Почему у левых нет собственной исторической политики?

«Почему у левых нет собственной исторической политики?» — вопрошает польский историк, доктор гуманитарных наук, преподаватель исторического факультета Варшавского университета Август ГРАБСКИЙ, и добавляет, что нарративы польского Института национальной памяти (Instytut Pamięci Narodowej — IPN) практически не встречают интеллектуального сопротивления со стороны левой части польской политической сцены. Об этом он пишет в своей авторской колонке «Dlaczego lewica nie prowadzi własnej polityki historycznej?» для польского еженедельника Przegląd.

or-50194

«Марш проклятых солдат» в Гайновке Подляского воеводства в 2018 году. Фото: newsweek.pl

Нам, наверное, тоже стоило бы задуматься над своими левыми историческими позициями в ситуации, когда, с одной стороны, белорусские власти пытаются приватизировать право на «историческую память», отчаянно метаясь между национал-либеральными мифами и советскими и около того наррациями, а с другой — когда национал-демократы пытаются навязать своё альтернативное антикоммунистическое видение, в том числе — и прежде всего — связанное с признанными злодеями времён Великой Отечественной войны.

______

Историческая политика польского государства служит только интересам правого крыла и католической церкви. Хотя мы все знаем банальности о государстве как общем благе, его нынешняя историческая политика не отражает опыт, чувствительность или память значительной части польского населения. Таким образом, в символическом выражении государство превращает различные группы нашего общества в граждан второго сорта. Это касается религиозных, национальных и сексуальных меньшинств, неверующих или критикующих католическую церковь, сторонников левых взглядов, критикующих «наследие «Солидарности» и так далее. Опыт этих групп и их видение истории игнорируется, обесценивается или даже высмеивается Институтом национальной памяти, Институтом Пилецкого, Музеем Второй мировой войны (концепция которого, как говорят, понятна с первых залов — Сталин и Гитлер поделили в 39-м году Польшу, потом НКВД устроил Катынский расстрел. — Left.BY) и сотнями других государственных или местных правительственных учреждений. И, конечно, это делается на деньги, которые мы платим как налогоплательщики.

Так, если вам не повезло быть белорусом в Польше, польское государство обеспечит вам культ «Бурого», если вы еврей или словак — культ «Огня», если вы критически относитесь к католической церкви — не надейтесь, что вы когда-нибудь увидите на государственном телевидении неапологетическую программу об Иоанне Павле II. Иногда такие группы, низведённые до роли граждан второго сорта, очень многочисленны; так, если вы принадлежите к тем 33% или около того поляков, которые положительно оценивают военное положение 1981 года, польское государство также сделает всё, чтобы вас обидеть.

ps05031702

Надпись на табличке: «В память о евреях и словаках – жертвах Юзефа Кураса…» Фото: fondsk.ru

Правое крыло не только использует и полностью присваивает институты государственного исторического образования, но и имеет множество собственных частных пропагандистских и образовательных учреждений — журналы, телевидение, радиостанции, молодёжные организации — для дополнения общественного дискурса. С другой стороны, нарратив Института национальной памяти, давайте открыто признаем, почти не встречает интеллектуального сопротивления со стороны того, что в польской политике называется «левыми». В этой области «левые» почти ничего не создали. PRZEGLĄD (польское издание, в котором, напоминаем, была опубликована и эта статья. — Left.BY) является здесь одним из благородных исключений, но он не оказывает существенного влияния на парламентских «левых». В Третьей Республике Польша, как она была задумана и существует уже несколько десятилетий, практически нет места для какой-либо левой контр-пропаганды, которая могла бы прорваться в «мейнстрим».

«Левизна» — расплывчатое понятие в Третьей республике

Вопрос о «левизне» (lewicowości), о том, что такое левые, в чём состоит «левизна», остается очень неясным в Третьей республике. Это, конечно, производная от той «безнадёги», которой был «Союз демократических левых сил» (СДЛС; Sojusz Lewicy Demokratycznej — SLD), переименованный в «Новых левых» (Nowa Lewica — NL) в январе 2020 года.

Вышеупомянутая партия, хотя дважды побеждала на парламентских выборах (1993, 2001) и дважды на президентских (1995, 2000), каждый раз глубоко разочаровывала своих избирателей. Она обещала большую социальную защиту и мировоззренчески-нейтральное государство, практика же сразу после каждой последующей победы оказывалась диаметрально противоположной. Так, «левые» приватизировали больше, чем правые, сделали Трудовой кодекс более гибким, чем либералы, отдали Церкви больше собственности, чем правые, проявили больше энтузиазма к НАТО, США и участию Польши в американских интервенциях, чем некоторые консервативно-националистические группировки, и так далее. Это противоречило даже её самым основным интересам, потому что в целом это означало её постепенный упадок — из одного из главных лагерей в польской политике в партию второго ранга, не имеющую шансов на самостоятельное правление и лишь статистически представляющую собой конфликт между «Правом и Справедливостью» (Prawo i SprawiedliwośćPiS) и «Гражданской платформой« (Platforma Obywatelska Rzeczypospolitej Polskiej — PO)*.

