Тони ПАРСОНС. Что будет после рецессии?

В то время, когда только и разговоров, что про очередную волну глобального кризиса, которой нас, правда, уже накрыло с головой, в эту «оглушённую» происходящим голову (на память) приходит давнишний материал британского журналиста и писателя Тони ПАРСОНСА«Что ждёт нас после рецессии? — «Безумный Макс» или «1984», — опубликованный в марте 2009 года в журнале GQ. Не со всеми оценками автора можно сразу согласиться, но общий антикапиталистический пафос надо оценить.

Материал начинается отнюдь не тривиально, саркастически: «Моя мама не знает, что я инвестиционный банкир. Она думает, что я работаю уборщиком в борделе…» И заканчивается: «Умеренное правительственное регулирование, мягкие законы, жизнь, в основе которой лежит личная свобода, – все это сейчас будет уходить… Если цивилизация не превратится в ремейк «Безумного Макса», наша жизнь станет более регламентированной, несвободной и угнетенной, чем в прошедшие десятилетия. Это самое плохое, чего я жду от новых трудных времен…»

Нам уже есть что терять, потому что мы не помним уже худшие времена, но знавали и помним лучшие. Нам есть теперь с чем сравнивать. Это тоже мысль Тони Парсонса.

ea6cbfdcd1fa34a51eb0a50fbb44b911

__________

Тони ПАРСОНС

ЧТО ЖДЁТ НАС ПОСЛЕ РЕЦЕССИИ? — «БЕЗУМНЫЙ МАКС» ИЛИ «1984».

GQ. Март 2009. С. 105-107.

«Моя мама не знает, что я инвестиционный банкир. Она думает, что я работаю уборщиком в борделе»… Эта фраза может стать девизом новой эпохи. Шерман Маккой – в отставку. Гордон Гекко – долой. Богатые мальчики из финансового сектора, купающиеся в сиянии славы, подобно рок-знаменитостям, – достаточно, больше не надо. Настали трудные времена.

Больше всего бросается в глаза страх. Я никогда не встречал столько людей, от тележурналистов до финансовых аналитиков, внезапно обнаруживших, что они не при делах. В трудные времена легче осознать хрупкость мироустройства и оценить, как вам до сих пор везло и как много чудесных даров вы принимали как нечто само собой разумеющееся. В трудные времена все вокруг причиняет боль и все вокруг меняется.

Во-первых, никаких войн. Не потому, что сбылась безумная фантазия Джона Леннона, но лишь по той причине, что никто уже не может позволить себе заплатить за войну в Ираке (розничная цена – более $600 млрд к моменту президентских выборов в США). Будущее за малыми войнами. За дешевыми, грязными войнами.

Во-вторых, никаких разводов. Какая пара может позволить себе в дни финансового кризиса сделать из одного семейного бюджета два? И никакого конфликта отцов и детей. Старики будут сидеть в своих комнатах, глядеть на таблички «Продается», в окнах дома напротив и раздумывать, удастся ли им дожить свой век в родных стенах или банк отберет их дом за долги. Дети будут жить с родителями, потому что больше им жить негде. И все будут чувствовать тревогу. Вы думали, что знаете, каким будет будущее, – оказывается, вы здорово ошибались.

Трудные времена – чем они кончатся? Тремя миллионами безработных? Прекрасным весенним днем, когда вы придете в свой банк и не сможете снять со счета деньги? Близко ли дно пропасти? Я слышал полушутливое мнение, что в конце нас ожидает анархия в духе «Безумного Макса». И вы можете подумать: почему бы и нет? Уж конечно, правительствам не удастся выкупить все обанкротившиеся банки мира. Ведь наверняка МВФ не сможет подтереть задницу всем посткоммунистическим захолустьям планеты, переевшим капитализма и страдающим несварением. Когда мы начнем добывать пропитание разбоем? Когда опустеют полки магазинов? Когда заплачут голодные дети? Скоро ли вам понадобится обрез?

Я очень люблю брать в пример страны Европы или США, чтобы никого не обижать. Трудные времена располагают к преувеличениям. Зимой 1973–1974 годов, в разгар шахтерских забастовок, когда Британия в буквальном смысле погружалась во тьму, многие придурки пускались в мрачные рассуждения, что пора затовариваться боеприпасами или сваливать из страны, пока все не провалилось в тартарары. Те трудные времена миновали, и цивилизация устояла. Сейчас все по-другому. В этот раз нас утянули на дно не свиноглазые профсоюзные лидеры, а анонимные завсегдатаи казино, пустившие псу под хвост богатства наций. Этих людей не покажут по телевизору. Все будет по-другому, но как именно – не знает никто.

