Сарал САРКАР. Перспективы эко-социализма

22 сентября — это Всемирный день без автомобиля, в который пользователям автотранспортных средств предлагается хотя бы на день отказаться от них. Подобные мероприятия несут в массы идею минимизации использования личного транспорта, пропагандирует идею пешего и велосипедного способов передвижения, использования общественного транспорта, а также развитие сообществ с шаговой доступностью мест работы и досуга. В-общем, всё то, что так горячо отстаивал покойный Андре ГОРЦ — один из основателей европейского эко-социалистического движения — в том числе и в уже опубликованной нами ранее его критической статье «Идеология автомобилизации».

При этом автомобили — основные поставщики углекислого и угарного газов в атомосферу. И пока не представляется возможным остановить рост их численности. Ожидается, что к 2050 году автомобильный парк мира утроится, причем 80% этого роста придётся на развивающиеся страны. Но это только одна из сторон общей беды — катастрофического изменения климата, — которая станет обсуждаться на Саммите лидеров стран по проблеме изменения климата, который пройдет 23 сентября 2014 года в Нью-Йорке.

«Мы ждем, что правительства, гражданское общество, бизнес и международные организации как можно скорее представят свои предложения о том, какие вопросы могут дать конкретные результаты (на саммите)», — сказал помощник генсека ООН по координации политики и стратегическому планированию Роберт ОРР на брифинге по поводу саммита в рамках прошлогодней конференции ООН по климату в Варшаве.

При этом интернет-проект «AVAAZ — Мир в действии» в эти дни предлагает подписать самую массовую в истории Авааз петицию, призывающую к единственному, по мнению авторов, решению: переходу мира на 100% чистую энергию, — которую вручат мировым политическим лидерам в день саммита.

Впрочем, давно уже стало понятно, что «точечными» мероприятиями тут уже не обойтись. Характер экологического кризиса таков, «что любые… частичные решения, направленные на преодоление кризиса, будут неизбежно усугублять его» (А.Горц, «Экология и свобода»). И теперь надо менять всю систему глобального производства и потребления, нужно радикально менять общественный строй, навсегда отказываясь от капиталилизма. Нам нужно его преодолеть, переведя человеческуое общество в пост-капиталистической состояние, иначе говоря — социализировать его. «Если капитал должен быть преодолен — а это задача, вызванная теперь необходимостью выживания самой цивилизации, — то результат по необходимости будет социалистическим, поскольку именно этим словом обозначается прорыв в посткапиталистическое общество» (Дж.Ковел, М.Леви, «Экосоциалистический манифест»).

sarkarС этим в общем и целом согласен и Сарни САРКАР (род. 1936), немецкий эколог, публицист и политический активист индийского происхождения. В 1982-87 он был членом немецкой партии Зелёных, а в настоящее время принимает активное участие в движении против неолиберальной глобализации. В 1999 году вышла его книга «Eco-Socialism or Eco-Capitalism?: A Critical Analysis of Humanity’s Fundamental Choices», где он предложил читателям своё видение эко-социалистического будущего. Для него наступление эко-социализма связано с преодолением консумеризма современного общества и трансформацией этого общества в пост-консумеристское, в общество без потребителей.

Кроме того, книга имела целью развенчать некоторые известные мифы — как связанные с эко-капитализмом и концепцией «устойчивого развития», не порывающей с «экономикой предложения», так и прежних вариантов социализма, и, прежде всего, советского, в котором он справедливо обнаруживает тот же триумф потребительского отношения к окружающей среде, как и у его идеологических противников. Саркар пишет:

«…самый большой провал «социализма», провал, повлекший за собой глубокие и серьезные исторические последствия, находится в области идеологии. Семьдесят три года после Октябрьской революции в СССР и 40 лет после установления «социалистических»  режимов в Восточной Европе, народ требовал буржуазных свобод и большей зажиточности, обращая свои взгляды на капитализм, вместо того, чтобы требовать свобод, равенства и братства от социализма…»

Однако в начале своей книги он специально отмечает:

«Я отвергаю эко-капитализм не только потому, что он не работает, но также – и главным образом — из-за ценностей, которые он представляет: эксплуатация, жестокая конкуренция, поклонение маммоне, профит и жадность как главный мотив любой деятельности. Я за социализм прежде всего из-за его ценностей:  равенство, кооперация, солидарность. Свобода и демократия совместимы с этими ценностями, хотя и не были достигнуты в ранее существовавших «социалистических» режимах. Они никак не совместимы с ценностями капитализма, в особенности, в условиях  имущественного и властного неравенства…»

Предлагаемая ниже статья С.Саркара, написанная летом 2008 г., продолжает многие темы, заявленные в книге.

_____________

Сарни САРКАР

ПЕРСПЕКТИВЫ ЭКО-СОЦИАЛИЗМА

Prospects for Eco-Socialism // Autonomedia. October 13, 2011.

I. Вопрос

В Пекине, один из моих слушателей подошел ко мне после лекции и сказал, что его полностью убедила лекция,  однако у него остается вопрос: «Когда же все-таки придет эко-социализм?»

Это был трудный вопрос, на который у меня не было простого ответа. Я ответил, что я — не астролог.  Тем не менее, это интересный вопрос, хотя его лучше ставить по-другому.  Лучше спросить: А каковы перспективы у эко-социализма? Или: Какие признаки сегодня того, что большинство людей захотят трансформировать капиталистические общества в эко-социалистические?

Этот вопрос весьма насущный, так как ситуация, которая сложилась в мире, долго продолжаться не может. Для последователей Маркса, этот вопрос также может послужить отправной точкой.  Маркс писал в своем предисловии к  «Критике политической экономии»:

«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовь­ются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения ни­когда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому челове­чество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывает­ся, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные усло­вия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находят­ся в процессе становления» (Маркс, К., Энгельс, Ф. (1985) Избранные произведения. В 3-х т. М., 1985. Т.1, стр. 536).

Я не социалист старого типа, для которого цитата из Маркса  всегда последнее слово  политической мудрости. Однако эти слова достаточно убедительны и полезны для трезво мыслящих, не занятых фантазированием, социалистов.  Они помогают понять, почему рабочий класс в развитых капиталистических обществах не оправдал надежды Маркса. Это произошло потому, что, в противовес мнению Марксу,  существующие при капитализме производительные силы не были полностью исчерпаны.  Для них оставалось еще много места.

Немедленно возникают следующие вопросы: (a) Есть ли сегодня, в условиях развитого капитализма, место для  дальнейшего развития производительных сил или они исчерпаны? (b)  Достаточно ли созрели материальные условия для появления новых более высоких производительных сил, для социализма? (c) Если сегодня поставить задачу создания эко-социалистического общества,  под силу ли нам «решить» эту задачу?  Созрели ли для этого материальные условия?

II. Современные кризисы

Прежде чем ответить на первый из поставленных вопросов, следует остановиться на важнейших и наиболее кричащих аспектах сегодняшней ситуации. Если мы ясно  увидим проблемы и поймем природу кризиса, тогда ответить на вопрос станет проще. Мы должны спросить: можно ли ожидать дальнейшего развития производительных сил, способных разрешить проблемы и преодолеть кризис, в рамках капитализма?  Если мы ответим на этот вопрос утвердительно, тогда следует заключить, что капитализм скоро не исчезнет и что материальные условия для появления социализма, которые, по мнению социалистов, должны вести к лучшим (оставим пока в стороне термин «высшим») производственным отношениям, пока не созрели. Другими словами, следует заключить, что для перехода к социализму  нет пока обязательных условий.

За последние несколько лет мировые средства массовой информации сообщали о различных кризисах, которые намного серьезнее тех, о которых обычно сообщается, а именно инфляция, спад экономики, развал фондового рынка, экономическая стагнация, рост безработицы, кризис велфера, непомерный рост иностранных долгов в развивающихся странах, бедность, растущая напряженность в отношениях между странами, войны и так далее.  Эти кризисы по-прежнему с нами, но они в целом закономерны и являются частью общего состояния дел.  Для капиталистического порядка они не опасны в сравнении с гораздо более серьезными кризисами, перед которыми очутилось человечество.

Сегодня во многих частях мира, голод стал очень острой проблемой, он распространился намного шире обычного. За короткое время, стоимость риса, пшеницы, маиса и т.д. поскочили настолько, что во многих странах бедняки не могут позволить себе даже самую скромную еду, которая их спасала до сих пор. В 30 странах произошли голодные бунты и массовые демонстрации против повышения цен.

Кроме этого, энергетический кризис.  Постепенный рост цен на топливо и электричество терзают не только бедные, но и богатые страны. В Испании, Португалии, Франции и Великобритании водители и рыболовы устраивают демонстрации против высоких цен на дизельное топливо, блокируют дороги и порты, потому что, как они говорят, их профессия становится убыточной. Везде отмечаются стычки между демонстрантами и полицией.

Энергетический кризис – важнейшая составляющая общего кризиса ресурсов. Добыча сырой нефти, самого важного и основного источника энергии и сырья для множества продуктов, становится все более затруднительной и поэтому дорогостоящей. Возрастает даже стоимость угля.  Для тех, кто думает, что ядерная энергия – это альтернатива ископаемому топливу, отмечу, что даже запасы урана истощаются, и добыча его становится дороже. То же самое можно сказать в отношении кремния, основного сырья для производства фотоэлектрических  батарей и электронных чипов.  Не только эти, но и обычные, используемые в промышленности металлы, такие как железо, медь, цинк, никель и так далее,  дорожают.  Дорожает даже стоимость железной руды и металлолома.

Каждый знает, что дешевая и доступная энергия это основа промышленно-развитых обществ и залог высокого уровня жизни. Конец эры дешевой нефти означает, поэтому, конец процветанию таких обществ.

Энергетический и ресурсный кризис в целом, и в особенности рост цен на природный газ, вызывает рост цен на удобрения. Рост населения, рост индустриализации и урбанизации происходит в результате сокращения пахотных земель и сокращения водных источников. Эти факторы – вместе с недальновидным решением отдать пахотные земли под производство биотоплива – стоят за современным кризисом продовольствия.

Намного серьезнее ресурсного кризиса – опасность катастроф, связанных с изменением климата – бури, наводнения, смещения верхних пластов земли и тому подобное – который в свою очередь вызван глобальным потеплением и повышением уровня океана. Такие катастрофы, фактически уже происходят на регулярной основе и по всему миру, включая Китай. В будущем они будут значительно чаще и разрушительней.

Более того, мы не должны забывать о постоянно ухудшающейся экологической обстановке: коварной и усиливающейся – видимой и невидимой – деградации качества воздуха, воды и почвы из-за пылевого, химического и радиоактивного загрязнения, и снижения биоразнообразия из-за вымирания биологических видов.

Кроме ресурсного и экологического кризиса, мир страдает сегодня от непроходимого социального и политического кризиса: сотни тысяч беженцев покидают родину из-за бедности, войн и экологических бедствий; террористических акций религиозных и националистических фанатиков; этнических конфликтов и гражданских войн внутри государств и на границах; несостоявшихся государств, в которых нет признанного всеми  правительств, и которые  управляются вооруженными бандами.

Эти кризисы, в особенности лежащий в основе общий кризис ресурсов, приведут к невиданные доселе инфляции и падению экономики. До сих пор, инфляция в целом вызывалась требованиями высокой зарплаты со стороны профсоюзов, и (или) ростом спроса при замедлении роста производства. Лекарство было простым: убедить профсоюзы в необходимости понижения зарплат или понижении спроса с помощью монетарной и фискальной политики. С текущего момента, однако, цены будут продолжать расти, даже если рабочие не будут требовать высоких зарплат, и даже если спрос на товары и услуги перестанет расти. Это произойдет потому, что  при заданных геологических и географических условиях, добыча сырья будет становиться все более затруднительной, что повлечет за собой рост стоимости производства.  Стоимость добычи нефти под арктическим дном будет намного больше, чем, скажем,  добыча нефти под песками Кувейта.

Когда сырья станет меньше, а цены еще выше, спрос не только приостановится, но и начнет падать, потому что люди просто не смогут позволить себе делать больше покупок.  Более того,  дефицит сырья будет означать спад производства. И когда это произойдет, начнется новый тип рецессии,  который будет продолжаться до тех пор, пока экономика, основанная теперь уже на возобновляемых ресурсах, не достигнет устойчивого, естественного состояния.