* «Польско-польской» войной называют политическое противостояние с 2005 г. двух правых политических лагерей-партий, идейно порожденных профсоюзом «Солидарность»: «Гражданская платформа» и «Право и Справедливость». Причины их противоборства — не только личные амбиции их лидеров Д. Туска и Я. Качиньского, но и жёсткий раскол избирателей на «Польшу солидарную» и «Польшу либеральную». Парадоксальность польской партийной системы в том, что электорат обеих партий демонстрирует левые (этатистские и антилиберальные) взгляды. При этом электорат более правой «ПиС» является гораздо более левым, чем электорат «ГП» <…> Сами же левые сейчас не являются значимым политическим игроком и не обладают даже потенциальной поддержкой избирателей. — Свободная мысль.

Конечно, с левыми идеями в Третьей республике всё время активно боролись всевозможные либералы и консерваторы, требовавшие постоянного покаяния за авторитаризм эпохи ПНР. Как гласит известная максима Gazeta Wyborcza, «левым позволено меньше». Но именно SLD полностью согласилась с этой формулой! В конце концов, многие из ведущих лидеров «левых» — Барбара НОВАЦКАЯ, Бартош АРЛУКОВИЧ, Гжегож НАПЕРАЛЬСКИЙ, Марек БОРОВСКИЙ — открыто перешли на сторону либералов (все они или во главе своих новых организаций выступали и выступают в коалиции с «Гражданской платформой», или же вообще баллотировались по её спискам. — Left.BY). В нормальной стране это было бы сенсацией — лидер партии переходит к конкурентам! Какую ценность может представлять человек, который до сих пор декларировал совершенно другие принципы?

В Польше, однако, это вовсе не было сенсацией, потому что декларации «левых» о «социальной справедливости» или «светскости» были неуместны с оппортунистической практикой постоянного разочарования собственного электората. Да, это, пожалуй, самая яркая черта СДЛС/»Новых левых». Когда вы голосуете за правых в Польше, вы, по крайней мере, знаете, что они будут последовательно выдвигать свои требования, но когда вы голосуете за СДЛС/»Новых левых», вы можете заранее предположить, что эти депутаты забудут о своих обещаниях и не будут иметь никаких принципов.

Историческая тема вызывает невероятный резонанс в польском обществе — наверное, нужно быть депутатом от СДЛС, чтобы не понимать этого. Создается впечатление, что депутаты СДЛС — одна из немногих групп, которые не смотрят по телевизору 1 августа, 17 сентября, 11 ноября, 13 декабря или все новые серии «идентичности», или не понимают, для чего нужен правый Институт национальной памяти.

Казалось, что дно падения СДЛС было пройдено, когда 3 февраля 2011 года Cейм принял закон о введении праздника — Национального дня памяти «отверженных солдат» (или «проклятых солдат»; zołnierzy wyklętych). Он был принят 406 голосами из 417 присутствующих членов парламента. Только восемь депутатов были против — пять от «Гражданской платформы», два независимых и один от СДЛС (Артур ОСТРОВСКИЙ); трое воздержались. Из членов парламента от СДЛС 31 депутат высказался за законопроект! Какой уровень представляет тот, кто, будучи членом левой партии, голосует за культ «Курася-Огня», «Бурого» или «Гузара»? Что заставило депутатов СДЛС и «Польской социал-демократии» (Socjaldemokracja Polska — SDPL) поддержать культ убийц левых активистов, евреев, белорусов, крестьян, получивших землю в результате аграрной реформы и так далее? Все эти известные активисты «левых» решили встать на сторону «проклятых», борющихся против послевоенного польского государства, левого правительства и его социальных реформ.

Proklyatye-soldaty

Польша помнит «проклятых солдат», но забыла про героев коммунистического сопротивления. Фото: msses.ru

Отдельные жесты, наблюдаемые в последние годы и призванные доказать позитивные изменения — такие, как участие левых политиков в чествовании памяти жертв «Бурого» или уход депутатов от «Новых левых» из зала Сейма в феврале этого года, когда чествовали «Лупашко» — это всего лишь жесты, за которыми не скрывается какое-то более широкое и отдельное видение истории. На самом деле, даже они всё ещё непонятны для части парламентской фракции левых (klubu Lewicy; она была создана в 2019 г. «Новыми левыми» и «Левыми вместе» (Lewica Razem). — Left.BY). Год назад в Хелме и Замостье Моника ПАВЛОВСКА, заместитель председателя этого депутатского объединения, в лучшем случае воздавала должное «отверженным». Сегодня она является членом партии «Закон и Справедливость».