Так всегда бывает в трудные времена: никто ничего не знает.

Когда британское правительство частично национализировало все проблемные банки, это было молчаливым признанием: система не работает.

Мы давно знали, что социализм и коммунизм не работают, потому что мертвая хватка государства душит свободную инициативу. Сейчас мы видим, что рыночный капитализм тоже не работает, потому что распоясавшиеся хапуги ведут нации к массовой безработице и финансовой несостоятельности. Страны вроде Исландии решают, что они властвуют над миром, и покупают команду West Ham United, в то время как им хватило бы сувенирной капитанской футболки [*]. Ну что ж, пора доставать из чулана рыболовную острогу, Свен.

[*] West Ham в июле 2006 года купил исландский миллиардер Бьоргольфур Гудмундсон, владелец банка Landsbanki — второго по величине банка Исландии. По время глобального кризиса в 2009 г. Гудмундсон превратился в банкрота. Сам он получил 12 месяцев заключения условно. Банк Landsbanki был национализирован. А West Ham достался компании CB Holding Company как имущество должника.

Коммунизм неизбежно ведет к Берлинской стене, ГУЛАГу и – по словам Оруэлла – следу от сапога на человеческом лице. Но и капитализм ведет вовсе не к богатству, а к нищете, и тысячи работников Lehman Brothers выносят свои пожитки из офисов в ящиках, в которых им раньше доставляли шампанское. Но больше не будут.

Возможно, трудные времена в конце концов породят новый мир, который будет не таким алчным, материалистичным и легковесным, как наш. Может быть, после кошмарного сна наступит утро, когда о человеке будут судить по тому, что он дает обществу, а не по его способности сделать деньги из ничего. Трудные времена могут пойти нам на пользу.

А могут и не пойти. От трудных времен можно ждать чего угодно. Не так уж просто почувствовать себя духовно очищенным и обновленным, если вы один из двух или трех миллионов сидящих на пособии по безработице, если ваш дом продан с аукциона, а ваши сбережения обесценены. Говорят, Министерство внутренних дел уже подготовило докладную записку премьер-министру об ожидаемом росте преступности. Поставьте себе железную дверь и купите бейсбольную биту.

Уже сейчас я чувствую нехватку терпимости. Уже сейчас я вижу, что трудные времена подхлестывают недовольство толпы. Экономическая миграция – прекрасная вещь, когда экономика на подъеме. В трудные времена на иммигранта, приехавшего в поисках хорошей жизни, смотрят искоса. Политические лидеры говорят, что кризис вынудит иммигрантов разъехаться по домам. Да, наверное, они вернутся домой в Польшу. Но какие бы тяжелые времена ни настали, вряд ли они вернутся домой в Сомали или даже в Китай, где и без них уже есть миллиард бедняков.

В трудные времена легко ненавидеть знаменитостей, получающих вознаграждения, не соответствующие их рыночной стоимости и здравому смыслу. К примеру, когда обсуждался инцидент с Джонатаном Россом и Расселом Брендом, издевавшимися в эфире над престарелым узником нацизма, большинство комментариев было посвящено не их сомнительным шуткам, а шестимиллионной годовой зарплате, которую получает на Би-би-си Росс. Что они о себе думают?

Многие теряют интерес к футболу, потому что больше не могут выносить вид всех этих надутых, чванливых высокооплачиваемых посредственностей. Эшли Коул, гневно выбрасывающий погремушку из коляски, когда оказалось, что предложение от «Арсенала» (и без того совершенно непристойное) на пару тысяч недотягивает до его ожиданий. Что они о себе думают?!

И бедный, бедный богатый Антонио Бопаран Сингх, наследник куриного магната, угодивший в тюрьму за катание на машине со скоростью 110 км/ч в границах населенного пункта и наезд на годовалую Сирис Эдвардс. Девочка два года провела в больнице с парализованной нижней частью тела. Антонио вышел на свободу через шесть месяцев.

Что о себе думают все эти чертовы ублюдки?!! В трудные времена вдруг оказывается, что никто вокруг больше не может смотреть на них без ненависти.

