сделал короткий вывод: «Нас подставили».

gettyimages-477311700

Фото: Getty

Он не скрывал, кто несёт за это ответственность. Я спросил, насколько немецкие взгляды доминируют в Еврогруппе. Варуфакис пошел дальше: «Доминируют абсолютно. И не просто взгляды, а конкретно министр финансов Германии. Все это напоминает хорошо сыгранный оркестр, и Шойбле в нём дирижёр».

«Только французский министр говорил что-то отличное от немецкой линии, и делал это очень осторожно. Было заметно, как тщательно он подбирает слова, пытаясь избежать впечатления, будто он противоречит Шойбле. И, в конце концов, когда Шойбле отвечал, раз и навсегда определяя официальную линию, Сапен всегда соглашался».

И если Шойбле жёстко гнул свою линию, немецкий канцлер Ангела Меркель вела себя совсем по-другому. Хотя Варуфакис не имел с ней дела напрямую, он отметил: «По моим впечатлениям, она действовала не так. Она старалась успокоить премьер-министра Ципраса, говорила: «Не волнуйтесь, мы найдём решение, я не допущу того, чтобы произошло что-то ужасное, просто делайте домашнее задание и работайте с институциями, с «тройкой». О тупике не может быть и речи».

Разногласия в Еврогруппе были недолгими, а возможно, и срежиссированными. Варуфакис считает, что контроль над Еврогруппой со стороны Меркель и Шойбле носит абсолютный характер, а сама группа стоит выше закона.

За несколько дней до отставки Варуфакиса, 6 июля, когда Ципрас выставил на референдум запоздалые и, по сути, никак не изменившиеся предложения Еврогруппы, Еврогруппа сделала заявление без согласия греческой стороны. Это нарушало конвенцию еврозоны. Этот шаг Еврогруппы подвергся не слишком громкой критике в прессе, а потом и вовсе затерялся в тени новостей о референдуме, но Варуфакис считает этот момент ключевым.

Когда Йерун Дейсселблум, президент Совета Европы, попытался выпустить заявление без него, Варуфакис поинтересовался у клерков из аппарата Еврогруппы, возможно ли такое, что Дейсселблум исключает из процесса государство-члена группы? Заседание было прервано. После нескольких звонков юрист повернулся к нему и сообщил: «Ну, поскольку законом такой орган, как Еврогруппа, не предусмотрен, никакими правилами его работа не регулируется».

«Другими словами, — пояснил Варуфакис, — мы имеем несуществующий по закону орган, который при этом обладает гигантским влиянием на жизни европейцев. Он ни перед кем не отчитывается (раз он не предусмотрен законодательством), не ведётся протокол заседаний и их содержание конфиденциально. Ни один гражданин не знает, что на этих заседаниях обсуждается… Фактически, решаются вопросы жизни и смерти, — и ни один член Еврогруппы ни перед кем не отвечает».

События этих выходных, похоже, подтверждают слова Варуфакиса. Вечером в субботу (11 июля 2015 г. — прим. ред.) в прессу попала записка, в которой содержится предложение со стороны Германии для Греции взять «таймаут» и временно покинуть еврозону. К концу дня рекомендация Шойбле стала выводом, который сделала Еврогруппа в своем заявлении. Как именно это произошло, неясно: заседания Еврогруппы закрытые. Хотя греки с нетерпением ждали новостей, от которых зависела их судьба, ни один протокол заседания не был опубликован.

Референдум 5 июля тоже был быстро забыт. Еврозона превентивно отмахнулась от его результатов, и многие рассматривали референдум как фарс: отвлекающий маневр, предлагавший ложный выбор и давший ложные надежды, который к тому же должен был неизбежно ударить по Ципрасу, когда он позднее подписал соглашение, против которого призывал проголосовать на референдуме. Как якобы заявил Шойбле, выборы не должны ничего менять. Но Варуфакис считает, что референдум мог изменить всё. В ночь референдума у него был план, просто Ципрас на него не согласился.

Еврозона может диктовать условия Греции, потому что она больше не боится Grexit’а. Она уверена, что её банки защищены от потенциального греческого дефолта. Но Варуфакис считал, что у него оставались карты на руках: как только ЕЦБ вынудил бы греческие банки закрыться, он мог бы действовать в одностороннем порядке.

По словам Варуфакиса, в течение последнего месяца он постоянно предупреждал греческое правительство, что ЕЦБ закроет банки, чтобы вынудить Грецию пойти на сделку. Когда ЕЦБ так и поступил, Варуфакис был готов сделать три вещи: выпустить долговые расписки [IOU], деноминированные в евро; урезать греческие евробонды, тем самым сократив греческий долг; взять под контроль Банк Греции, отобрав его у ЕЦБ.