Самой большой загадкой для стороннего наблюдателя польской политической сцены является то, почему СДЛС не может открыто обратиться к тому, что является самым ценным в истории левых, то есть к периоду Народной Польши — времени величайших социальных реформ и величайшего цивилизационного скачка во всей польской истории. Именно тогда были отменены резкие классовые различия, ликвидированы бездомность и безработица, проведена земельная реформа, введена всеобщая система бесплатного здравоохранения и образования, создана система заботы о матери и ребенке (ясли, детские сады, декретные отпуска), отделена церковь от государства, достигнута независимость от иностранного капитала, страна быстро индустриализировалась и так далее. Однако для польских «левых» достижения ПНР являются наиболее табуированными. Заявления депутатов-«левых» относительно этого периода, как правило, повторяют тезисы либералов. Откуда берется эта инвалидность «левых»? Является ли это, например, вопросом слабости конкретных людей и их характера? Возможно, тоже, но это не самое главное. Причины такого положения дел в первую очередь материальные, а не психологические — они связаны с происхождением СДЛС как массы, унаследованной от партийно-государственной бюрократии («номенклатуры») ПНР.

Немного марксистской теории

Народная Польша представляла собой прогресс почти во всех сферах жизни, но в то же время это была система, в которой рабочий класс подвергался различным формам насилия со стороны привилегированной номенклатуры. Эта социальная система, импортированная из СССР, была лишена всякой возможности долгосрочного существования. Ещё в 1936 году Лев ТРОЦКИЙ — изгнанный Сталиным со-основатель СССР — писал в «Преданной революции» о нескольких вариантах будущего бюрократического социализма, каждый из которых означал его дестабилизацию и крах.

Как предсказывал Троцкий, победоносная интервенция Запада будет означать включение многих функционеров номенклатуры в новый капиталистический порядок. Но даже при длительном существовании бюрократической системы номенклатура сама инициирует возвращение капитализма:

«Допустим, однако, что ни революционная ни контр-революционная партии не овладевают властью. Бюрократия по-прежнему остается во главе государства. Социальные отношения и при этом условии не застынут. Никак нельзя рассчитывать и на то, что бюрократия мирно и добровольно откажется от самой себя в пользу социалистического равенства. Если сейчас, несмотря на слишком очевидные неудобства подобной операции, она сочла возможным ввести чины и ордена, то на дальнейшей стадии она должна будет неминуемо искать для себя опоры в имущественных отношениях. Можно возразить, что крупному бюрократу безразлично, каковы господствующие формы собственности, лишь бы они обеспечивали ему необходимый доход. Рассуждение это игнорирует не только неустойчивость прав бюрократа, но и вопрос о судьбе потомства. Новейший культ семьи не свалился с неба. Привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям. Но право завещания неотделимо от права собственности. Недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком. Победа бюрократии в этой решающей области означала бы превращение ее в новый имущий класс» Преданная революция«, 1936).

Поэтому крах реального социализма в конце 1980-х годов не был, вопреки сложившемуся мнению, поражением номенклатуры ПОРП, которая будет упорно бороться за сохранение старого порядка. Наоборот! Именно правящая номенклатура ПНР самостоятельно пришла к соглашению с руководителями «Солидарности» и с благословения церкви и США перешла к капиталистической реальности, к которой она была предрасположена, действительно предопределена, своими накопленными привилегиями. Привилегии, то есть нечто неопределённое, но способное закрепиться и легализоваться только в капиталистическом порядке.

О политических взглядах номенклатуры Троцкий, в свою очередь, писал следующее:

«Революционные элементы бюрократии, составляющие небольшое меньшинство, отражают, пассивно, правда, социалистические интересы пролетариата. Фашистские, вообще контрреволюционные элементы, непрерывно растущие, выражают все более последовательно интересы мирового империализма. Эти кандидаты на роль компрадоров не без основания считают, что новый правящий слой может застраховать свои привилегированные позиции лишь путем отказа от национализации, коллективизации и монополии внешней торговли, во имя усвоения «западной цивилизации», т.е. капитализма. Между этими двумя полюсами располагаются промежуточные, расплывчатые меньшевистски-эсэровски-либеральные тенденции, которые тяготеют к буржуазной демократии« Переходная программа«, 1938).

Стоит отметить, что уже в 1930-е годы номенклатура не была идеологически однородной и включала представителей практически всех политических направлений, но с наиболее слабым вариантом в пользу социального эгалитаризма. В польском случае в 1989 году вдруг выяснилось, что в руководстве ПОРП — Политбюро и ЦК (всего несколько сотен человек, включая заместителей членов ЦК) — вообще не было идейных коммунистов! Что ж, парадокс — необъяснимый без теории бюрократии!