Все это фундаментальные кризисы, не похожие на упомянутые ранее эфемерные кризисы, которые в прошлом могли быть ослаблены более или менее соответствующей политикой.  Кризисы сегодняшнего дня фундаментальны в том смысле, что их корни лежат в  основе системы – в ее капиталистической и промышленной основе – и для их преодоления  потребуется радикально сменить систему, то есть образ жизни, и то, как мы производим товары и услуги, и уровень населения, и способ использования ресурсов, и отношение к природе, и наши социальные отношения и так далее и тому подобное. Другими словами, эти кризисы нельзя преодолеть в рамках существующей социальной, экономической и политической системы, то есть капитализма.

III. Состояние производительных сил

Давайте теперь рассмотрим сегодняшнее состояние производительных сил вместе с событиями, которые либо уже произошли, либо произойдут в ближайшее время. И давайте посмотрим, способствуют ли они преодолению фундаментального кризиса, в рамках капитализма.  В книге «Эко-социализм или эко-капитализм?» (1999) я подробно рассмотрел этот вопрос. В 2008 г. в Китае вышло обновленное издание книги.  Поэтому я не буду приводить здесь всех аргументов для обоснования своей позиции. Я лишь кратко остановлюсь на более свежих данных.

Самая тяжелая задача, стоящая перед капитализмом сегодня – это поиск новых источников  энергии, которые (a) не будут выбрасывать  парниковые газы в атмосферу (или их будет немного) и (b) будут дешевые и в достаточном количестве, и поэтому заменят ископаемое топливо, которое (a) невозобновимо и быстро истощается и (b) выбрасывает большой объем парниковых газов.  Другими словами, задача найти новые источники энергии (а также другие ресурсы),  которые позволят удержать экономический рост без ухудшения окружающей среды и к тому же будут возобновляемыми.

С тех пор, как ученые и инженеры осознали серьезность тесно связанных между собой  проблем исчерпаемости ресурсов и ухудшения окружающей среды – а это произошло в середине 1970-х – были проведены исследования и поиски во многих  областях, в особенности в области возобновляемых и не загрязняющие среду ресурсов. Но, к сожалению, решений пока не найдено.

Большие надежды возлагались на энергию солнца и ветра, возобновляемую и имеющуюся в огромных количествах. Количество энергии, получаемое ежедневно от солнца в 15000  раз превышает ежедневное потребление всей коммерческой мировой энергии.  Поэтому, многие рассчитывали на создание солнечных технологий, которые одни могли бы решить проблему устойчивого роста экономики.

Но эти надежды до сих пор не материализовались. Ни солнечная, ни ветровая энергия по-прежнему не может конкурировать с коммерческой, традиционной энергетикой, основанной на сжигании ископаемого топлива и посылающей в атмосферу десятки тысячи тонн CO2.  И похоже, никогда не сможет.  Возобновляемая энергетика останется зависимой от субсидий. Но субсидии приходят от всей экономики,  большая часть которой приводится в действие ископаемым топливом,  тем самым источником, который предположительно должны заменить возобновляемые источники. Это значит, что технологии возобновляемой энергетики нежизнеспособны, они могут существовать только пока существует ископаемое топливо.

О том, что эта зависимость не уменьшается, свидетельствует тот факт, что в Германии, Eurosolar, крупнейшая организация, занимающаяся лоббированием возобновляемой энергетики,  недавно потребовала увеличение  гарантируемой субсидии стоимости киловатт-часа ветровой энергии на том основании, что растет стоимость сырья (Süddeutsche Zeitung, 30.05.2008).  Самая главная составляющая сырья, необходимая для строительства ветростанций это, конечно, энергия ископаемого топлива, стоимость которого быстро растет. Правительство Германии удовлетворило этому требованию и увеличило гарантируемую стоимость энергии (Süddeutsche Zeitung, 7.06.2008). Eurosolar  (пока) не требует увеличения гарантированной стоимости фотоэлектрической энергии, хотя повышение стоимости сырья также приводит к повышению стоимости производства фотоэлементов.  Чистого кремния, из которого изготавливаются тонкие кристаллические пластины, становится все меньше, и цена его растет (Süddeutsche Zeitung, 12.06.2008). Но гарантированная стоимость солнечной энергии стала уже настолько выше конвенционального электричества, что правительство решило несколько уменьшить его. Моя задача здесь не столько оценивать насколько высока или оправдана гарантированная субсидированная стоимость энергии, сколько показать экономическую зависимость декларируемой возобновляемой энергии от экономики, генерируемой за счет невозобновляемого и выбрасывающего парниковые газы топлива.

Чтобы пояснить ситуацию  техническим языком, ни солнечная, ни ветроэнергия не могут себя воспроизводить.  То есть, все оборудование, необходимое для этих технологий, изготавливается с использованием конвенционального (в основном ископаемого) топлива.  Производимая ими чистая энергия, то есть единица получаемой энергии на единицу вложенной  энергии (EROEI) или слишком мала или даже меньше единицы.

Другим возобновляемым источником энергии,  пропагандируемым в настоящее время, является биомасса, в двух видах: (a) топливные посевы и (b) отходы сельского хозяйства и лесоводства. Ни один из данных методов не является новым.  Био-дизель, производимый из растительного масла, рассматривался в прошлом  в качестве топлива для автомобилей, до того, как его вытеснил бензин. Био-газ, получаемый из отходов биомассы, широко использовался начиная с 1950-х по 70-е. Сегодня его используют для производства электроэнергии в малых количествах. Тот факт, что этот в общем-то древний источник возобновляемой энергии нашел применение в обновленном виде – в особенности в форме био-этанола и био-дизеля – и получает большое субсидирование, свидетельствует о разочаровании от установок солнечной и ветроэнергетики.

Современному индустриальному обществу требуется не только электроэнергия, но и жидкое топливо, в частности для автомобилей.  Для  получения жидкого топлива (напр., водорода) из электроэнергии, произведенной солнечной или ветровой станцией –  а ее необходимо  аккумулировать, то есть энергия  этих источников имеет случайный характер, –  нужен электролиз воды.  Но это весьма дорогостоящий процесс.  Получаемая монетарная стоимость такого топлива и энергетические затраты на получение сжиженного водорода из солнечной или ветроустановок настолько высоки, что применение его для автомобилей теряет всякий смысл. Вот почему взялись за идею получения биоэтанола из сахарного тростника, маиса и так далее, и био-дизеля из рапса, пальмового масла и так далее.

У био-топлив огромный недостаток – им нужны плодородные земли.  Поэтому  нужно либо забирать сельхозугодья, либо разрушать тропические леса – что и происходит на протяжении многих лет в Бразилии, Индонезии и Малайзии. Это плохая идея.  Перепрофилировать сельхозугодья на производство биотоплива ко всему еще и опасная затея в то время, когда  население мира достигло 6.5 млрд человек и продолжает расти, а 800 млн из них страдают от голода. Существующий в настоящее время продовольственный кризис, по данным Мирового Банка, на 75% зависим от этого феномена (The Guardian, 4.07.2008).  Разрушение тропических лесов ради этой цели – плохая идея, потому что (a) они сами – важная часть природной системы, поглощающей CO2 и (b) потому что они обеспечивают  самое большое биоразнообразие на планете. Более того,  даже био-топлива,  хотя они и не относятся к хай-тековым производствам как солнечная энергетика, должны субсидироваться для того, чтобы конкурировать с ископаемым топливом. Есть большие сомнения в том, что получаемая из них чистая энергия (EROEI) больше единицы (см. напр., Wall Street Journal, 5.12.2006).

Ввиду сильной зависимости возобновляемой энергетики от ископаемого топлива, совершенно неубедительно звучат заверения в том, что технологии возобновляемой энергетики позволят сдержать глобальное потепление. Международное энергетическое агентство (IEA)  недавно представило пакет рекомендаций по сокращению вдвое глобальных выбросов парниковых газов до 2050 г.  Применение т.н. возобновляемых источников энергии должно составить 21% от этого сокращения. IEA считает, что для достижения этой цели, возобновляемая энергетика должна составить 46% от глобальной выработки электроэнергии к 2050 г. Агентство предлагает ежегодно строить 17500 ветротурбин, и в четыре раза увеличить использование био-массы для выработки энергии. IEA также  сделало оценку стоимости вложений, которые потребуются для этой цели (куда входят также инвестиции в новые ядерные станции):  на все уйдет 45 триллионов американских долларов (Süddeutsche Zeitung, 7.06.2008). Но откуда возьмутся эти деньги, если одновременно вклад ископаемого топлива в глобальный продукт (мировой ВВП) будет радикально уменьшен? И если учесть постоянный рост цен на ископаемое топливо,  в особенности на нефть и газ, и мировой спад экономики?  Ясно, что будет трудно поддерживать даже современный уровень инвестиций.

Агентство IEA  также рекомендует каждый год строить по 32 ядерные станции,  общее количество новых станций должно составить 1300 к 2050 г.  Возрождение ядерной энергетики как главного источника мощности нельзя считать развитием производительных сил.  Это старая технология, которая в сравнении с возобновляемыми источниками, считается слишком опасной и затратной. Сегодня, ввиду того, что т.н. возобновляемые источники разочаровали многих,  политики хотят возродить эту старую технологию. Но даже, если люди согласятся принять эти риски и даже если риски будут снижены усовершенствованием станций, уран – это невозобновляемый  ресурс и постоянно дорожает. Согласно оценкам экспертов,  в настоящее время темпы его использования в 439 ядерных реакторах по всему миру таковы, что  его запасов хватит еще на 60 лет.  Более того,  согласно Всемирной ядерной ассоциации (World Nuclear Association) мировое производство урана достигло пика в 1981 г. Это значит, что его запасы постепенно уменьшаются (см. Meacher, Michael (2006) “On the Road to Ruin”, in: The Guardian, 7.06.2006). В сентябре 2006 г., стоимость урана была в шесть раз больше, чем в 2001 г. (International Herald Tribune, 5.09.2006). Работа ядерных станций, оказавшихся без уранового топлива, продлевается за счет извлеченного из атомного оружия ядерного материала после взаимного ограничения ядерного арсенала США и бывшего Советского Союза.

Из-за  этих проблем с  «возобновляемой»  энергетикой,  твердолобые реалисты энергетической промышленности думают о том, как найти  решение для энергетики, основанной на угле, который остается сравнительно доступным и в больших количествах. Уголь не такое универсальное топливо, как нефть, но его можно газифицировать и сжижать.  Проблема в том, как его сжигать и при этом не выпускать  CO2 в атмосферу. Решение, с которым сейчас экспериментируют , называется технологией захвата и захоронения углерода (Carbon Capture and Storage, CCS).  Идея заключается в промышленном отделении CO2 от других продуктов горения на угольных станциях, их захвате и ожижении под высоким давлением с последующим закачиванием в полости, образованные после добычи нефти и газа. Затем – и здесь остается неясность– то ли полости будут запечатаны или же сжиженный CO2 будет поглощен породой вокруг полости. Подходящие геологические полости с подходящей породой, конечно, еще предстоит найти.

Самый сильный защитник этого решения —  сэр Николас Стерн,  руководитель соответствующей коммиссии, созданной правительством Великобритании в 2006 г. В отчете этой комиссии приведены оценки стоимости ограничения глобальных выбросов до безопасного уровня этим методом, которая составит до 2050 г. вроде бы умеренную сумму — 1% глобального ВВП (Stern, Nicholas (2006) Stern Review: Der wirtschaftliche Aspekt des Klimawandels (Zusammenfassung). London: Internet.). Но некоторые экономисты сильно сомневаются  в справедливости таких оптимистических оценок.  Роберт Дж. Самюэльсон пишет:

«Нельзя думать о том, что для сохранения экономического роста проблема парниковых газов не критична.  Стерн получает небольшую стоимость …. изначально предполагая ее незначительной.  В его оценках предполагается, что …. технологические усовершенствования автоматически свяжут уменьшение выбросов с экономическим ростом. …. Для остановки потепления, Стерн хочет, чтобы ежегодные выбросы до 2050 г. были на 25% ниже современного уровня.  По расчетам агентства IEA,  экономический рост к 2050 г. приведет к удвоению выбросов. Сегодня мы не можем перебросить мост через эту пропасть… Нам нужна честность. До тех пор, пока мы не создадим  экономичные технологии, которые разорвут порочную связь между использованием энергии и выбросами, мы ничего не добьемся. Любой, кто серьезно относится к глобальному потеплению должен  думать о технологии – а не принимать ее пассивно.  В противном случае у нас не будет выбора: либо дорогостоящие системы контроля, подрывающие экономику, либо дорогостоящие энергосистемы, не чувствительные к парниковым газам. Либо то и другое». (Samuelson, Robert J. (2006) “The Worst of Both Worlds?” in: Newsweek, 13.11.2006.).

