Алексей САХНИН. Беларусь в идеологическом вакууме

Гражданское противостояние в Беларуси закончилось крахом идеологии — как таковой, — считает российский левый активист, историк, журналист и один из основателей и координаторов «Левого фронта» Алексей САХНИН. Вышедшая в культовом левом западном издании New Left Review его статья про Беларусь, озаглавленная The Opposition Business, вызвала много «шума» в белорусском левом сообществе, однако пресловутый языковой барьер не позволял ознакомиться с ней всем. С любезного согласия тов. Сахнина мы публикуем авторский русскоязычный вариант его статьи.

lukashenko-1

Фотоколлаж: The Bell

_______

В конце июня Евросоюз ввёл уже четвёртый пакет санкций против Белоруссии в ответ на инцидент с самолётом Ryanair и задержание журналиста Романа ПРОТАСЕВИЧА. Новые санкции затрагивают ключевые сферы белорусской экономики. Речь об ограничении торговли калийными удобрениями, нефтью, табачной продукцией и доступа Минска к рынкам капитала ЕС. Аналогичные «рестрикции» обещает ввести и Вашингтон.

Тем не менее, по итогам годового противостояния с могущественной западной коалицией, режим Александра ЛУКАШЕНКО выглядит, как Давид, одержавший невероятную победу над превосходящим его по всем статьям Голиафом. Поддерживаемая американским и европейскими правительствами оппозиция разгромлена, массовое протестное движение практически сошло на нет, а его сторонники деморализованы.

Впрочем, триумф официального Минска омрачает то, что за год конфликта режим практически потерял массовую поддержку простых белорусов.

Идеологический крах режима

Александр ЛУКАШЕНКО правит 10-миллионной Белоруссией с 1994 года. Десятилетиями прочность его власти опиралась на «особый белорусский путь», резко отличавший республику от других пост-социалистических стран. Первые три года после развала СССР в Беларуси проводился радикальный рыночный курс, который вызвал экономический и социальный крах и массовое недовольство. Лукашенко замедлил приватизацию, частично восстановил контроль над ценами, систему централизованного управления и элементы планирования. Он восстановил экономические связи с Россией и часть социальных гарантий времён СССР. Промышленность осталась под государственным контролем и катастрофической деиндустриализации не произошло. А с 1995 начался довольно быстрый рост.

Данные Всемирного банка и Белстата показывают: с 1990 г. реальный ВВП Белоруссии вырос вдвое, промышленное производство – втрое, производство сельхозпродукции – на 37%. Для сравнения: в России реальный ВВП за 30 лет вырос только на 20%. ВВП на душу населения в Белоруссии меньше, чем в Европе, но разрыв сокращается. По темпам роста белорусская экономика превзошла не только Украину и Россию, но и Польшу, и Прибалтику. В 1995 году среднедушевой ВВП по ППС в Белоруссии был 47% от польского, сейчас — 59%. При этом в стране один из самых низких уровней социального неравенства в Европе (доходы 10% самых богатых граждан в 6 раз превышают доходы 10% самых бедных. Для сравнения: в Польше или Швеции – в 7,3 раза, в Латвии и Литве – в 11 раз, в России – в 15,4 раза).

Неудивительно, что эти успехи превратили Лукашенко в самого популярного политика на всём постсоветском пространстве. В самой Беларуси абсолютное большинство граждан поддерживали президента, уважительно называя его «батька» — отец. Даже российские политики в начале века опасались идти на политическую интеграцию с соседней республикой, из-за риска, что минский «батька» выиграет выборы и займёт место в Кремле.

Однако Лукашенко не пытался конвертировать свою популярность в какую-то стройную идеологию и тем более массовое движение. Его режим оставался сугубо бюрократическим (правильнее сказать авторитарно-персоналистским, который, разумеется, всегда и во всём опирается на бюрократию. — Left.BY). Любая низовая инициатива воспринималась чиновниками с подозрением и подавлялась. Власти и пропагандистский аппарат последовательно занимались демобилизацией даже лояльных сторонников: никакое участие снизу «батьке» было не нужно. Он вернул некоторые советские символы: флаг и гимн БССР (гимн и даже празднование дня Октябрьской революции 7 ноября. Но этими символическими шагами «левизна» режима и ограничилась. Социально-экономические успехи гарантировали пассивную лояльность абсолютного большинства населения, а либерально-националистическая оппозиция оставалась маргинальной и непопулярной.