В последующие годы бывшие члены руководства ПНР публично радовались рыночным реформам, вступлению в НАТО, подписанию Конкордата, «абортивному компромиссу»! Были даже те, кто осуждал коммунизм под знаменем правых, например, бывший секретарь ЦК ПОРП, а позже главный редактор Wprost Марек КРУЛЬ.

Без такой, обязательно краткой, истории номенклатуры невозможно понять, что после 1989 года у нас в Польше не было левого крыла, а только его муляж в виде «Союза демократических левых сил». Неумелость СДЛС была не функцией, например, нерешительности её лидеров, а системной особенностью, связанной с интересами и полным отсутствием идеалов (по крайней мере, в отношении левых идей) у определённого круга номенклатуры. С самого начала мы имели дело с объединением, не заинтересованным в защите достижений ПНР: национальной собственности, социальных прав, прав женщин, ветеранов и сотрудников вооружённых формирований (LWP, KBW, MO, ORMO, ZOMO) и так далее. Объединением, которое использовало левые лозунги только в целях избирательных кампаний. Однако левый электорат не знал или не понимал этого, поэтому голосовал за тех, кто ассоциировался у него с социализмом, секуляризмом и так далее. Понятно, что со временем пост-пнровский капитал симпатий к СДЛС был растрачен, голосование за эту политическую организацию всё больше становилось производной отчаяния перед лицом экспансии правых, а в электорате СДЛС появлялось всё больше людей с либеральными взглядами.

Стоит отметить, что «Союз демократических левых сил» — не единственные наследники польских коммунистов, оставившие свой след в политике этой страны на протяжении минувших десятилетий. В 1991-м ряд активистов ПОРП основали «Социал-демократический союз Польши», позже преобразованный в «Унию труда», которая несколько раз проводила депутатов в Сейм и даже получала места в правительствах, сформированных СЛДС. Однако с 2011 года партия является внепарламентской и особой активности не проявляет. Наиболее же радикальным наследником ПОРП был «Союз коммунистов «Пролетариат», который в 2002-м ликвидирован решением суда как организация, исповедующая тоталитарную идеологию. Часть его активистов создали маргинальную «Коммунистическую партию Польши», которую с 2013-го также пробуют запретить, но безуспешно. — Украина.ру

Отпустите псевдо-левых…

После более чем 30-летней истории «Союза демократических левых сил» вера в то, что эта формация может проснуться и признать реальные традиции польских левых, похожа на «ожидание Годо». В целом, доверие к партии является её самой слабой стороной. Кто ещё верит, когда перед каждыми последующими выборами СДЛС/»Новых левых» обещает решить вопрос о законе против абортов и конкордате? Только те, кто забыл всю историю этой группировки до настоящего времени, особенно годы правления этого политического лагеря.

Мы знаем, что с самого начала нам пришлось иметь дело с безыдейной позицией в руководстве СЛДС. Мы не знаем — и не узнаем ещё много лет — в какой степени «левые», родившиеся в Третьей польской республике, были подвержены неформальному влиянию иностранных служб. Публикация, аналогичная книге Сета Г. ДЖОНСА о финансировании ЦРУ «Солидарности», была бы очень полезной. Эта тема явно табуирована в польских общественных дебатах, но всё же как ЦРУ влияло на руководство ПОРП/СЛДС? Этот вопрос не является креном в сторону теорий заговора — пожалуйста, ознакомьтесь с работой Сета Г. ДЖОНСА. Просто так действуют сверхдержавы, когда страна попадает в сферу их влияния. И я завидую нашим внукам, которые прочтут эту дополнительную книгу. Перефразируя Михаила БУЛГАКОВА — архивы не горят!

Следует, однако, закончить на оптимистической ноте: в Польше по очень многим темам — социальная политика, историческая политика, светскость государства, восточная политика — статистически подтверждённые большие группы граждан левой ориентации не представлены в Сейме. С точки зрения исторической политики левых то, что делает PRZEGLĄD, бесценно. Пусть мы доживём до того дня, когда этот развитый интеллектуальный капитал объединится с новыми левыми, возникающими хотя бы из протестов, подобных демонстрациям за права женщин осенью 2020 года. Этим новым левым придётся бороться как с массовым наследием «Союза демократических левых сил»/ «Новых левых», так и с нарративами и мифами либерализма от Института национальной памяти.

Перевод с польского

______

Читать ещё:

К результатам парламентских выборов в Польше: левые возвращаются…

В польском городе Замоcць в порядке декоммунизации убрали памятную доску с дома, который долго считался родным домом Розы ЛЮКСЕМБУРГ

Польша на пути «бескомпромиссной декоммунизации»: польский Сейм окончательно узаконил снос памятников, установленных в честь Красной армии

В Польше демонтируют монументы, установленные «под давлением коммунистических властей», — но «давят» теперь националисты

В Польше решили покончить с коммунизмом


Comments are closed.