IV. Главный источник процветания

Сегодня в Европе часто можно слышать, что мы живем в Wissensgesellschaft.  Этот немецкий термин можно перевести как  «общество знания», или «интеллектуальное общество». Недавно, в одной дискуссии, проводимой по поводу различных современных кризисов, модератор спросил ученого, советника министра финансов Франции,  что должны делать западные общества для преодоления кризисов.  Советник сказал, что в общем,  материальные ресурсы неумолимо уменьшаются  и становятся дороже, и в мире растет конкуренция со странами с низким уровнем зарплат – Китаем, Индией и так далее.  Таким образом преодоление кризиса возможно лишь при ускореннром переходе к «обществу знаний», Wissensgesellschaft. Я специально порылся в интернетовской энциклопедии  и обнаружил, что многие западные ученые полагают, что “теоретическое знание – это самый важный ресурс пост-индустриального  общества”, “производство, использование  и организация знаний – это главный источник производительности и роста” (Wikipedia, German edition).

Несколько лет назад подобные мысли выражались проще, а именно превознося научное и технологическое развитие.  Некоторые люди в Германии говорили: пусть китайцы, индийцы восточно-европейцы и так далее производят обычные товары, мы будем продавать идеи или высоко-технологичные продукты и ноу-хау.  Но есть ли основание для таких надежд?

С момента зарождения современной науки, производство знаний не прекращалось. В наше время, мы слышим от ученых, что знание приобретает, так сказать, взрывной характер.  Но если знание — такой важный ресурс и главный источник экономического роста, откуда все эти кризисы, о которых я говорил в разделе II? Ясно, что  надежды на то, что одного лишь знания достаточно, не имеют под собой твердой основы.

Производство, использование и организация знаний всегда были важным  ресурсом и источником производительности и производства.  Однако не они являются причиной зарождения и взрывного характера Промышленной Цивилизации. Что же тогда было главной причиной роста благосостояния  за последние двести лет? Да, ископаемое топливо.

Как мы все знаем, паровая машина «запустила» Промышленную революцию. Пар высокого давления получают путем сжигания угля.  Для производства пара могли бы подойти дрова. Но когда в Англии началась Промышленная революция, дров уже не хватало. На место дров пришел уголь, весьма грязное топливо. Различие между дровами и углем прежде всего в том, что, во–первых, запасы угля – по крайней мере там, где происходила Промышленная революция – были настолько велики, что казались неисчерпаемы. И, во-вторых, энергетическое содержание (плотность энергии) угля намного выше, чем у дров. Проведенное в 1996 г. исследование показало, что показатель чистой энергии EROEI  у плантации деревьев, посаженной в США, равен 2,1 (то есть возврат энергии 2.1 единицы по сравнению с затратами), EROEI угля (из шт. Вайоминг) равен 10,5. EROEI американского газа и аляскинской нефти, соответственно равны 10,3 и 11,1 (Heinberg, Richard (2003) The Party is Over. Forest Row: Clairview, р. 153). В ранний период (1901–1920), EROEI техасской нефти достигал 20 (Kunstler, James Howard (2005) The Long Emergency. London: Atlantic Books, р. 107). Другими словами, ископаемое топливо предоставляло каждому человеку условных десятки рабов (там же, р. 31).

Когда одно поколение ученых и инженеров, поставляющих  практическое знание, умирает, на его место приходит следующее поколение ученых и инженеров.  Они и их знание, являются, так сказать, возобновляемыми источниками  для  промышленно-развитых стран, и в них нет недостатка.  Но не так с ископаемым топливом.

Огромное число изобретений и рост производительности, имеющие место за последние двести лет, были конечно, результатом работы ученых и инженеров.  Но платформу, на которой они работали, в конечном итоге обеспечивало доступное и дешевое ископаемое топливо.  Изобретение, например самолета, нельзя представить без наличия достаточного количества нефти. И электрические машины, заменившие ручной труд и увеличившие производительность, точно также трудно представить без использования ископаемого топлива.

Сегодня эта платформа пошатнулась. Добыча нефти (почти или уже) достигла предела.  Ее цена растет непомерно и предложение уже нельзя повысить.  Окончание золотого нефтяного века уже видно на горизонте. Многие авиалинии закрывают маршруты, поднимают цены. Американцы и европейцы вынуждены меньше ездить и покупать меньшие автомобили. Американская и европейская автомобильная промышленность находятся в кризисе.

Николас Георгеско-Роген (румыно-американский математик, статистик и экономист. — прим. ред.), пионер экологической экономики, называет залежи ископаемого топлива и других важных не-возобновляемых ископаемых минералов “скромным наследством, которое человечество получило от земли”. Это наследство не только ограниченное, но также и одноразовое. Поэтому он приходит к выводу:

“Даже при постоянстве населения и постоянном темпе извлечения ресурсов, в конечном итоге, это наследство будет исчерпано, если только человеческий род не исчезнет раньше из-за других факторов” (Georgescu-Roegen, Nicholas (1971/1981) The Entropy Law and the Economic Process. Cambridge (Ma): Harvard University Press, р. 296).

Под “другими факторами”  можно понимать различные войны, в особенности за оставшиеся ресурсы, пандемии (такие как СПИД, птичий грипп и другое), противостоять которым человечество не сможет из-за ограниченности ресурсов,  разрушений, производимых глобальным потеплением и других катастроф.

Георгеску-Реген писал это в 1971 г., когда главное внимание уделялось проблеме ресурсов. В 2006 г., Джеймс Лавлок – другой замечательный ученый и мыслитель – сосредоточился главным образом на экологическом здоровье планеты Земля. Он сравнил ее с живым организмом и назвал «Геей» (по имени древне-греческой богини). Говоря о большой опасности, исходящей от глобального потепления, Лавлок (Lovelock, James (2006) «The Earth is about to catch a morbid fever…», in: The Independent, 16.01.2006) с большим пессимизмом писал:

«Гею лихорадит – и мы причина ее болезни.  Скоро ее состояние ухудшится и перейдет в кому.  Она и раньше впадала в кому, но приходила в себя; правда для этого требовалось более 100000.  Мы ответственны за ее состояние и скоро испытаем на себе все последствия ее болезни:  уже в этом столетии температура повысится на 8 градусов Цельсия в умеренных широтах и на 5 градусов в тропиках».

Но, несмотря на свой пессимизм, он призывает к действию:

«Не будем отчаиваться и перестанем думать только о своих правах и потребностях;  надо признать, что мы нанесли вред Земле, и теперь пришло время заключить мир с Геей.  Мы должны вступить с ней в переговоры, пока еще сильны, прежде чем вооруженные банды превратят нас в беспомощных  слуг».

V. Новые задачи

Если мы прислушаемся к Лавлоку,  тогда перед нами возникают совершенно иные, новые задачи. И проблема не только в глобальном потеплении.  Она гораздо шире.  Сегодня существует неоспоримое противоречие между экологией и экономикой. Говоря упрощенно, чем больше мы потребляем, тем больше загрязняем/разрушаем среду.  Это справедливо даже в случае, когда потребление возрастает для ограничения выбросов. И почти все меры по защите окружающей среды в интересах населения и будущих поколений выливаются в увеличение затрат и потерь для существующего поколения, что ограничивает экономический рост. Единственный надежный способ уменьшить загрязнение и разрушение природы – включая и глобальное потепление – это общее уменьшение потребления. Что ведет к общему сокращению экономики.  В моей книге  (1999 & 2008) я предложил следующее.

Хотим ли мы этого или нет, факты, приведенный в разделах III и IV  подводят к неизбежному выводу о том, что идея социализма на основе высокоразвитого промышленного общества более не реализуема. Кроме того, традиционный взгляд на то, что первой задачей социалистического режима должно быть развитие производительных сил для повышения производства и производительности труда, не имеет более смысла. Эти идеи и понятия устарели, и их следует заменить на идеи и понятия, более соответствующие сегодняшним проблемам и кризисам.  Таким образом, сегодня, социалисты должны заменить понятие приоритета человеческих потребностей и прав на понятие приоритета защиты окружающей среды. И первичной задачей нового социалистического режима должна быть организация перехода к экономике, основанной главным образом, или даже исключительно, на возобновляемых источниках.  Маркс писал: «Философы до сих пор только интерпретировали мир; но задача в том, чтобы изменить его».  Сегодня мы должны сказать: до сих пор, мы, включая и социалистов, изменяли мир; но задача в том, чтобы защитить его. Кроме того, должна быть скорректирована идея Маркса о том, что в коммунистическом обществе первым правилом будет «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Сегодня это правило должно звучать так: от каждого по способностям …. каждому — равная часть того, что можно взять у природы, не разрушая и не обедняя ее.

Вернемся к цитате Маркса, которую я привел в разделе I.  Он писал: «…новые более высокие производственные отношения ни­когда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества».

Здесь Маркс, по-видимому, хочет сказать, что  социализм, имея высшие производительные силы, появится сам собой (автоматически), как только созреют соответствующие материальные условия. Я не считаю, что он появится сам собой, его нужно создавать;  Маркс также говорит о возникающих «задачах». Возникает вопрос: созрели ли для него материальные условия?

Под «материальными условиями» Маркс и его последователи понимали ситуацию, в которой, в высокоразвитом промышленном обществе, капитализм станет сдерживающей силой для дальнейшего развития производительных сил. Капитализм, по их мнению, должен отмереть по этой причине. Тем не менее, если посмотреть на сегодняшние капиталистические экономики, мы видим, что капитализм НЕ сдерживает дальнейшее разваитие производительных сил. Напротив,  капитализм развивает производительные силы, и притом с таким размахом и такой быстротой, что становится самой большой угрозой для людей и глобальной среды.  Следовательно, задача сегодня  не в том, чтобы убрать ограничения для производительных сил, а напротив, как можно эффективнее их ограничить, понимая, что в условиях капитализма, приводимые рыночными силами, эти силы приобрели динамизм, не зависимый от каких либо соображений морали, в отношении человеческого общества и природы. Но этого не достаточно. Задача сегодня организовать скоординированный отход от безумия роста, сознательно уменьшить экономическую активность человечества.

Эти задачи под силу только социализму и плановой экономике, ориентированной на снижение роста. Для капитализма в ней нет места, поскольку его логика основана на росте. Именно по этой причине он должен быть устранен.  Это совершенно другие, совершенно новые причины, по которым нам нужен социализм.  Это новая формулировка задач социализма. Для того, чтобы провести различие между старым и новым социализмом, последний следует назвать «эко-социализмом».

VI. Перспективы эко-социализма

Маркс писал: «челове­чество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывает­ся, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные усло­вия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находят­ся в процессе становления» (см. цитату выше!). Существуют ли уже материальные условия для успешного выполнения новых задач,  задач, которые стоят перед эко-социализмом?  Я считаю, что да.  Потому что, в отличие от старого марксисткого понятия социализма, сегодня отсутствует необходимость в скорейшем развитии производительных сил, нет необходимости строить заново высоко-индустриальное общество, как это делали советские и китайские коммунисты.

Материальные условия, необходимые для выполнения новых социалистических задач, и определенные выше, уже давно существуют:  подходящие возобновляемые источники энергии и трудоемкие технологии. А также технологии для ограничения роста населения.