Ни один из этих шагов сам по себе не являлся бы Grexit’ом, но они создали бы его угрозу. Варуфакис был уверен, что Грецию не исключат из Еврогруппы: это невозможно законодательно. Но только сделав Grexit возможным, Греция могла бы добиться лучшей сделки. И Варуфакис считал, что референдум дал СИРИЗА мандат на то, чтобы предпринять такие смелые шаги – или, как минимум, огласить их.

Варуфакис намекнул на этот план накануне референдума, и, по мнению некоторых журналистов, он и стоил ему поста министра. Сам Варуфакис объяснил всё более подробно.

Пока на площади Синтагма люди праздновали победу на референдуме, внутренний кабинет СИРИЗА в составе шести человек проводил критически важное голосование. Четырьмя голосами против двух план Варуфакиса был отвергнут, и он не смог убедить Ципраса. Варуфакис хотел реализовать свой «триптих» мер ещё раньше, когда ЕЦБ впервые закрыл греческие банки. Ночь на воскресенье была его последней попыткой. Когда он проиграл, его отставка стала неизбежной.

«В ту самую ночь правительство решило, что воля народа, его громогласное «нет», не должно стать стимулом к реализации моего плана. Вместо этого итоги референдума должны привести к серьезным уступкам: встрече политических лидеров, на которой наш премьер-министр согласится на всё, что произойдет, на все предложения другой стороны, лишь бы никак не противоречить им. Это означает сдаться… Вы перестаете вести переговоры».

Отставка Варуфакиса положила конец продолжавшемуся 4,5 года партнерству с Ципрасом, которого Варуфакис впервые встретил в конце 2010 года. Помощник Ципраса обратился к Варуфакису после его критики правительства Георгиоса Папандреу, согласившегося на первый пакет «тройки» в 2010 году.

«Ципрас тогда не до конца определился со взглядами, в частности, по вопросу драхмы/евро, причин кризиса, а у меня были, скажем так, весьма определённые взгляды в отношении того, что происходит. Начался диалог… Я думаю, я повлиял на мнение Ципраса о том, что нужно сделать».

И всё же в конце концов Ципрас с ним разошелся. Варуфакис понимает, почему. Он не мог гарантировать, что Grexit сработает. Когда СИРИЗА пришла к власти в январе, маленькая команда экспертов размышляла, «в теории, на бумаге», как именно он мог бы сработать. Однако Варуфакис заметил: «Я не уверен, что мы смогли бы осуществить это, потому что управление коллапсом валютного союза требует огромной экспертизы, и я не уверен, что у нас в Греции есть такая экспертиза – без внешней помощи». Впереди снова годы политики жёсткой экономии, но Варуфакис знает, что Ципрас чувствует обязанность «не допустить того, чтобы Греция превратилась в недееспособное государство».

Их отношения остаются «в высшей степени дружескими», хотя на момент интервью они не говорили неделю.

Несмотря на то, что он не заключил новую сделку, Варуфакис, похоже, не испытывает разочарования. По его словам, он «чувствует себя превосходно».

«Я больше не должен жить в этом невозможном ритме, просто нечеловеческом: я спал по два часа в день в течение пяти месяцев… Я рад, что я больше не должен испытывать этого давления, склоняющего меня занимать в переговорах позицию, которую мне самому трудно защитить».

Чувства Варуфакиса можно понять. Ему было поручено вести переговоры с Европой, которая не хотела переговоров, больше не боялась Grexit’а и, по сути, контролировала банковские счета греческого казначейства. Многие комментаторы считали, что он вёл себя глупо, а местные и иностранные журналисты, которых я встречал на прошлой неделе в Афинах, отзывались о нём чуть ли не как о преступнике. Кто-то никогда не простит ему того, что он закончил едва наметившийся подъём греческой экономики переговорами. Другие будут обвинять его в тяжёлой судьбе Греции, какой бы она ни была в ближайшие дни.

Но Варуфакис не кажется обеспокоенным. Во время нашего разговора он ни разу не повысил голос. Он излучал спокойствие, в его речи часто проскальзывали смешки. В его словах не чувствовалось сожаления; похоже, что потерю власти он воспринял так же неоднозначно, как и её получение.

Он останется членом парламента и продолжит играть роль в СИРИЗА. Кроме того, он вернётся к наполовину законченной книге, посвященной кризису, рассмотрит предложения, которые издатели уже стали присылать ему, и, возможно, вернётся в каком-то качестве в Афинский университет после двух лет преподавания в Техасе.

Уйдя в отставку и отказавшись заключать сделку, вызывавшую у него отвращение, он сохранил и чистую совесть, и репутацию. Его страна остается в ловушке, которой он много лет противостоял, — но ему самому удалось ускользнуть.

Источник — «Открытая левая»

___________

Читать по теме:

Невозможный «честный компромисс»

Греция: надо ли отдавать долги?

Стасис КУВЕЛАКИС: «Европа объявила войну Греции»

Грецию прогнули, СИРИЗА обречена, а Европа решает, давать ли денег

By
@
backtotop