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Почему у левых нет собственной исторической политики?

or-50194 31/05/2022

«Почему у левых нет собственной исторической политики?» — вопрошает польский историк, доктор гуманитарных наук, преподаватель исторического факультета Варшавского университета Август ГРАБСКИЙ, и добавляет, что нарративы польского Института национальной памяти (Instytut Pamięci Narodowej — IPN) практически не встречают интеллектуального сопротивления со стороны левой части польской политической сцены. Об этом он пишет в своей авторской колонке «Dlaczego lewica nie prowadzi własnej polityki historycznej?» для польского еженедельника Przegląd.

or-50194

«Марш проклятых солдат» в Гайновке Подляского воеводства в 2018 году. Фото: newsweek.pl

Нам, наверное, тоже стоило бы задуматься над своими левыми историческими позициями в ситуации, когда, с одной стороны, белорусские власти пытаются приватизировать право на «историческую память», отчаянно метаясь между национал-либеральными мифами и советскими и около того наррациями, а с другой — когда национал-демократы пытаются навязать своё альтернативное антикоммунистическое видение, в том числе — и прежде всего — связанное с признанными злодеями времён Великой Отечественной войны.

______

Историческая политика польского государства служит только интересам правого крыла и католической церкви. Хотя мы все знаем банальности о государстве как общем благе, его нынешняя историческая политика не отражает опыт, чувствительность или память значительной части польского населения. Таким образом, в символическом выражении государство превращает различные группы нашего общества в граждан второго сорта. Это касается религиозных, национальных и сексуальных меньшинств, неверующих или критикующих католическую церковь, сторонников левых взглядов, критикующих «наследие «Солидарности» и так далее. Опыт этих групп и их видение истории игнорируется, обесценивается или даже высмеивается Институтом национальной памяти, Институтом Пилецкого, Музеем Второй мировой войны (концепция которого, как говорят, понятна с первых залов — Сталин и Гитлер поделили в 39-м году Польшу, потом НКВД устроил Катынский расстрел. — Left.BY) и сотнями других государственных или местных правительственных учреждений. И, конечно, это делается на деньги, которые мы платим как налогоплательщики.

Так, если вам не повезло быть белорусом в Польше, польское государство обеспечит вам культ «Бурого», если вы еврей или словак — культ «Огня», если вы критически относитесь к католической церкви — не надейтесь, что вы когда-нибудь увидите на государственном телевидении неапологетическую программу об Иоанне Павле II. Иногда такие группы, низведённые до роли граждан второго сорта, очень многочисленны; так, если вы принадлежите к тем 33% или около того поляков, которые положительно оценивают военное положение 1981 года, польское государство также сделает всё, чтобы вас обидеть.

ps05031702

Надпись на табличке: «В память о евреях и словаках – жертвах Юзефа Кураса…» Фото: fondsk.ru

Правое крыло не только использует и полностью присваивает институты государственного исторического образования, но и имеет множество собственных частных пропагандистских и образовательных учреждений — журналы, телевидение, радиостанции, молодёжные организации — для дополнения общественного дискурса. С другой стороны, нарратив Института национальной памяти, давайте открыто признаем, почти не встречает интеллектуального сопротивления со стороны того, что в польской политике называется «левыми». В этой области «левые» почти ничего не создали. PRZEGLĄD (польское издание, в котором, напоминаем, была опубликована и эта статья. — Left.BY) является здесь одним из благородных исключений, но он не оказывает существенного влияния на парламентских «левых». В Третьей Республике Польша, как она была задумана и существует уже несколько десятилетий, практически нет места для какой-либо левой контр-пропаганды, которая могла бы прорваться в «мейнстрим».

«Левизна» — расплывчатое понятие в Третьей республике

Вопрос о «левизне» (lewicowości), о том, что такое левые, в чём состоит «левизна», остается очень неясным в Третьей республике. Это, конечно, производная от той «безнадёги», которой был «Союз демократических левых сил» (СДЛС; Sojusz Lewicy Demokratycznej — SLD), переименованный в «Новых левых» (Nowa Lewica — NL) в январе 2020 года.

Вышеупомянутая партия, хотя дважды побеждала на парламентских выборах (1993, 2001) и дважды на президентских (1995, 2000), каждый раз глубоко разочаровывала своих избирателей. Она обещала большую социальную защиту и мировоззренчески-нейтральное государство, практика же сразу после каждой последующей победы оказывалась диаметрально противоположной. Так, «левые» приватизировали больше, чем правые, сделали Трудовой кодекс более гибким, чем либералы, отдали Церкви больше собственности, чем правые, проявили больше энтузиазма к НАТО, США и участию Польши в американских интервенциях, чем некоторые консервативно-националистические группировки, и так далее. Это противоречило даже её самым основным интересам, потому что в целом это означало её постепенный упадок — из одного из главных лагерей в польской политике в партию второго ранга, не имеющую шансов на самостоятельное правление и лишь статистически представляющую собой конфликт между «Правом и Справедливостью» (Prawo i SprawiedliwośćPiS) и «Гражданской платформой« (Platforma Obywatelska Rzeczypospolitej Polskiej — PO)*.