Но ситуация стала меняться после начала глобального экономического кризиса. При всей своей специфике, Беларусь вовсе не пыталась строить социализм или даже восстановить советскую экономическую модель. Наоборот, республика интенсивно интегрировалась в глобальный рынок. Страна критически зависела от поставок энергоносителей из РФ. А российские олигархи пытались добиться от Минска разрешения на приватизацию газотранспортной системы и нефтеперерабатывающей промышленности. Это вело к постоянным трениям с Москвой. Но росла и зависимость от западных рынков (сейчас это делает республику уязвимой перед санкциями).

В 2010-х падение спроса на мировом рынке и протекционистские меры западных правительств лишили белорусскую экономику динамики. Чтобы сделать свою продукцию более конкурентоспособной, власти дважды провели девальвацию национальной валюты. Реальные доходы населения упали. В борьбе с безработицей Лукашенко раздувал госсектор, что сказалось на его эффективности. Денег в бюджете на социальные программы не хватало. Тогда правительство подняло пенсионный возраст. Власти проводят дозированную приватизацию – частный сектор постепенно растёт (а вместе с ним и неравенство). Режим не церемонился с трудовыми правами белорусов. В стране ввели систему краткосрочных контрактов, которые нужно возобновлять каждый год (на самом деле контракты могут заключаться сроком до пяти лет, но без гарантии продления и каких-либо выплат по их окончании. — Left.BY). В итоге работники попали в унизительную зависимость от работодателя. Наконец, в попытке пополнить бюджет и взять под контроль «теневую экономику», власти приняли крайне непопулярный закон «о тунеядцах», по которому все граждане, у которых нет официального трудоустройства, обязаны платить в бюджет фиксированную сумму штрафа. Постепенно увеличилась и доля платных услуг в бюджетной сфере. «Социальный государственный капитализм» Лукашенко «сел на мель» глобального кризиса.

Даже успехи оборачивались проблемами. Администрация Лукашенко создала один из самых успешных в мире IT-кластеров. В нём трудится более 100 тысяч человек (при населении в 10 млн). С 2011 по 2014 год инвестиции в ИКТ-сектор выросли на 290% — до $1,47 млрд. С 2005 по 2016 год экспорт ИТ-услуг и продуктов вырос в 30 раз, а доля ИТ-экспорта в общем объёме экспорта товаров и услуг Беларуси выросла с 0,16% до 3,25%. Мобильные приложения, созданные резидентами ПВТ, использует более миллиарда людей в 150 странах мира. ПО, разработанное резидентами ПВТ в 2016 году, поступило «на вооружение» в 67 стран. 49,1% экспорта пришлось на Западную Европу, а 43,1% — на США. Зарплата в отрасли в 5 раз выше, чем в среднем по экономике — $2000 против 400. Но именно эти «привилегированные» специалисты и стали ядром протестного движения. Эти люди были полностью встроены в глобальную экономику, получали зарплаты и гонорары от ТНК, а неповоротливое белорусское «социальное государство» воспринимали как атавизм социализма.

«У нас появились буржуйчики, богатые люди, айтишники, которых я создал вот этими ручищами, предоставив условия такие, какие нигде не могут предоставить лучше, — жаловался на них сам президент Лукашенко – А теперь им захотелось власти».*

* Справедливости надо заметить, что эти «буржуйчики-айтишники» мало участвовали и в формировании фондов общественного потребления: при «плоской шкале» подоходного налога в Беларуси в 12% они уплачивали только 10%, также они были освобождены от обязанности участвовать в формировании фонда «материнского капитала» в 1% от зарплаты, их работодатели уплачивали взносы в Фонд социальной защиты населения не от реального фонда оплаты труда, а «по среднему в Беларуси». — Left.BY.