В помощь мой товарищ из Австрии привел отличный пример. В 1982 году в журнале Face была опубликована статья молодого журналиста по имени Роберт Элмс. Автор учился в Лондонской школе экономики, и сейчас, спустя 29 лет, это заметно, потому что в своей статье он блестяще предвидел трехмиллионную безработицу, разразившуюся годом позже. «Раньше под оптимизмом понимали блеф и браваду, – писал Элмс. – Теперь оптимизм – это вера в то, что вам удастся продержаться».

Разве мы сейчас не в том же положении? Внезапно оказывается, что дело не в наших дорогих часах, не в престижной недвижимости или крутых прайват-джетах, а в том, сможете ли вы продержаться.

Со времен той статьи кое-что изменилось: сегодня нам есть что терять. Подростки 80-х не надеялись прожить жизнь в достатке и благополучии, а мы принимаем это как нечто само собой разумеющееся. Заграничные поездки, электронные игрушки, шкафы, ломящиеся от дизайнерской одежды, – ничего этого тогда не было. Во всей СССР тогда невозможно было выпить приличного кофе. Я не предлагаю учиться обходиться малым, однако всем нам придется пересмотреть свои ожидания. Если удастся пережить этот кризис, сохранив работу, семью и жилище, ты станешь настоящим мужчиной, сынок. Тебя будут ставить в пример. Главное – продержаться.

За последние тридцать лет мы прошли огромный путь от идиотизма к индивидуализму. В отличие от наших отцов и дедов, мы получили небывалую возможность жить не по средствам.

Мы ей воспользовались.

Сейчас эта свобода конца ХХ века будет постепенно сворачиваться – из-за того, что мы привыкли тратить незаработанные деньги и растратили их все, и из-за тех, кто превратил капитализм в тотализатор и проиграл. Умеренное правительственное регулирование, мягкие законы, жизнь, в основе которой лежит личная свобода, – все это сейчас будет уходить… Если оно вообще было хотя бы у 1/3 населения. С каждым днем вы будете все сильнее чувствовать на своем горле крепкую руку…

Если цивилизация не превратится в ремейк «Безумного Макса», наша жизнь станет более регламентированной, несвободной и угнетенной, чем в прошедшие десятилетия.

Это самое плохое, чего я жду от новых трудных времен. Они могут оказаться слишком похожими на прежние трудные времена.

Источник — ЖЖ/photomancer_j


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


9 − = три

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Тони ПАРСОНС. Что будет после рецессии?

financial-crisis 22/12/2014

В то время, когда только и разговоров, что про очередную волну глобального кризиса, которой нас, правда, уже накрыло с головой, в эту «оглушённую» происходящим голову (на память) приходит давнишний материал британского журналиста и писателя Тони ПАРСОНСА«Что ждёт нас после рецессии? — «Безумный Макс» или «1984», — опубликованный в марте 2009 года в журнале GQ. Не со всеми оценками автора можно сразу согласиться, но общий антикапиталистический пафос надо оценить.

Материал начинается отнюдь не тривиально, саркастически: «Моя мама не знает, что я инвестиционный банкир. Она думает, что я работаю уборщиком в борделе…» И заканчивается: «Умеренное правительственное регулирование, мягкие законы, жизнь, в основе которой лежит личная свобода, – все это сейчас будет уходить… Если цивилизация не превратится в ремейк «Безумного Макса», наша жизнь станет более регламентированной, несвободной и угнетенной, чем в прошедшие десятилетия. Это самое плохое, чего я жду от новых трудных времен…»

Нам уже есть что терять, потому что мы не помним уже худшие времена, но знавали и помним лучшие. Нам есть теперь с чем сравнивать. Это тоже мысль Тони Парсонса.

ea6cbfdcd1fa34a51eb0a50fbb44b911

__________

Тони ПАРСОНС

ЧТО ЖДЁТ НАС ПОСЛЕ РЕЦЕССИИ? — «БЕЗУМНЫЙ МАКС» ИЛИ «1984».

GQ. Март 2009. С. 105-107.

«Моя мама не знает, что я инвестиционный банкир. Она думает, что я работаю уборщиком в борделе»… Эта фраза может стать девизом новой эпохи. Шерман Маккой – в отставку. Гордон Гекко – долой. Богатые мальчики из финансового сектора, купающиеся в сиянии славы, подобно рок-знаменитостям, – достаточно, больше не надо. Настали трудные времена.

Больше всего бросается в глаза страх. Я никогда не встречал столько людей, от тележурналистов до финансовых аналитиков, внезапно обнаруживших, что они не при делах. В трудные времена легче осознать хрупкость мироустройства и оценить, как вам до сих пор везло и как много чудесных даров вы принимали как нечто само собой разумеющееся. В трудные времена все вокруг причиняет боль и все вокруг меняется.