* «Польско-польской» войной называют политическое противостояние с 2005 г. двух правых политических лагерей-партий, идейно порожденных профсоюзом «Солидарность»: «Гражданская платформа» и «Право и Справедливость». Причины их противоборства — не только личные амбиции их лидеров Д. Туска и Я. Качиньского, но и жёсткий раскол избирателей на «Польшу солидарную» и «Польшу либеральную». Парадоксальность польской партийной системы в том, что электорат обеих партий демонстрирует левые (этатистские и антилиберальные) взгляды. При этом электорат более правой «ПиС» является гораздо более левым, чем электорат «ГП» <…> Сами же левые сейчас не являются значимым политическим игроком и не обладают даже потенциальной поддержкой избирателей. — Свободная мысль.

Конечно, с левыми идеями в Третьей республике всё время активно боролись всевозможные либералы и консерваторы, требовавшие постоянного покаяния за авторитаризм эпохи ПНР. Как гласит известная максима Gazeta Wyborcza, «левым позволено меньше». Но именно SLD полностью согласилась с этой формулой! В конце концов, многие из ведущих лидеров «левых» — Барбара НОВАЦКАЯ, Бартош АРЛУКОВИЧ, Гжегож НАПЕРАЛЬСКИЙ, Марек БОРОВСКИЙ — открыто перешли на сторону либералов (все они или во главе своих новых организаций выступали и выступают в коалиции с «Гражданской платформой», или же вообще баллотировались по её спискам. — Left.BY). В нормальной стране это было бы сенсацией — лидер партии переходит к конкурентам! Какую ценность может представлять человек, который до сих пор декларировал совершенно другие принципы?

В Польше, однако, это вовсе не было сенсацией, потому что декларации «левых» о «социальной справедливости» или «светскости» были неуместны с оппортунистической практикой постоянного разочарования собственного электората. Да, это, пожалуй, самая яркая черта СДЛС/»Новых левых». Когда вы голосуете за правых в Польше, вы, по крайней мере, знаете, что они будут последовательно выдвигать свои требования, но когда вы голосуете за СДЛС/»Новых левых», вы можете заранее предположить, что эти депутаты забудут о своих обещаниях и не будут иметь никаких принципов.

Историческая тема вызывает невероятный резонанс в польском обществе — наверное, нужно быть депутатом от СДЛС, чтобы не понимать этого. Создается впечатление, что депутаты СДЛС — одна из немногих групп, которые не смотрят по телевизору 1 августа, 17 сентября, 11 ноября, 13 декабря или все новые серии «идентичности», или не понимают, для чего нужен правый Институт национальной памяти.

Казалось, что дно падения СДЛС было пройдено, когда 3 февраля 2011 года Cейм принял закон о введении праздника — Национального дня памяти «отверженных солдат» (или «проклятых солдат»; zołnierzy wyklętych). Он был принят 406 голосами из 417 присутствующих членов парламента. Только восемь депутатов были против — пять от «Гражданской платформы», два независимых и один от СДЛС (Артур ОСТРОВСКИЙ); трое воздержались. Из членов парламента от СДЛС 31 депутат высказался за законопроект! Какой уровень представляет тот, кто, будучи членом левой партии, голосует за культ «Курася-Огня», «Бурого» или «Гузара»? Что заставило депутатов СДЛС и «Польской социал-демократии» (Socjaldemokracja Polska — SDPL) поддержать культ убийц левых активистов, евреев, белорусов, крестьян, получивших землю в результате аграрной реформы и так далее? Все эти известные активисты «левых» решили встать на сторону «проклятых», борющихся против послевоенного польского государства, левого правительства и его социальных реформ.

Proklyatye-soldaty

Польша помнит «проклятых солдат», но забыла про героев коммунистического сопротивления. Фото: msses.ru

Отдельные жесты, наблюдаемые в последние годы и призванные доказать позитивные изменения — такие, как участие левых политиков в чествовании памяти жертв «Бурого» или уход депутатов от «Новых левых» из зала Сейма в феврале этого года, когда чествовали «Лупашко» — это всего лишь жесты, за которыми не скрывается какое-то более широкое и отдельное видение истории. На самом деле, даже они всё ещё непонятны для части парламентской фракции левых (klubu Lewicy; она была создана в 2019 г. «Новыми левыми» и «Левыми вместе» (Lewica Razem). — Left.BY). Год назад в Хелме и Замостье Моника ПАВЛОВСКА, заместитель председателя этого депутатского объединения, в лучшем случае воздавала должное «отверженным». Сегодня она является членом партии «Закон и Справедливость».