Я хочу добавить здесь, что для социализма существует даже объективная необходимость. Большая часть человечества уже пришла к пониманию, что кризисы и несчастья, описанные в разделе II, нельзя преодолеть при капитализме; люди жаждут альтернативы. По крайней мере в Германии, где я лично наблюдаю за развитием ситуации, бывшая антипатия к социализму уходит. В опросах, около половины немцев считает, что социализм – очень хорошая идея, но его воплощение было неудачным. Однако, есть одно важное условие, которого пока нет, а именно субъективной готовности большинства людей в мире поставить перед собой вышеуказанные задачи и в целом принять экосоциализм. Выражение «подходящие возобновляемые источники», к сожалению, все еще понимается как их достаточный уровень для поддержания современного уровня жизни, скажем, среднего класса в США или Германии.

Старые марксисты-социалисты ставили задачу создания, после революции, Нового Человека, преодолевшего в себе эгоизм и готового пожертвовать собственными интересами ради коллективного блага, готового принять материальное равенство.

Эко-социализм  в этом отношении ставит новую задачу для большинства  — быть готовыми принять более низкий материальный уровень.  В то время, как в старом социализме эгоистический человек должен стать Новым Человеком, которому обещали  рост благосостояния по мере роста благосостояния коллектива,  эко-социализм определенно не обещает роста благосостояния. Например, — в противовес тому, что происходит в сегодняшней Бразилии, которая быстро разрушает амазонские тропические леса –  эко-социалистическое общество не будет стремиться использовать возобновляемые источники только ради человеческих существ.

Значительная территория плодородных земель останется неиспользованной людьми для  сохранения среды обитания других животных и растений.  Эко-социалистическое общество не будет ставить плотины на всех реках для производства электроэнергии.

Какие же перспективы у эко-социализма, замещающего капитализм?  На первый взгляд,  их  не много.  Лавлок говорит “мы”. Но кто такие “мы”? Лавлок, я уверен, имеет в виду все человечество. Но человечество разделено. На последнем саммите G8 в Японии, участники так и не смогли договориться по поводу средне-срочного плана по приостановке глобального потепления. Хотя в принципе согласились на долгосрочный (до 2050 г.) план. Китай и Индия, чьи лидеры также были приглашены, прямо отказались принимать участие в этом плане. Их аргумент фактически тот же, что и выдвинутый два года назад Президентом Бушем II за выход из Киотского протокола,  а именно: это навредит американской экономике. В 1992 г., на так называемом «Саммите Земли» в Рио-де Жанейро, тогдашний президент Буш категорически заявил, что  американский образ жизни не может обсуждаться. Все это подтверждает утверждение Самюэльсона: «развязать проблему сокращения парниковых газов без снижения экономического роста не удастся». Это также означает, что перспективы снижения парниковых газов и защиты окружающей среды в целом, в настоящее время, довольно слабые. Экономический рост по-прежнему приоритет номер №1 для лидеров всех стран. Даже лидеры ЕС, которые хотят выглядеть пионерами в вопросах снижения выбросов, забывают о своих обещаниях, когда речь заходит о конкретных мерах, затрагивающих экономические интересы. Буш II  был по-крайней мере честен, когда вышел из Киотского протокола.

Хотя перспективы экосоциализма сегодня невелики,  мы можем поговорить о будущем. Все сегодняшние кризисы только усилятся со временем. Хаос, беспорядки, конфликты могут вести к падению доминирующего политического режима в одной стране за другой. Конечно, сегодня мало надежды на установление эко-социалистического режима.  Но нет причин и для пессимизма.

Сегодня в мире очень немного эко-социалистов.  И даже те, кто называют себя эко-социалистами или эко-марксистами по-прежнему находятся в плену иллюзий о неограниченных возможностях применения возобновляемых источников и незагрязняющих технологий, которые позволят человечеству наслаждаться уровнем жизни среднего класса. Но эти иллюзии могут скоро пройти.  Различные кризисы, в особенности глобальное потепление и нехватка ресурсов, могут быстро просветить массы и заставить их реалистично взглянуть на вещи. Мы, эко-социалисты, должны помочь такому просвещению. Во многом ответственность за это лежит на нас, сегодняшних эко-социалистов, и зависит от того, насколько  настойчиво и разумно мы будем работать.

Кроме того, в промышленно-развитых странах, я вижу некоторую надежду. Во-первых, по причинам, отличным от экологических, население этих стран сокращается (напр., в России и Германии) или держится на одном уровне. По духовным, моральным или экологическим соображениям все больше людей добровольно ведут скромную жизнь. Многие отказались от частных автомобилей и в целом уменьшили потребление. В теоретических работах по экологии я часто встречаю цитату экономиста XIX столетия Джона Стюарта Милля, защищающего «постоянство» экономики. Поддержка «постоянной экономики» Германом Дали (1977) хорошо известна экологам.  Недавно в Англии и Германии появилось несколько книг и статей, предупреждающих о неизбежном падении экономик промышленно-развитых стран (см. напр., Heinberg, Richard (2003) The Party is Over. Forest Row: Clairview.; Kunstler, James Howard (2005) The Long Emergency. London: Atlantic Books.). Людей, которые разделяют подобные взгляды, все еще незначительное меньшинство. Но большинство  уже обеспокоено и начинает задумываться о веке после нефти. В этом контексте, также важно отметить, что в этих странах существует движение, называющее себя «движением против роста» (de-growth movement)[*].

[*] Движение против роста экономики (фр: decroissance, исп. decrecimiento, ит. decrescita) — политическое, экономическое и социальное движение, основанное на экологических, анти-консумеристских и анти-капиталистических идеях. Любопытно (и симптоматично), что в Википедии есть соответствующая статья, где нет русского термина. — прим. перев.

Тем не менее, к сожалению,  эти и другие обеспокоенные будущим и ищущие решение авторы думают только в рамках капитализма.  Они не спрашивают: а могут ли их идеи реализоваться при капитализме? Но я думаю, что вполне возможно придет время, когда  правительства будут вынуждены сказать людям о необходимых  жертвах, и наиболее политизированные будут требовать, чтобы тяготы распределялись справедливо, т.е. будут требовать своего рода карточной системы на главные товары, продукты и услуги. Можно надеяться на то, что в промышленно-развитых странах, когда начнется плановое снижение экономики, люди перестанут мириться с вопиющим неравенством, как поступали их предки в до-индустриальные эпохи.  Это мог бы быть шаг в направлении эко-социализма. (В моей книге {1999, 2008}, я детально обсуждаю главные черты эко-социалистического общества).

VII. Перспективы эко-социализма в развивающихся странах

В бедных странах Третьего мира, я думаю, перспективы экосоциализма лучше.  Различие между идеальным экологически устойчивым образом жизни и их реальным образом жизни не такое большое, как в странах Западной Европы или Северной Америке. В Третьем мире, многие еще помнят, как они жили без электричества и машин.  В Индии, даже сегодня около 2/3 населения не имеют электричества. Но здесь есть очень тяжелый аспект  — ничем не сдерживаемый рост населения.

Сегодня можно наблюдать большой энтузиазм среди социалистов по поводу последних событий в Латинской Америке. В некоторых странах,  были избраны президенты, называющие себя социалистами, в других левые блокируются с социал-демократами. В особенности большие надежды возлагаются на Венесуэлу и Боливию. Но такие ожидания только отражают старое социалистическое мышление.  Проходящее в этих двух странах перераспределение богатств нефтяных и газовых монополий в пользу бедных слоев населения, конечно, всячески приветствуется. Но такой порядок можно назвать «петро-социализмом». У этой политики нет будущего. Когда добыча нефти и газа начнет падать, что будут распределять социалисты-президенты? Поэтому мы должны внимательнее посмотреть на те страны, которые не обеспечены газом и нефтью или каким-либо другим, ограниченным одноразовым «наследством», по выражению Георгеску-Регена.

Сразу же на ум приходит Китай.  Экономика этой самой населенной страны вот уже несколько лет находится в состоянии бума.  Он быстро становится промышленно-развитой страной. Более того, Китай управляется всесильной коммунистической партией. Поэтому, сторонники старого социализма могут подумать, что в этой стране полным ходом идет строительство основ социалистического общества, хотя и с привлечением капиталистических предприятий и рыночной экономики. Когда журналист Би-Би-Си спросил члена Коммунистической партии Китая, как он смотрит на то, что капиталистические предприниматели имеют большие прибыли за счет рабочих, последний ответил: «Цель остается той же,  только путь и темпы поменялись». Я думаю, что  лидеры Коммунистической партии Китая ответили бы так же.

Но они не могут более игнорировать экологический и ресурсный кризис.  Они прекрасно понимают всю чудовищность экологического загрязнения Китая. По оценке Китайского национального бюро статистики в 2004 г. экономический ущерб от экологического загрязнения составил 3% от ВВП. Дальнейшие оценки показали, что очистка экологического загряжнения/ущерба будет стоить €106 млрд, что эквивалентно 7% ВВП в 2004 г. (Financial Times, 8.09.2006).  Руководство страны также понимает главную причину такого высокого уровня загрязнения. Отвечая на отрицательные отзывы о состоянии окружающей среды в Китае, высокопоставленный член правительства сказал: вы не можете желать, чтобы Китай был «фабрикой мира», а потом жаловаться  на загрязнение! Что касается энергетического и ресурсного кризиса, то Китай одновременно и причина кризиса и его жертва. Для среднего китайца, недавний подъем цены бензина на 18% гораздо тяжелее, чем для, скажем, среднего немца. Согласно последним данным, сейчас уже ощущается нехватка мощности в Китае, потому что темпы добычи угля уже не поспевают за спросом (Frankfurter Rundschau, 11.07.2008). Падение добычи угля происходит между прочим от закрытия небольших незаконных шахт, в которых каждый год погибают  сотни шахтеров из-за аварий,  и отказа собственников шахт инвестировать в технику безопасности (International Herald Tribune, 14.07.2008).

Кроме всего, Лидеры КПК не могут игнорировать негативные социальные и политические последствия от притеснения рабочего класса. Сообщается о сотнях протестов и яростных стычках между полицией и демонстрантами.

Учитывая весь этот отрицательный фон, разве можно по-прежнему преследовать цель построения социализма на базе промышленно-развитой  экономики?

В настоящее время, не видно, чтобы китайское руководство было готово пересмотреть эту цель. На международной конференции «Окружающая среда и социализм», происходившей в мае 2008 г. в Джинане (я принимал в ней участие) почти все выступающие говорили, что в целом они понимают, что состояние окружающей среды в Китае очень плохое, что так продолжаться не может и следует принять меры по защите среды. Зачем?  Потому что в противном случае приостановится экономическое развитие. Ни слова о ресурсном кризисе. Спасение ищется по-прежнему в развитии экономики и применении  экологически-дружественных технологий. И при этом я часто слышал заверения в том, что эко-социализм – это цель (от выступающих). Но это не настоящий эко-социализм. Боюсь, китайское руководство не скоро сменит свой курс, и если он продолжится, как и в остальном мире с целью максимизации ВВП, тогда Китай ждет экономический и социальный коллапс. То же может произойти в Индии.

Но если руководство решит перейти к истинному эко-социализму, тогда у Китая наилучшие шансы, чем у других стран. Потому что, во-первых, Коммунистическая партия в Китае по-прежнему управляет экономикой и обществом, хотя часть экономики функционирует в условиях капиталистического рынка. Если руководство решит изменить курс, оно быстро организует упорядоченный (а не хаотический) отход от сегодняшней безумной установки на рост. Во-вторых, приняв политику одного ребенка в семье, руководство уже сделало важный шаг к эко-социализму. И в третьих,  в отличие от богатых промышленных стран, массы еще не забыли, как можно счастливо жить без материального богатства.

Тем не менее, есть и опасность: разъедающее влияние капитализма на моральную основу общества, на массы, и на руководство.  Решение позволить капиталистам вступать в Коммунистическую партию, было плохой идеей.  Через капиталистов жадность может (и это уже происходит) стать определяющей силой в поведении людей.  И жадность не только противоречит социализму, она анти-экологична. Как однажды заметил Ганди, «Земля  может удовлетворить потребности каждого, но не рассчитывает на жадность».