Во-первых, никаких войн. Не потому, что сбылась безумная фантазия Джона Леннона, но лишь по той причине, что никто уже не может позволить себе заплатить за войну в Ираке (розничная цена – более $600 млрд к моменту президентских выборов в США). Будущее за малыми войнами. За дешевыми, грязными войнами.

Во-вторых, никаких разводов. Какая пара может позволить себе в дни финансового кризиса сделать из одного семейного бюджета два? И никакого конфликта отцов и детей. Старики будут сидеть в своих комнатах, глядеть на таблички «Продается», в окнах дома напротив и раздумывать, удастся ли им дожить свой век в родных стенах или банк отберет их дом за долги. Дети будут жить с родителями, потому что больше им жить негде. И все будут чувствовать тревогу. Вы думали, что знаете, каким будет будущее, – оказывается, вы здорово ошибались.

Трудные времена – чем они кончатся? Тремя миллионами безработных? Прекрасным весенним днем, когда вы придете в свой банк и не сможете снять со счета деньги? Близко ли дно пропасти? Я слышал полушутливое мнение, что в конце нас ожидает анархия в духе «Безумного Макса». И вы можете подумать: почему бы и нет? Уж конечно, правительствам не удастся выкупить все обанкротившиеся банки мира. Ведь наверняка МВФ не сможет подтереть задницу всем посткоммунистическим захолустьям планеты, переевшим капитализма и страдающим несварением. Когда мы начнем добывать пропитание разбоем? Когда опустеют полки магазинов? Когда заплачут голодные дети? Скоро ли вам понадобится обрез?

Я очень люблю брать в пример страны Европы или США, чтобы никого не обижать. Трудные времена располагают к преувеличениям. Зимой 1973–1974 годов, в разгар шахтерских забастовок, когда Британия в буквальном смысле погружалась во тьму, многие придурки пускались в мрачные рассуждения, что пора затовариваться боеприпасами или сваливать из страны, пока все не провалилось в тартарары. Те трудные времена миновали, и цивилизация устояла. Сейчас все по-другому. В этот раз нас утянули на дно не свиноглазые профсоюзные лидеры, а анонимные завсегдатаи казино, пустившие псу под хвост богатства наций. Этих людей не покажут по телевизору. Все будет по-другому, но как именно – не знает никто.

Так всегда бывает в трудные времена: никто ничего не знает.

Когда британское правительство частично национализировало все проблемные банки, это было молчаливым признанием: система не работает.

Мы давно знали, что социализм и коммунизм не работают, потому что мертвая хватка государства душит свободную инициативу. Сейчас мы видим, что рыночный капитализм тоже не работает, потому что распоясавшиеся хапуги ведут нации к массовой безработице и финансовой несостоятельности. Страны вроде Исландии решают, что они властвуют над миром, и покупают команду West Ham United, в то время как им хватило бы сувенирной капитанской футболки [*]. Ну что ж, пора доставать из чулана рыболовную острогу, Свен.

[*] West Ham в июле 2006 года купил исландский миллиардер Бьоргольфур Гудмундсон, владелец банка Landsbanki — второго по величине банка Исландии. По время глобального кризиса в 2009 г. Гудмундсон превратился в банкрота. Сам он получил 12 месяцев заключения условно. Банк Landsbanki был национализирован. А West Ham достался компании CB Holding Company как имущество должника.

Коммунизм неизбежно ведет к Берлинской стене, ГУЛАГу и – по словам Оруэлла – следу от сапога на человеческом лице. Но и капитализм ведет вовсе не к богатству, а к нищете, и тысячи работников Lehman Brothers выносят свои пожитки из офисов в ящиках, в которых им раньше доставляли шампанское. Но больше не будут.

Возможно, трудные времена в конце концов породят новый мир, который будет не таким алчным, материалистичным и легковесным, как наш. Может быть, после кошмарного сна наступит утро, когда о человеке будут судить по тому, что он дает обществу, а не по его способности сделать деньги из ничего. Трудные времена могут пойти нам на пользу.

А могут и не пойти. От трудных времен можно ждать чего угодно. Не так уж просто почувствовать себя духовно очищенным и обновленным, если вы один из двух или трех миллионов сидящих на пособии по безработице, если ваш дом продан с аукциона, а ваши сбережения обесценены. Говорят, Министерство внутренних дел уже подготовило докладную записку премьер-министру об ожидаемом росте преступности. Поставьте себе железную дверь и купите бейсбольную биту.