Самой большой загадкой для стороннего наблюдателя польской политической сцены является то, почему СДЛС не может открыто обратиться к тому, что является самым ценным в истории левых, то есть к периоду Народной Польши — времени величайших социальных реформ и величайшего цивилизационного скачка во всей польской истории. Именно тогда были отменены резкие классовые различия, ликвидированы бездомность и безработица, проведена земельная реформа, введена всеобщая система бесплатного здравоохранения и образования, создана система заботы о матери и ребенке (ясли, детские сады, декретные отпуска), отделена церковь от государства, достигнута независимость от иностранного капитала, страна быстро индустриализировалась и так далее. Однако для польских «левых» достижения ПНР являются наиболее табуированными. Заявления депутатов-«левых» относительно этого периода, как правило, повторяют тезисы либералов. Откуда берется эта инвалидность «левых»? Является ли это, например, вопросом слабости конкретных людей и их характера? Возможно, тоже, но это не самое главное. Причины такого положения дел в первую очередь материальные, а не психологические — они связаны с происхождением СДЛС как массы, унаследованной от партийно-государственной бюрократии («номенклатуры») ПНР.

Немного марксистской теории

Народная Польша представляла собой прогресс почти во всех сферах жизни, но в то же время это была система, в которой рабочий класс подвергался различным формам насилия со стороны привилегированной номенклатуры. Эта социальная система, импортированная из СССР, была лишена всякой возможности долгосрочного существования. Ещё в 1936 году Лев ТРОЦКИЙ — изгнанный Сталиным со-основатель СССР — писал в «Преданной революции» о нескольких вариантах будущего бюрократического социализма, каждый из которых означал его дестабилизацию и крах.

Как предсказывал Троцкий, победоносная интервенция Запада будет означать включение многих функционеров номенклатуры в новый капиталистический порядок. Но даже при длительном существовании бюрократической системы номенклатура сама инициирует возвращение капитализма:

«Допустим, однако, что ни революционная ни контр-революционная партии не овладевают властью. Бюрократия по-прежнему остается во главе государства. Социальные отношения и при этом условии не застынут. Никак нельзя рассчитывать и на то, что бюрократия мирно и добровольно откажется от самой себя в пользу социалистического равенства. Если сейчас, несмотря на слишком очевидные неудобства подобной операции, она сочла возможным ввести чины и ордена, то на дальнейшей стадии она должна будет неминуемо искать для себя опоры в имущественных отношениях. Можно возразить, что крупному бюрократу безразлично, каковы господствующие формы собственности, лишь бы они обеспечивали ему необходимый доход. Рассуждение это игнорирует не только неустойчивость прав бюрократа, но и вопрос о судьбе потомства. Новейший культ семьи не свалился с неба. Привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям. Но право завещания неотделимо от права собственности. Недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком. Победа бюрократии в этой решающей области означала бы превращение ее в новый имущий класс» Преданная революция«, 1936).

Поэтому крах реального социализма в конце 1980-х годов не был, вопреки сложившемуся мнению, поражением номенклатуры ПОРП, которая будет упорно бороться за сохранение старого порядка. Наоборот! Именно правящая номенклатура ПНР самостоятельно пришла к соглашению с руководителями «Солидарности» и с благословения церкви и США перешла к капиталистической реальности, к которой она была предрасположена, действительно предопределена, своими накопленными привилегиями. Привилегии, то есть нечто неопределённое, но способное закрепиться и легализоваться только в капиталистическом порядке.

О политических взглядах номенклатуры Троцкий, в свою очередь, писал следующее:

«Революционные элементы бюрократии, составляющие небольшое меньшинство, отражают, пассивно, правда, социалистические интересы пролетариата. Фашистские, вообще контрреволюционные элементы, непрерывно растущие, выражают все более последовательно интересы мирового империализма. Эти кандидаты на роль компрадоров не без основания считают, что новый правящий слой может застраховать свои привилегированные позиции лишь путем отказа от национализации, коллективизации и монополии внешней торговли, во имя усвоения «западной цивилизации», т.е. капитализма. Между этими двумя полюсами располагаются промежуточные, расплывчатые меньшевистски-эсэровски-либеральные тенденции, которые тяготеют к буржуазной демократии« Переходная программа«, 1938).

Стоит отметить, что уже в 1930-е годы номенклатура не была идеологически однородной и включала представителей практически всех политических направлений, но с наиболее слабым вариантом в пользу социального эгалитаризма. В польском случае в 1989 году вдруг выяснилось, что в руководстве ПОРП — Политбюро и ЦК (всего несколько сотен человек, включая заместителей членов ЦК) — вообще не было идейных коммунистов! Что ж, парадокс — необъяснимый без теории бюрократии!