Перевод — Виктора ПОСТНИКОВА

Источник — ПРОЗА.РУ

Оригинал (англ.) — Autonomedia


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


7 − = три

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Сарал САРКАР. Перспективы эко-социализма

sarkar_ 22/09/2014

22 сентября — это Всемирный день без автомобиля, в который пользователям автотранспортных средств предлагается хотя бы на день отказаться от них. Подобные мероприятия несут в массы идею минимизации использования личного транспорта, пропагандирует идею пешего и велосипедного способов передвижения, использования общественного транспорта, а также развитие сообществ с шаговой доступностью мест работы и досуга. В-общем, всё то, что так горячо отстаивал покойный Андре ГОРЦ — один из основателей европейского эко-социалистического движения — в том числе и в уже опубликованной нами ранее его критической статье «Идеология автомобилизации».

При этом автомобили — основные поставщики углекислого и угарного газов в атомосферу. И пока не представляется возможным остановить рост их численности. Ожидается, что к 2050 году автомобильный парк мира утроится, причем 80% этого роста придётся на развивающиеся страны. Но это только одна из сторон общей беды — катастрофического изменения климата, — которая станет обсуждаться на Саммите лидеров стран по проблеме изменения климата, который пройдет 23 сентября 2014 года в Нью-Йорке.

«Мы ждем, что правительства, гражданское общество, бизнес и международные организации как можно скорее представят свои предложения о том, какие вопросы могут дать конкретные результаты (на саммите)», — сказал помощник генсека ООН по координации политики и стратегическому планированию Роберт ОРР на брифинге по поводу саммита в рамках прошлогодней конференции ООН по климату в Варшаве.

При этом интернет-проект «AVAAZ — Мир в действии» в эти дни предлагает подписать самую массовую в истории Авааз петицию, призывающую к единственному, по мнению авторов, решению: переходу мира на 100% чистую энергию, — которую вручат мировым политическим лидерам в день саммита.

Впрочем, давно уже стало понятно, что «точечными» мероприятиями тут уже не обойтись. Характер экологического кризиса таков, «что любые… частичные решения, направленные на преодоление кризиса, будут неизбежно усугублять его» (А.Горц, «Экология и свобода»). И теперь надо менять всю систему глобального производства и потребления, нужно радикально менять общественный строй, навсегда отказываясь от капиталилизма. Нам нужно его преодолеть, переведя человеческуое общество в пост-капиталистической состояние, иначе говоря — социализировать его. «Если капитал должен быть преодолен — а это задача, вызванная теперь необходимостью выживания самой цивилизации, — то результат по необходимости будет социалистическим, поскольку именно этим словом обозначается прорыв в посткапиталистическое общество» (Дж.Ковел, М.Леви, «Экосоциалистический манифест»).

sarkarС этим в общем и целом согласен и Сарни САРКАР (род. 1936), немецкий эколог, публицист и политический активист индийского происхождения. В 1982-87 он был членом немецкой партии Зелёных, а в настоящее время принимает активное участие в движении против неолиберальной глобализации. В 1999 году вышла его книга «Eco-Socialism or Eco-Capitalism?: A Critical Analysis of Humanity’s Fundamental Choices», где он предложил читателям своё видение эко-социалистического будущего. Для него наступление эко-социализма связано с преодолением консумеризма современного общества и трансформацией этого общества в пост-консумеристское, в общество без потребителей.

Кроме того, книга имела целью развенчать некоторые известные мифы — как связанные с эко-капитализмом и концепцией «устойчивого развития», не порывающей с «экономикой предложения», так и прежних вариантов социализма, и, прежде всего, советского, в котором он справедливо обнаруживает тот же триумф потребительского отношения к окружающей среде, как и у его идеологических противников. Саркар пишет:

«…самый большой провал «социализма», провал, повлекший за собой глубокие и серьезные исторические последствия, находится в области идеологии. Семьдесят три года после Октябрьской революции в СССР и 40 лет после установления «социалистических»  режимов в Восточной Европе, народ требовал буржуазных свобод и большей зажиточности, обращая свои взгляды на капитализм, вместо того, чтобы требовать свобод, равенства и братства от социализма…»

Однако в начале своей книги он специально отмечает:

«Я отвергаю эко-капитализм не только потому, что он не работает, но также – и главным образом — из-за ценностей, которые он представляет: эксплуатация, жестокая конкуренция, поклонение маммоне, профит и жадность как главный мотив любой деятельности. Я за социализм прежде всего из-за его ценностей:  равенство, кооперация, солидарность. Свобода и демократия совместимы с этими ценностями, хотя и не были достигнуты в ранее существовавших «социалистических» режимах. Они никак не совместимы с ценностями капитализма, в особенности, в условиях  имущественного и властного неравенства…»

Предлагаемая ниже статья С.Саркара, написанная летом 2008 г., продолжает многие темы, заявленные в книге.

_____________

Сарни САРКАР

ПЕРСПЕКТИВЫ ЭКО-СОЦИАЛИЗМА

Prospects for Eco-Socialism // Autonomedia. October 13, 2011.

I. Вопрос

В Пекине, один из моих слушателей подошел ко мне после лекции и сказал, что его полностью убедила лекция,  однако у него остается вопрос: «Когда же все-таки придет эко-социализм?»

Это был трудный вопрос, на который у меня не было простого ответа. Я ответил, что я — не астролог.  Тем не менее, это интересный вопрос, хотя его лучше ставить по-другому.  Лучше спросить: А каковы перспективы у эко-социализма? Или: Какие признаки сегодня того, что большинство людей захотят трансформировать капиталистические общества в эко-социалистические?

Этот вопрос весьма насущный, так как ситуация, которая сложилась в мире, долго продолжаться не может. Для последователей Маркса, этот вопрос также может послужить отправной точкой.  Маркс писал в своем предисловии к  «Критике политической экономии»:

«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовь­ются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения ни­когда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому челове­чество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывает­ся, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные усло­вия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находят­ся в процессе становления» (Маркс, К., Энгельс, Ф. (1985) Избранные произведения. В 3-х т. М., 1985. Т.1, стр. 536).

Я не социалист старого типа, для которого цитата из Маркса  всегда последнее слово  политической мудрости. Однако эти слова достаточно убедительны и полезны для трезво мыслящих, не занятых фантазированием, социалистов.  Они помогают понять, почему рабочий класс в развитых капиталистических обществах не оправдал надежды Маркса. Это произошло потому, что, в противовес мнению Марксу,  существующие при капитализме производительные силы не были полностью исчерпаны.  Для них оставалось еще много места.

Немедленно возникают следующие вопросы: (a) Есть ли сегодня, в условиях развитого капитализма, место для  дальнейшего развития производительных сил или они исчерпаны? (b)  Достаточно ли созрели материальные условия для появления новых более высоких производительных сил, для социализма? (c) Если сегодня поставить задачу создания эко-социалистического общества,  под силу ли нам «решить» эту задачу?  Созрели ли для этого материальные условия?

II. Современные кризисы

Прежде чем ответить на первый из поставленных вопросов, следует остановиться на важнейших и наиболее кричащих аспектах сегодняшней ситуации. Если мы ясно  увидим проблемы и поймем природу кризиса, тогда ответить на вопрос станет проще. Мы должны спросить: можно ли ожидать дальнейшего развития производительных сил, способных разрешить проблемы и преодолеть кризис, в рамках капитализма?  Если мы ответим на этот вопрос утвердительно, тогда следует заключить, что капитализм скоро не исчезнет и что материальные условия для появления социализма, которые, по мнению социалистов, должны вести к лучшим (оставим пока в стороне термин «высшим») производственным отношениям, пока не созрели. Другими словами, следует заключить, что для перехода к социализму  нет пока обязательных условий.

За последние несколько лет мировые средства массовой информации сообщали о различных кризисах, которые намного серьезнее тех, о которых обычно сообщается, а именно инфляция, спад экономики, развал фондового рынка, экономическая стагнация, рост безработицы, кризис велфера, непомерный рост иностранных долгов в развивающихся странах, бедность, растущая напряженность в отношениях между странами, войны и так далее.  Эти кризисы по-прежнему с нами, но они в целом закономерны и являются частью общего состояния дел.  Для капиталистического порядка они не опасны в сравнении с гораздо более серьезными кризисами, перед которыми очутилось человечество.

Сегодня во многих частях мира, голод стал очень острой проблемой, он распространился намного шире обычного. За короткое время, стоимость риса, пшеницы, маиса и т.д. поскочили настолько, что во многих странах бедняки не могут позволить себе даже самую скромную еду, которая их спасала до сих пор. В 30 странах произошли голодные бунты и массовые демонстрации против повышения цен.

Кроме этого, энергетический кризис.  Постепенный рост цен на топливо и электричество терзают не только бедные, но и богатые страны. В Испании, Португалии, Франции и Великобритании водители и рыболовы устраивают демонстрации против высоких цен на дизельное топливо, блокируют дороги и порты, потому что, как они говорят, их профессия становится убыточной. Везде отмечаются стычки между демонстрантами и полицией.

Энергетический кризис – важнейшая составляющая общего кризиса ресурсов. Добыча сырой нефти, самого важного и основного источника энергии и сырья для множества продуктов, становится все более затруднительной и поэтому дорогостоящей. Возрастает даже стоимость угля.  Для тех, кто думает, что ядерная энергия – это альтернатива ископаемому топливу, отмечу, что даже запасы урана истощаются, и добыча его становится дороже. То же самое можно сказать в отношении кремния, основного сырья для производства фотоэлектрических  батарей и электронных чипов.  Не только эти, но и обычные, используемые в промышленности металлы, такие как железо, медь, цинк, никель и так далее,  дорожают.  Дорожает даже стоимость железной руды и металлолома.

Каждый знает, что дешевая и доступная энергия это основа промышленно-развитых обществ и залог высокого уровня жизни. Конец эры дешевой нефти означает, поэтому, конец процветанию таких обществ.

Энергетический и ресурсный кризис в целом, и в особенности рост цен на природный газ, вызывает рост цен на удобрения. Рост населения, рост индустриализации и урбанизации происходит в результате сокращения пахотных земель и сокращения водных источников. Эти факторы – вместе с недальновидным решением отдать пахотные земли под производство биотоплива – стоят за современным кризисом продовольствия.

Намного серьезнее ресурсного кризиса – опасность катастроф, связанных с изменением климата – бури, наводнения, смещения верхних пластов земли и тому подобное – который в свою очередь вызван глобальным потеплением и повышением уровня океана. Такие катастрофы, фактически уже происходят на регулярной основе и по всему миру, включая Китай. В будущем они будут значительно чаще и разрушительней.

Более того, мы не должны забывать о постоянно ухудшающейся экологической обстановке: коварной и усиливающейся – видимой и невидимой – деградации качества воздуха, воды и почвы из-за пылевого, химического и радиоактивного загрязнения, и снижения биоразнообразия из-за вымирания биологических видов.

Кроме ресурсного и экологического кризиса, мир страдает сегодня от непроходимого социального и политического кризиса: сотни тысяч беженцев покидают родину из-за бедности, войн и экологических бедствий; террористических акций религиозных и националистических фанатиков; этнических конфликтов и гражданских войн внутри государств и на границах; несостоявшихся государств, в которых нет признанного всеми  правительств, и которые  управляются вооруженными бандами.

Эти кризисы, в особенности лежащий в основе общий кризис ресурсов, приведут к невиданные доселе инфляции и падению экономики. До сих пор, инфляция в целом вызывалась требованиями высокой зарплаты со стороны профсоюзов, и (или) ростом спроса при замедлении роста производства. Лекарство было простым: убедить профсоюзы в необходимости понижения зарплат или понижении спроса с помощью монетарной и фискальной политики. С текущего момента, однако, цены будут продолжать расти, даже если рабочие не будут требовать высоких зарплат, и даже если спрос на товары и услуги перестанет расти. Это произойдет потому, что  при заданных геологических и географических условиях, добыча сырья будет становиться все более затруднительной, что повлечет за собой рост стоимости производства.  Стоимость добычи нефти под арктическим дном будет намного больше, чем, скажем,  добыча нефти под песками Кувейта.

Когда сырья станет меньше, а цены еще выше, спрос не только приостановится, но и начнет падать, потому что люди просто не смогут позволить себе делать больше покупок.  Более того,  дефицит сырья будет означать спад производства. И когда это произойдет, начнется новый тип рецессии,  который будет продолжаться до тех пор, пока экономика, основанная теперь уже на возобновляемых ресурсах, не достигнет устойчивого, естественного состояния.