Уже сейчас я чувствую нехватку терпимости. Уже сейчас я вижу, что трудные времена подхлестывают недовольство толпы. Экономическая миграция – прекрасная вещь, когда экономика на подъеме. В трудные времена на иммигранта, приехавшего в поисках хорошей жизни, смотрят искоса. Политические лидеры говорят, что кризис вынудит иммигрантов разъехаться по домам. Да, наверное, они вернутся домой в Польшу. Но какие бы тяжелые времена ни настали, вряд ли они вернутся домой в Сомали или даже в Китай, где и без них уже есть миллиард бедняков.

В трудные времена легко ненавидеть знаменитостей, получающих вознаграждения, не соответствующие их рыночной стоимости и здравому смыслу. К примеру, когда обсуждался инцидент с Джонатаном Россом и Расселом Брендом, издевавшимися в эфире над престарелым узником нацизма, большинство комментариев было посвящено не их сомнительным шуткам, а шестимиллионной годовой зарплате, которую получает на Би-би-си Росс. Что они о себе думают?

Многие теряют интерес к футболу, потому что больше не могут выносить вид всех этих надутых, чванливых высокооплачиваемых посредственностей. Эшли Коул, гневно выбрасывающий погремушку из коляски, когда оказалось, что предложение от «Арсенала» (и без того совершенно непристойное) на пару тысяч недотягивает до его ожиданий. Что они о себе думают?!

И бедный, бедный богатый Антонио Бопаран Сингх, наследник куриного магната, угодивший в тюрьму за катание на машине со скоростью 110 км/ч в границах населенного пункта и наезд на годовалую Сирис Эдвардс. Девочка два года провела в больнице с парализованной нижней частью тела. Антонио вышел на свободу через шесть месяцев.

Что о себе думают все эти чертовы ублюдки?!! В трудные времена вдруг оказывается, что никто вокруг больше не может смотреть на них без ненависти.

В помощь мой товарищ из Австрии привел отличный пример. В 1982 году в журнале Face была опубликована статья молодого журналиста по имени Роберт Элмс. Автор учился в Лондонской школе экономики, и сейчас, спустя 29 лет, это заметно, потому что в своей статье он блестяще предвидел трехмиллионную безработицу, разразившуюся годом позже. «Раньше под оптимизмом понимали блеф и браваду, – писал Элмс. – Теперь оптимизм – это вера в то, что вам удастся продержаться».

Разве мы сейчас не в том же положении? Внезапно оказывается, что дело не в наших дорогих часах, не в престижной недвижимости или крутых прайват-джетах, а в том, сможете ли вы продержаться.

Со времен той статьи кое-что изменилось: сегодня нам есть что терять. Подростки 80-х не надеялись прожить жизнь в достатке и благополучии, а мы принимаем это как нечто само собой разумеющееся. Заграничные поездки, электронные игрушки, шкафы, ломящиеся от дизайнерской одежды, – ничего этого тогда не было. Во всей СССР тогда невозможно было выпить приличного кофе. Я не предлагаю учиться обходиться малым, однако всем нам придется пересмотреть свои ожидания. Если удастся пережить этот кризис, сохранив работу, семью и жилище, ты станешь настоящим мужчиной, сынок. Тебя будут ставить в пример. Главное – продержаться.

За последние тридцать лет мы прошли огромный путь от идиотизма к индивидуализму. В отличие от наших отцов и дедов, мы получили небывалую возможность жить не по средствам.

Мы ей воспользовались.

Сейчас эта свобода конца ХХ века будет постепенно сворачиваться – из-за того, что мы привыкли тратить незаработанные деньги и растратили их все, и из-за тех, кто превратил капитализм в тотализатор и проиграл. Умеренное правительственное регулирование, мягкие законы, жизнь, в основе которой лежит личная свобода, – все это сейчас будет уходить… Если оно вообще было хотя бы у 1/3 населения. С каждым днем вы будете все сильнее чувствовать на своем горле крепкую руку…

Если цивилизация не превратится в ремейк «Безумного Макса», наша жизнь станет более регламентированной, несвободной и угнетенной, чем в прошедшие десятилетия.

Это самое плохое, чего я жду от новых трудных времен. Они могут оказаться слишком похожими на прежние трудные времена.

Источник — ЖЖ/photomancer_j

By
@
backtotop