В последующие годы бывшие члены руководства ПНР публично радовались рыночным реформам, вступлению в НАТО, подписанию Конкордата, «абортивному компромиссу»! Были даже те, кто осуждал коммунизм под знаменем правых, например, бывший секретарь ЦК ПОРП, а позже главный редактор Wprost Марек КРУЛЬ.

Без такой, обязательно краткой, истории номенклатуры невозможно понять, что после 1989 года у нас в Польше не было левого крыла, а только его муляж в виде «Союза демократических левых сил». Неумелость СДЛС была не функцией, например, нерешительности её лидеров, а системной особенностью, связанной с интересами и полным отсутствием идеалов (по крайней мере, в отношении левых идей) у определённого круга номенклатуры. С самого начала мы имели дело с объединением, не заинтересованным в защите достижений ПНР: национальной собственности, социальных прав, прав женщин, ветеранов и сотрудников вооружённых формирований (LWP, KBW, MO, ORMO, ZOMO) и так далее. Объединением, которое использовало левые лозунги только в целях избирательных кампаний. Однако левый электорат не знал или не понимал этого, поэтому голосовал за тех, кто ассоциировался у него с социализмом, секуляризмом и так далее. Понятно, что со временем пост-пнровский капитал симпатий к СДЛС был растрачен, голосование за эту политическую организацию всё больше становилось производной отчаяния перед лицом экспансии правых, а в электорате СДЛС появлялось всё больше людей с либеральными взглядами.

Стоит отметить, что «Союз демократических левых сил» — не единственные наследники польских коммунистов, оставившие свой след в политике этой страны на протяжении минувших десятилетий. В 1991-м ряд активистов ПОРП основали «Социал-демократический союз Польши», позже преобразованный в «Унию труда», которая несколько раз проводила депутатов в Сейм и даже получала места в правительствах, сформированных СЛДС. Однако с 2011 года партия является внепарламентской и особой активности не проявляет. Наиболее же радикальным наследником ПОРП был «Союз коммунистов «Пролетариат», который в 2002-м ликвидирован решением суда как организация, исповедующая тоталитарную идеологию. Часть его активистов создали маргинальную «Коммунистическую партию Польши», которую с 2013-го также пробуют запретить, но безуспешно. — Украина.ру

Отпустите псевдо-левых…

После более чем 30-летней истории «Союза демократических левых сил» вера в то, что эта формация может проснуться и признать реальные традиции польских левых, похожа на «ожидание Годо». В целом, доверие к партии является её самой слабой стороной. Кто ещё верит, когда перед каждыми последующими выборами СДЛС/»Новых левых» обещает решить вопрос о законе против абортов и конкордате? Только те, кто забыл всю историю этой группировки до настоящего времени, особенно годы правления этого политического лагеря.

Мы знаем, что с самого начала нам пришлось иметь дело с безыдейной позицией в руководстве СЛДС. Мы не знаем — и не узнаем ещё много лет — в какой степени «левые», родившиеся в Третьей польской республике, были подвержены неформальному влиянию иностранных служб. Публикация, аналогичная книге Сета Г. ДЖОНСА о финансировании ЦРУ «Солидарности», была бы очень полезной. Эта тема явно табуирована в польских общественных дебатах, но всё же как ЦРУ влияло на руководство ПОРП/СЛДС? Этот вопрос не является креном в сторону теорий заговора — пожалуйста, ознакомьтесь с работой Сета Г. ДЖОНСА. Просто так действуют сверхдержавы, когда страна попадает в сферу их влияния. И я завидую нашим внукам, которые прочтут эту дополнительную книгу. Перефразируя Михаила БУЛГАКОВА — архивы не горят!

Следует, однако, закончить на оптимистической ноте: в Польше по очень многим темам — социальная политика, историческая политика, светскость государства, восточная политика — статистически подтверждённые большие группы граждан левой ориентации не представлены в Сейме. С точки зрения исторической политики левых то, что делает PRZEGLĄD, бесценно. Пусть мы доживём до того дня, когда этот развитый интеллектуальный капитал объединится с новыми левыми, возникающими хотя бы из протестов, подобных демонстрациям за права женщин осенью 2020 года. Этим новым левым придётся бороться как с массовым наследием «Союза демократических левых сил»/ «Новых левых», так и с нарративами и мифами либерализма от Института национальной памяти.

Перевод с польского

______

Читать ещё:

К результатам парламентских выборов в Польше: левые возвращаются…

В польском городе Замоcць в порядке декоммунизации убрали памятную доску с дома, который долго считался родным домом Розы ЛЮКСЕМБУРГ

Польша на пути «бескомпромиссной декоммунизации»: польский Сейм окончательно узаконил снос памятников, установленных в честь Красной армии

В Польше демонтируют монументы, установленные «под давлением коммунистических властей», — но «давят» теперь националисты

В Польше решили покончить с коммунизмом

By
@
backtotop