Все это фундаментальные кризисы, не похожие на упомянутые ранее эфемерные кризисы, которые в прошлом могли быть ослаблены более или менее соответствующей политикой.  Кризисы сегодняшнего дня фундаментальны в том смысле, что их корни лежат в  основе системы – в ее капиталистической и промышленной основе – и для их преодоления  потребуется радикально сменить систему, то есть образ жизни, и то, как мы производим товары и услуги, и уровень населения, и способ использования ресурсов, и отношение к природе, и наши социальные отношения и так далее и тому подобное. Другими словами, эти кризисы нельзя преодолеть в рамках существующей социальной, экономической и политической системы, то есть капитализма.

III. Состояние производительных сил

Давайте теперь рассмотрим сегодняшнее состояние производительных сил вместе с событиями, которые либо уже произошли, либо произойдут в ближайшее время. И давайте посмотрим, способствуют ли они преодолению фундаментального кризиса, в рамках капитализма.  В книге «Эко-социализм или эко-капитализм?» (1999) я подробно рассмотрел этот вопрос. В 2008 г. в Китае вышло обновленное издание книги.  Поэтому я не буду приводить здесь всех аргументов для обоснования своей позиции. Я лишь кратко остановлюсь на более свежих данных.

Самая тяжелая задача, стоящая перед капитализмом сегодня – это поиск новых источников  энергии, которые (a) не будут выбрасывать  парниковые газы в атмосферу (или их будет немного) и (b) будут дешевые и в достаточном количестве, и поэтому заменят ископаемое топливо, которое (a) невозобновимо и быстро истощается и (b) выбрасывает большой объем парниковых газов.  Другими словами, задача найти новые источники энергии (а также другие ресурсы),  которые позволят удержать экономический рост без ухудшения окружающей среды и к тому же будут возобновляемыми.

С тех пор, как ученые и инженеры осознали серьезность тесно связанных между собой  проблем исчерпаемости ресурсов и ухудшения окружающей среды – а это произошло в середине 1970-х – были проведены исследования и поиски во многих  областях, в особенности в области возобновляемых и не загрязняющие среду ресурсов. Но, к сожалению, решений пока не найдено.

Большие надежды возлагались на энергию солнца и ветра, возобновляемую и имеющуюся в огромных количествах. Количество энергии, получаемое ежедневно от солнца в 15000  раз превышает ежедневное потребление всей коммерческой мировой энергии.  Поэтому, многие рассчитывали на создание солнечных технологий, которые одни могли бы решить проблему устойчивого роста экономики.

Но эти надежды до сих пор не материализовались. Ни солнечная, ни ветровая энергия по-прежнему не может конкурировать с коммерческой, традиционной энергетикой, основанной на сжигании ископаемого топлива и посылающей в атмосферу десятки тысячи тонн CO2.  И похоже, никогда не сможет.  Возобновляемая энергетика останется зависимой от субсидий. Но субсидии приходят от всей экономики,  большая часть которой приводится в действие ископаемым топливом,  тем самым источником, который предположительно должны заменить возобновляемые источники. Это значит, что технологии возобновляемой энергетики нежизнеспособны, они могут существовать только пока существует ископаемое топливо.

О том, что эта зависимость не уменьшается, свидетельствует тот факт, что в Германии, Eurosolar, крупнейшая организация, занимающаяся лоббированием возобновляемой энергетики,  недавно потребовала увеличение  гарантируемой субсидии стоимости киловатт-часа ветровой энергии на том основании, что растет стоимость сырья (Süddeutsche Zeitung, 30.05.2008).  Самая главная составляющая сырья, необходимая для строительства ветростанций это, конечно, энергия ископаемого топлива, стоимость которого быстро растет. Правительство Германии удовлетворило этому требованию и увеличило гарантируемую стоимость энергии (Süddeutsche Zeitung, 7.06.2008). Eurosolar  (пока) не требует увеличения гарантированной стоимости фотоэлектрической энергии, хотя повышение стоимости сырья также приводит к повышению стоимости производства фотоэлементов.  Чистого кремния, из которого изготавливаются тонкие кристаллические пластины, становится все меньше, и цена его растет (Süddeutsche Zeitung, 12.06.2008). Но гарантированная стоимость солнечной энергии стала уже настолько выше конвенционального электричества, что правительство решило несколько уменьшить его. Моя задача здесь не столько оценивать насколько высока или оправдана гарантированная субсидированная стоимость энергии, сколько показать экономическую зависимость декларируемой возобновляемой энергии от экономики, генерируемой за счет невозобновляемого и выбрасывающего парниковые газы топлива.

Чтобы пояснить ситуацию  техническим языком, ни солнечная, ни ветроэнергия не могут себя воспроизводить.  То есть, все оборудование, необходимое для этих технологий, изготавливается с использованием конвенционального (в основном ископаемого) топлива.  Производимая ими чистая энергия, то есть единица получаемой энергии на единицу вложенной  энергии (EROEI) или слишком мала или даже меньше единицы.

Другим возобновляемым источником энергии,  пропагандируемым в настоящее время, является биомасса, в двух видах: (a) топливные посевы и (b) отходы сельского хозяйства и лесоводства. Ни один из данных методов не является новым.  Био-дизель, производимый из растительного масла, рассматривался в прошлом  в качестве топлива для автомобилей, до того, как его вытеснил бензин. Био-газ, получаемый из отходов биомассы, широко использовался начиная с 1950-х по 70-е. Сегодня его используют для производства электроэнергии в малых количествах. Тот факт, что этот в общем-то древний источник возобновляемой энергии нашел применение в обновленном виде – в особенности в форме био-этанола и био-дизеля – и получает большое субсидирование, свидетельствует о разочаровании от установок солнечной и ветроэнергетики.

Современному индустриальному обществу требуется не только электроэнергия, но и жидкое топливо, в частности для автомобилей.  Для  получения жидкого топлива (напр., водорода) из электроэнергии, произведенной солнечной или ветровой станцией –  а ее необходимо  аккумулировать, то есть энергия  этих источников имеет случайный характер, –  нужен электролиз воды.  Но это весьма дорогостоящий процесс.  Получаемая монетарная стоимость такого топлива и энергетические затраты на получение сжиженного водорода из солнечной или ветроустановок настолько высоки, что применение его для автомобилей теряет всякий смысл. Вот почему взялись за идею получения биоэтанола из сахарного тростника, маиса и так далее, и био-дизеля из рапса, пальмового масла и так далее.

У био-топлив огромный недостаток – им нужны плодородные земли.  Поэтому  нужно либо забирать сельхозугодья, либо разрушать тропические леса – что и происходит на протяжении многих лет в Бразилии, Индонезии и Малайзии. Это плохая идея.  Перепрофилировать сельхозугодья на производство биотоплива ко всему еще и опасная затея в то время, когда  население мира достигло 6.5 млрд человек и продолжает расти, а 800 млн из них страдают от голода. Существующий в настоящее время продовольственный кризис, по данным Мирового Банка, на 75% зависим от этого феномена (The Guardian, 4.07.2008).  Разрушение тропических лесов ради этой цели – плохая идея, потому что (a) они сами – важная часть природной системы, поглощающей CO2 и (b) потому что они обеспечивают  самое большое биоразнообразие на планете. Более того,  даже био-топлива,  хотя они и не относятся к хай-тековым производствам как солнечная энергетика, должны субсидироваться для того, чтобы конкурировать с ископаемым топливом. Есть большие сомнения в том, что получаемая из них чистая энергия (EROEI) больше единицы (см. напр., Wall Street Journal, 5.12.2006).

Ввиду сильной зависимости возобновляемой энергетики от ископаемого топлива, совершенно неубедительно звучат заверения в том, что технологии возобновляемой энергетики позволят сдержать глобальное потепление. Международное энергетическое агентство (IEA)  недавно представило пакет рекомендаций по сокращению вдвое глобальных выбросов парниковых газов до 2050 г.  Применение т.н. возобновляемых источников энергии должно составить 21% от этого сокращения. IEA считает, что для достижения этой цели, возобновляемая энергетика должна составить 46% от глобальной выработки электроэнергии к 2050 г. Агентство предлагает ежегодно строить 17500 ветротурбин, и в четыре раза увеличить использование био-массы для выработки энергии. IEA также  сделало оценку стоимости вложений, которые потребуются для этой цели (куда входят также инвестиции в новые ядерные станции):  на все уйдет 45 триллионов американских долларов (Süddeutsche Zeitung, 7.06.2008). Но откуда возьмутся эти деньги, если одновременно вклад ископаемого топлива в глобальный продукт (мировой ВВП) будет радикально уменьшен? И если учесть постоянный рост цен на ископаемое топливо,  в особенности на нефть и газ, и мировой спад экономики?  Ясно, что будет трудно поддерживать даже современный уровень инвестиций.

Агентство IEA  также рекомендует каждый год строить по 32 ядерные станции,  общее количество новых станций должно составить 1300 к 2050 г.  Возрождение ядерной энергетики как главного источника мощности нельзя считать развитием производительных сил.  Это старая технология, которая в сравнении с возобновляемыми источниками, считается слишком опасной и затратной. Сегодня, ввиду того, что т.н. возобновляемые источники разочаровали многих,  политики хотят возродить эту старую технологию. Но даже, если люди согласятся принять эти риски и даже если риски будут снижены усовершенствованием станций, уран – это невозобновляемый  ресурс и постоянно дорожает. Согласно оценкам экспертов,  в настоящее время темпы его использования в 439 ядерных реакторах по всему миру таковы, что  его запасов хватит еще на 60 лет.  Более того,  согласно Всемирной ядерной ассоциации (World Nuclear Association) мировое производство урана достигло пика в 1981 г. Это значит, что его запасы постепенно уменьшаются (см. Meacher, Michael (2006) “On the Road to Ruin”, in: The Guardian, 7.06.2006). В сентябре 2006 г., стоимость урана была в шесть раз больше, чем в 2001 г. (International Herald Tribune, 5.09.2006). Работа ядерных станций, оказавшихся без уранового топлива, продлевается за счет извлеченного из атомного оружия ядерного материала после взаимного ограничения ядерного арсенала США и бывшего Советского Союза.

Из-за  этих проблем с  «возобновляемой»  энергетикой,  твердолобые реалисты энергетической промышленности думают о том, как найти  решение для энергетики, основанной на угле, который остается сравнительно доступным и в больших количествах. Уголь не такое универсальное топливо, как нефть, но его можно газифицировать и сжижать.  Проблема в том, как его сжигать и при этом не выпускать  CO2 в атмосферу. Решение, с которым сейчас экспериментируют , называется технологией захвата и захоронения углерода (Carbon Capture and Storage, CCS).  Идея заключается в промышленном отделении CO2 от других продуктов горения на угольных станциях, их захвате и ожижении под высоким давлением с последующим закачиванием в полости, образованные после добычи нефти и газа. Затем – и здесь остается неясность– то ли полости будут запечатаны или же сжиженный CO2 будет поглощен породой вокруг полости. Подходящие геологические полости с подходящей породой, конечно, еще предстоит найти.

Самый сильный защитник этого решения —  сэр Николас Стерн,  руководитель соответствующей коммиссии, созданной правительством Великобритании в 2006 г. В отчете этой комиссии приведены оценки стоимости ограничения глобальных выбросов до безопасного уровня этим методом, которая составит до 2050 г. вроде бы умеренную сумму — 1% глобального ВВП (Stern, Nicholas (2006) Stern Review: Der wirtschaftliche Aspekt des Klimawandels (Zusammenfassung). London: Internet.). Но некоторые экономисты сильно сомневаются  в справедливости таких оптимистических оценок.  Роберт Дж. Самюэльсон пишет:

«Нельзя думать о том, что для сохранения экономического роста проблема парниковых газов не критична.  Стерн получает небольшую стоимость …. изначально предполагая ее незначительной.  В его оценках предполагается, что …. технологические усовершенствования автоматически свяжут уменьшение выбросов с экономическим ростом. …. Для остановки потепления, Стерн хочет, чтобы ежегодные выбросы до 2050 г. были на 25% ниже современного уровня.  По расчетам агентства IEA,  экономический рост к 2050 г. приведет к удвоению выбросов. Сегодня мы не можем перебросить мост через эту пропасть… Нам нужна честность. До тех пор, пока мы не создадим  экономичные технологии, которые разорвут порочную связь между использованием энергии и выбросами, мы ничего не добьемся. Любой, кто серьезно относится к глобальному потеплению должен  думать о технологии – а не принимать ее пассивно.  В противном случае у нас не будет выбора: либо дорогостоящие системы контроля, подрывающие экономику, либо дорогостоящие энергосистемы, не чувствительные к парниковым газам. Либо то и другое». (Samuelson, Robert J. (2006) “The Worst of Both Worlds?” in: Newsweek, 13.11.2006.).

IV. Главный источник процветания

Сегодня в Европе часто можно слышать, что мы живем в Wissensgesellschaft.  Этот немецкий термин можно перевести как  «общество знания», или «интеллектуальное общество». Недавно, в одной дискуссии, проводимой по поводу различных современных кризисов, модератор спросил ученого, советника министра финансов Франции,  что должны делать западные общества для преодоления кризисов.  Советник сказал, что в общем,  материальные ресурсы неумолимо уменьшаются  и становятся дороже, и в мире растет конкуренция со странами с низким уровнем зарплат – Китаем, Индией и так далее.  Таким образом преодоление кризиса возможно лишь при ускореннром переходе к «обществу знаний», Wissensgesellschaft. Я специально порылся в интернетовской энциклопедии  и обнаружил, что многие западные ученые полагают, что “теоретическое знание – это самый важный ресурс пост-индустриального  общества”, “производство, использование  и организация знаний – это главный источник производительности и роста” (Wikipedia, German edition).

Несколько лет назад подобные мысли выражались проще, а именно превознося научное и технологическое развитие.  Некоторые люди в Германии говорили: пусть китайцы, индийцы восточно-европейцы и так далее производят обычные товары, мы будем продавать идеи или высоко-технологичные продукты и ноу-хау.  Но есть ли основание для таких надежд?

С момента зарождения современной науки, производство знаний не прекращалось. В наше время, мы слышим от ученых, что знание приобретает, так сказать, взрывной характер.  Но если знание — такой важный ресурс и главный источник экономического роста, откуда все эти кризисы, о которых я говорил в разделе II? Ясно, что  надежды на то, что одного лишь знания достаточно, не имеют под собой твердой основы.

Производство, использование и организация знаний всегда были важным  ресурсом и источником производительности и производства.  Однако не они являются причиной зарождения и взрывного характера Промышленной Цивилизации. Что же тогда было главной причиной роста благосостояния  за последние двести лет? Да, ископаемое топливо.

Как мы все знаем, паровая машина «запустила» Промышленную революцию. Пар высокого давления получают путем сжигания угля.  Для производства пара могли бы подойти дрова. Но когда в Англии началась Промышленная революция, дров уже не хватало. На место дров пришел уголь, весьма грязное топливо. Различие между дровами и углем прежде всего в том, что, во–первых, запасы угля – по крайней мере там, где происходила Промышленная революция – были настолько велики, что казались неисчерпаемы. И, во-вторых, энергетическое содержание (плотность энергии) угля намного выше, чем у дров. Проведенное в 1996 г. исследование показало, что показатель чистой энергии EROEI  у плантации деревьев, посаженной в США, равен 2,1 (то есть возврат энергии 2.1 единицы по сравнению с затратами), EROEI угля (из шт. Вайоминг) равен 10,5. EROEI американского газа и аляскинской нефти, соответственно равны 10,3 и 11,1 (Heinberg, Richard (2003) The Party is Over. Forest Row: Clairview, р. 153). В ранний период (1901–1920), EROEI техасской нефти достигал 20 (Kunstler, James Howard (2005) The Long Emergency. London: Atlantic Books, р. 107). Другими словами, ископаемое топливо предоставляло каждому человеку условных десятки рабов (там же, р. 31).

Когда одно поколение ученых и инженеров, поставляющих  практическое знание, умирает, на его место приходит следующее поколение ученых и инженеров.  Они и их знание, являются, так сказать, возобновляемыми источниками  для  промышленно-развитых стран, и в них нет недостатка.  Но не так с ископаемым топливом.

Огромное число изобретений и рост производительности, имеющие место за последние двести лет, были конечно, результатом работы ученых и инженеров.  Но платформу, на которой они работали, в конечном итоге обеспечивало доступное и дешевое ископаемое топливо.  Изобретение, например самолета, нельзя представить без наличия достаточного количества нефти. И электрические машины, заменившие ручной труд и увеличившие производительность, точно также трудно представить без использования ископаемого топлива.

Сегодня эта платформа пошатнулась. Добыча нефти (почти или уже) достигла предела.  Ее цена растет непомерно и предложение уже нельзя повысить.  Окончание золотого нефтяного века уже видно на горизонте. Многие авиалинии закрывают маршруты, поднимают цены. Американцы и европейцы вынуждены меньше ездить и покупать меньшие автомобили. Американская и европейская автомобильная промышленность находятся в кризисе.

Николас Георгеско-Роген (румыно-американский математик, статистик и экономист. — прим. ред.), пионер экологической экономики, называет залежи ископаемого топлива и других важных не-возобновляемых ископаемых минералов “скромным наследством, которое человечество получило от земли”. Это наследство не только ограниченное, но также и одноразовое. Поэтому он приходит к выводу:

“Даже при постоянстве населения и постоянном темпе извлечения ресурсов, в конечном итоге, это наследство будет исчерпано, если только человеческий род не исчезнет раньше из-за других факторов” (Georgescu-Roegen, Nicholas (1971/1981) The Entropy Law and the Economic Process. Cambridge (Ma): Harvard University Press, р. 296).

Под “другими факторами”  можно понимать различные войны, в особенности за оставшиеся ресурсы, пандемии (такие как СПИД, птичий грипп и другое), противостоять которым человечество не сможет из-за ограниченности ресурсов,  разрушений, производимых глобальным потеплением и других катастроф.

Георгеску-Реген писал это в 1971 г., когда главное внимание уделялось проблеме ресурсов. В 2006 г., Джеймс Лавлок – другой замечательный ученый и мыслитель – сосредоточился главным образом на экологическом здоровье планеты Земля. Он сравнил ее с живым организмом и назвал «Геей» (по имени древне-греческой богини). Говоря о большой опасности, исходящей от глобального потепления, Лавлок (Lovelock, James (2006) «The Earth is about to catch a morbid fever…», in: The Independent, 16.01.2006) с большим пессимизмом писал:

«Гею лихорадит – и мы причина ее болезни.  Скоро ее состояние ухудшится и перейдет в кому.  Она и раньше впадала в кому, но приходила в себя; правда для этого требовалось более 100000.  Мы ответственны за ее состояние и скоро испытаем на себе все последствия ее болезни:  уже в этом столетии температура повысится на 8 градусов Цельсия в умеренных широтах и на 5 градусов в тропиках».

Но, несмотря на свой пессимизм, он призывает к действию:

«Не будем отчаиваться и перестанем думать только о своих правах и потребностях;  надо признать, что мы нанесли вред Земле, и теперь пришло время заключить мир с Геей.  Мы должны вступить с ней в переговоры, пока еще сильны, прежде чем вооруженные банды превратят нас в беспомощных  слуг».

V. Новые задачи

Если мы прислушаемся к Лавлоку,  тогда перед нами возникают совершенно иные, новые задачи. И проблема не только в глобальном потеплении.  Она гораздо шире.  Сегодня существует неоспоримое противоречие между экологией и экономикой. Говоря упрощенно, чем больше мы потребляем, тем больше загрязняем/разрушаем среду.  Это справедливо даже в случае, когда потребление возрастает для ограничения выбросов. И почти все меры по защите окружающей среды в интересах населения и будущих поколений выливаются в увеличение затрат и потерь для существующего поколения, что ограничивает экономический рост. Единственный надежный способ уменьшить загрязнение и разрушение природы – включая и глобальное потепление – это общее уменьшение потребления. Что ведет к общему сокращению экономики.  В моей книге  (1999 & 2008) я предложил следующее.

Хотим ли мы этого или нет, факты, приведенный в разделах III и IV  подводят к неизбежному выводу о том, что идея социализма на основе высокоразвитого промышленного общества более не реализуема. Кроме того, традиционный взгляд на то, что первой задачей социалистического режима должно быть развитие производительных сил для повышения производства и производительности труда, не имеет более смысла. Эти идеи и понятия устарели, и их следует заменить на идеи и понятия, более соответствующие сегодняшним проблемам и кризисам.  Таким образом, сегодня, социалисты должны заменить понятие приоритета человеческих потребностей и прав на понятие приоритета защиты окружающей среды. И первичной задачей нового социалистического режима должна быть организация перехода к экономике, основанной главным образом, или даже исключительно, на возобновляемых источниках.  Маркс писал: «Философы до сих пор только интерпретировали мир; но задача в том, чтобы изменить его».  Сегодня мы должны сказать: до сих пор, мы, включая и социалистов, изменяли мир; но задача в том, чтобы защитить его. Кроме того, должна быть скорректирована идея Маркса о том, что в коммунистическом обществе первым правилом будет «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Сегодня это правило должно звучать так: от каждого по способностям …. каждому — равная часть того, что можно взять у природы, не разрушая и не обедняя ее.

Вернемся к цитате Маркса, которую я привел в разделе I.  Он писал: «…новые более высокие производственные отношения ни­когда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества».

Здесь Маркс, по-видимому, хочет сказать, что  социализм, имея высшие производительные силы, появится сам собой (автоматически), как только созреют соответствующие материальные условия. Я не считаю, что он появится сам собой, его нужно создавать;  Маркс также говорит о возникающих «задачах». Возникает вопрос: созрели ли для него материальные условия?

Под «материальными условиями» Маркс и его последователи понимали ситуацию, в которой, в высокоразвитом промышленном обществе, капитализм станет сдерживающей силой для дальнейшего развития производительных сил. Капитализм, по их мнению, должен отмереть по этой причине. Тем не менее, если посмотреть на сегодняшние капиталистические экономики, мы видим, что капитализм НЕ сдерживает дальнейшее разваитие производительных сил. Напротив,  капитализм развивает производительные силы, и притом с таким размахом и такой быстротой, что становится самой большой угрозой для людей и глобальной среды.  Следовательно, задача сегодня  не в том, чтобы убрать ограничения для производительных сил, а напротив, как можно эффективнее их ограничить, понимая, что в условиях капитализма, приводимые рыночными силами, эти силы приобрели динамизм, не зависимый от каких либо соображений морали, в отношении человеческого общества и природы. Но этого не достаточно. Задача сегодня организовать скоординированный отход от безумия роста, сознательно уменьшить экономическую активность человечества.

Эти задачи под силу только социализму и плановой экономике, ориентированной на снижение роста. Для капитализма в ней нет места, поскольку его логика основана на росте. Именно по этой причине он должен быть устранен.  Это совершенно другие, совершенно новые причины, по которым нам нужен социализм.  Это новая формулировка задач социализма. Для того, чтобы провести различие между старым и новым социализмом, последний следует назвать «эко-социализмом».

VI. Перспективы эко-социализма

Маркс писал: «челове­чество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывает­ся, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные усло­вия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находят­ся в процессе становления» (см. цитату выше!). Существуют ли уже материальные условия для успешного выполнения новых задач,  задач, которые стоят перед эко-социализмом?  Я считаю, что да.  Потому что, в отличие от старого марксисткого понятия социализма, сегодня отсутствует необходимость в скорейшем развитии производительных сил, нет необходимости строить заново высоко-индустриальное общество, как это делали советские и китайские коммунисты.

Материальные условия, необходимые для выполнения новых социалистических задач, и определенные выше, уже давно существуют:  подходящие возобновляемые источники энергии и трудоемкие технологии. А также технологии для ограничения роста населения.

Я хочу добавить здесь, что для социализма существует даже объективная необходимость. Большая часть человечества уже пришла к пониманию, что кризисы и несчастья, описанные в разделе II, нельзя преодолеть при капитализме; люди жаждут альтернативы. По крайней мере в Германии, где я лично наблюдаю за развитием ситуации, бывшая антипатия к социализму уходит. В опросах, около половины немцев считает, что социализм – очень хорошая идея, но его воплощение было неудачным. Однако, есть одно важное условие, которого пока нет, а именно субъективной готовности большинства людей в мире поставить перед собой вышеуказанные задачи и в целом принять экосоциализм. Выражение «подходящие возобновляемые источники», к сожалению, все еще понимается как их достаточный уровень для поддержания современного уровня жизни, скажем, среднего класса в США или Германии.

Старые марксисты-социалисты ставили задачу создания, после революции, Нового Человека, преодолевшего в себе эгоизм и готового пожертвовать собственными интересами ради коллективного блага, готового принять материальное равенство.

Эко-социализм  в этом отношении ставит новую задачу для большинства  — быть готовыми принять более низкий материальный уровень.  В то время, как в старом социализме эгоистический человек должен стать Новым Человеком, которому обещали  рост благосостояния по мере роста благосостояния коллектива,  эко-социализм определенно не обещает роста благосостояния. Например, — в противовес тому, что происходит в сегодняшней Бразилии, которая быстро разрушает амазонские тропические леса –  эко-социалистическое общество не будет стремиться использовать возобновляемые источники только ради человеческих существ.

Значительная территория плодородных земель останется неиспользованной людьми для  сохранения среды обитания других животных и растений.  Эко-социалистическое общество не будет ставить плотины на всех реках для производства электроэнергии.

Какие же перспективы у эко-социализма, замещающего капитализм?  На первый взгляд,  их  не много.  Лавлок говорит “мы”. Но кто такие “мы”? Лавлок, я уверен, имеет в виду все человечество. Но человечество разделено. На последнем саммите G8 в Японии, участники так и не смогли договориться по поводу средне-срочного плана по приостановке глобального потепления. Хотя в принципе согласились на долгосрочный (до 2050 г.) план. Китай и Индия, чьи лидеры также были приглашены, прямо отказались принимать участие в этом плане. Их аргумент фактически тот же, что и выдвинутый два года назад Президентом Бушем II за выход из Киотского протокола,  а именно: это навредит американской экономике. В 1992 г., на так называемом «Саммите Земли» в Рио-де Жанейро, тогдашний президент Буш категорически заявил, что  американский образ жизни не может обсуждаться. Все это подтверждает утверждение Самюэльсона: «развязать проблему сокращения парниковых газов без снижения экономического роста не удастся». Это также означает, что перспективы снижения парниковых газов и защиты окружающей среды в целом, в настоящее время, довольно слабые. Экономический рост по-прежнему приоритет номер №1 для лидеров всех стран. Даже лидеры ЕС, которые хотят выглядеть пионерами в вопросах снижения выбросов, забывают о своих обещаниях, когда речь заходит о конкретных мерах, затрагивающих экономические интересы. Буш II  был по-крайней мере честен, когда вышел из Киотского протокола.

Хотя перспективы экосоциализма сегодня невелики,  мы можем поговорить о будущем. Все сегодняшние кризисы только усилятся со временем. Хаос, беспорядки, конфликты могут вести к падению доминирующего политического режима в одной стране за другой. Конечно, сегодня мало надежды на установление эко-социалистического режима.  Но нет причин и для пессимизма.

Сегодня в мире очень немного эко-социалистов.  И даже те, кто называют себя эко-социалистами или эко-марксистами по-прежнему находятся в плену иллюзий о неограниченных возможностях применения возобновляемых источников и незагрязняющих технологий, которые позволят человечеству наслаждаться уровнем жизни среднего класса. Но эти иллюзии могут скоро пройти.  Различные кризисы, в особенности глобальное потепление и нехватка ресурсов, могут быстро просветить массы и заставить их реалистично взглянуть на вещи. Мы, эко-социалисты, должны помочь такому просвещению. Во многом ответственность за это лежит на нас, сегодняшних эко-социалистов, и зависит от того, насколько  настойчиво и разумно мы будем работать.

Кроме того, в промышленно-развитых странах, я вижу некоторую надежду. Во-первых, по причинам, отличным от экологических, население этих стран сокращается (напр., в России и Германии) или держится на одном уровне. По духовным, моральным или экологическим соображениям все больше людей добровольно ведут скромную жизнь. Многие отказались от частных автомобилей и в целом уменьшили потребление. В теоретических работах по экологии я часто встречаю цитату экономиста XIX столетия Джона Стюарта Милля, защищающего «постоянство» экономики. Поддержка «постоянной экономики» Германом Дали (1977) хорошо известна экологам.  Недавно в Англии и Германии появилось несколько книг и статей, предупреждающих о неизбежном падении экономик промышленно-развитых стран (см. напр., Heinberg, Richard (2003) The Party is Over. Forest Row: Clairview.; Kunstler, James Howard (2005) The Long Emergency. London: Atlantic Books.). Людей, которые разделяют подобные взгляды, все еще незначительное меньшинство. Но большинство  уже обеспокоено и начинает задумываться о веке после нефти. В этом контексте, также важно отметить, что в этих странах существует движение, называющее себя «движением против роста» (de-growth movement)[*].

[*] Движение против роста экономики (фр: decroissance, исп. decrecimiento, ит. decrescita) — политическое, экономическое и социальное движение, основанное на экологических, анти-консумеристских и анти-капиталистических идеях. Любопытно (и симптоматично), что в Википедии есть соответствующая статья, где нет русского термина. — прим. перев.

Тем не менее, к сожалению,  эти и другие обеспокоенные будущим и ищущие решение авторы думают только в рамках капитализма.  Они не спрашивают: а могут ли их идеи реализоваться при капитализме? Но я думаю, что вполне возможно придет время, когда  правительства будут вынуждены сказать людям о необходимых  жертвах, и наиболее политизированные будут требовать, чтобы тяготы распределялись справедливо, т.е. будут требовать своего рода карточной системы на главные товары, продукты и услуги. Можно надеяться на то, что в промышленно-развитых странах, когда начнется плановое снижение экономики, люди перестанут мириться с вопиющим неравенством, как поступали их предки в до-индустриальные эпохи.  Это мог бы быть шаг в направлении эко-социализма. (В моей книге {1999, 2008}, я детально обсуждаю главные черты эко-социалистического общества).

VII. Перспективы эко-социализма в развивающихся странах

В бедных странах Третьего мира, я думаю, перспективы экосоциализма лучше.  Различие между идеальным экологически устойчивым образом жизни и их реальным образом жизни не такое большое, как в странах Западной Европы или Северной Америке. В Третьем мире, многие еще помнят, как они жили без электричества и машин.  В Индии, даже сегодня около 2/3 населения не имеют электричества. Но здесь есть очень тяжелый аспект  — ничем не сдерживаемый рост населения.

Сегодня можно наблюдать большой энтузиазм среди социалистов по поводу последних событий в Латинской Америке. В некоторых странах,  были избраны президенты, называющие себя социалистами, в других левые блокируются с социал-демократами. В особенности большие надежды возлагаются на Венесуэлу и Боливию. Но такие ожидания только отражают старое социалистическое мышление.  Проходящее в этих двух странах перераспределение богатств нефтяных и газовых монополий в пользу бедных слоев населения, конечно, всячески приветствуется. Но такой порядок можно назвать «петро-социализмом». У этой политики нет будущего. Когда добыча нефти и газа начнет падать, что будут распределять социалисты-президенты? Поэтому мы должны внимательнее посмотреть на те страны, которые не обеспечены газом и нефтью или каким-либо другим, ограниченным одноразовым «наследством», по выражению Георгеску-Регена.

Сразу же на ум приходит Китай.  Экономика этой самой населенной страны вот уже несколько лет находится в состоянии бума.  Он быстро становится промышленно-развитой страной. Более того, Китай управляется всесильной коммунистической партией. Поэтому, сторонники старого социализма могут подумать, что в этой стране полным ходом идет строительство основ социалистического общества, хотя и с привлечением капиталистических предприятий и рыночной экономики. Когда журналист Би-Би-Си спросил члена Коммунистической партии Китая, как он смотрит на то, что капиталистические предприниматели имеют большие прибыли за счет рабочих, последний ответил: «Цель остается той же,  только путь и темпы поменялись». Я думаю, что  лидеры Коммунистической партии Китая ответили бы так же.

Но они не могут более игнорировать экологический и ресурсный кризис.  Они прекрасно понимают всю чудовищность экологического загрязнения Китая. По оценке Китайского национального бюро статистики в 2004 г. экономический ущерб от экологического загрязнения составил 3% от ВВП. Дальнейшие оценки показали, что очистка экологического загряжнения/ущерба будет стоить €106 млрд, что эквивалентно 7% ВВП в 2004 г. (Financial Times, 8.09.2006).  Руководство страны также понимает главную причину такого высокого уровня загрязнения. Отвечая на отрицательные отзывы о состоянии окружающей среды в Китае, высокопоставленный член правительства сказал: вы не можете желать, чтобы Китай был «фабрикой мира», а потом жаловаться  на загрязнение! Что касается энергетического и ресурсного кризиса, то Китай одновременно и причина кризиса и его жертва. Для среднего китайца, недавний подъем цены бензина на 18% гораздо тяжелее, чем для, скажем, среднего немца. Согласно последним данным, сейчас уже ощущается нехватка мощности в Китае, потому что темпы добычи угля уже не поспевают за спросом (Frankfurter Rundschau, 11.07.2008). Падение добычи угля происходит между прочим от закрытия небольших незаконных шахт, в которых каждый год погибают  сотни шахтеров из-за аварий,  и отказа собственников шахт инвестировать в технику безопасности (International Herald Tribune, 14.07.2008).

Кроме всего, Лидеры КПК не могут игнорировать негативные социальные и политические последствия от притеснения рабочего класса. Сообщается о сотнях протестов и яростных стычках между полицией и демонстрантами.

Учитывая весь этот отрицательный фон, разве можно по-прежнему преследовать цель построения социализма на базе промышленно-развитой  экономики?

В настоящее время, не видно, чтобы китайское руководство было готово пересмотреть эту цель. На международной конференции «Окружающая среда и социализм», происходившей в мае 2008 г. в Джинане (я принимал в ней участие) почти все выступающие говорили, что в целом они понимают, что состояние окружающей среды в Китае очень плохое, что так продолжаться не может и следует принять меры по защите среды. Зачем?  Потому что в противном случае приостановится экономическое развитие. Ни слова о ресурсном кризисе. Спасение ищется по-прежнему в развитии экономики и применении  экологически-дружественных технологий. И при этом я часто слышал заверения в том, что эко-социализм – это цель (от выступающих). Но это не настоящий эко-социализм. Боюсь, китайское руководство не скоро сменит свой курс, и если он продолжится, как и в остальном мире с целью максимизации ВВП, тогда Китай ждет экономический и социальный коллапс. То же может произойти в Индии.

Но если руководство решит перейти к истинному эко-социализму, тогда у Китая наилучшие шансы, чем у других стран. Потому что, во-первых, Коммунистическая партия в Китае по-прежнему управляет экономикой и обществом, хотя часть экономики функционирует в условиях капиталистического рынка. Если руководство решит изменить курс, оно быстро организует упорядоченный (а не хаотический) отход от сегодняшней безумной установки на рост. Во-вторых, приняв политику одного ребенка в семье, руководство уже сделало важный шаг к эко-социализму. И в третьих,  в отличие от богатых промышленных стран, массы еще не забыли, как можно счастливо жить без материального богатства.

Тем не менее, есть и опасность: разъедающее влияние капитализма на моральную основу общества, на массы, и на руководство.  Решение позволить капиталистам вступать в Коммунистическую партию, было плохой идеей.  Через капиталистов жадность может (и это уже происходит) стать определяющей силой в поведении людей.  И жадность не только противоречит социализму, она анти-экологична. Как однажды заметил Ганди, «Земля  может удовлетворить потребности каждого, но не рассчитывает на жадность».

Перевод — Виктора ПОСТНИКОВА

Источник — ПРОЗА.РУ

Оригинал (англ.) — Autonomedia

By
@
backtotop