Эти противоречия и трудности постепенно размывали казавшийся незыблемым рейтинг президента. Но власти не пытались мобилизовать поддержку общества. Такие меры подрывали бы и всевластие бюрократии, и требовали бы отказаться от ползучей либерализации, в которой окружение Лукашенко видело выход из кризиса. Напротив, «батька» всё чаще заигрывал с националистическими настроениями и прозападными симпатиями. Это должно было выбить главные козыри из рук оппозиции, и укрепить пошатнувшуюся идеологическую легитимность режима.

Беларусь не признала присоединения Крыма к России в 2014-м. Пророссийских активистов Лукашенко назвал тогда «диверсантами»**. Лукашенко неожиданно произнёс одно из своих президентских посланий не на русском, а на белорусском языке, что было ясным сигналом националистического поворота. Власти увеличили часы белорусского языка в школах, ввели несколько «этнических праздников». На пресс-конференции в 2014 году Лукашенко критиковал официальную Москву, а потом заявил, что Смоленск, Брянск и Псков якобы принадлежали Беларуси. Это прямой отсыл к нарративу ультраправых, которые отождествляют Беларусь со средневековым Великим княжеством Литовским. Это даже подтолкнуло многих правых оппозиционеров к тому, чтобы объявить о тактическом союзе с президентом против российского реваншизма. Кокетничая с национализмом, Лукашенко не забывал делать реверансы и Западу. Ещё в 2017 президент называл себя сторонником ЕС***.

** На самом деле, тогда Лукашенко назвал «диверсантами» тех, кто говорил о якобы имевшем место быть ущемлении русского языка в Беларуси. По его словам, «есть отморозки», которые «создают почву для противоречий в нашей стране». «Уж слишком мы осторожно поддерживаем белорусский язык, — сказал тогда он. — Но упрекнуть нас в том, что мы русский язык не уважаем или принижаем, это сродни преступлению. Поэтому я поставил задачу Комитету госбезопасности к таким людям подходить как к диверсантам». — 21.BY.

*** Лукашенко тогда заявил, что Минск является сторонником стабильной и объединенной Европы и намерен развивать сотрудничество с Евросоюзом. По его словам, «чего бы это ни стоило, ЕС надо сохранить». «Если она исчезнет — быть беде. Поэтому все ваши «брекситы», националистические движения я не воспринимаю», — сказал в марте 2017 г. белорусский лидер. Но месяцем ранее он успел всех заверить, что Беларусь не собирается «разворачиваться» на Запад. — РИА Новости.

Но эта стратегия провалилась. Либерально-националистическая оппозиция не сплотилась вокруг «последнего диктатора Европы». Когда страх перед российским экспансионизмом прошёл, она вновь объявила Лукашенко своим экзистенциальным врагом. А вот для лояльного большинства националистический «флирт» президента сыграл дезориентирующую роль. Рассыпались последние остатки их идеологических представлений. Президент, которого они поддерживали за социальный курс и дружбу с Россией перестал быть и социальным, и всё больше примерял на себя роль критика и врага Москвы. Из двух идеологических лагерей в обществе, к 2020 году провластный просто «рассыпался» – в первую очередь, благодаря действиям самой власти.

Роман Протасевич и кризис прозападной идеологии

Масштабы протестного движения в Беларуси в 2020 году впечатляют. По оценкам Chartman House в нём приняли участие до 1 млн человек, т.е. более 10% населения. В соответствии с данными Берлинского Центра восточноевропейских и международных исследований, чуть менее половины (45%) белорусов поддерживают протестующих (29% полностью и 16% частично), только треть (32%: 20% полностью и 12% частично) не согласны с ними (с учётом пенсионеров и жителей села, оставшихся за пределами исследования, сторонников и противников оппозиции примерно равное количество)****.

**** Традиционный электорат Александра ЛУКАШЕНКО, — та самая «глубинная Беларусь», жители сёл и малых городов с невысоким уровнем образования, среди которых доминируют пенсионеры, — из обоих исследований был фактически исключён. «Вполне возможно, что поддержка Лукашенко и его политики может быть немного выше, чем показывает этот опрос, поскольку сторонники Лукашенко, как правило, менее социально и экономически активны, чем его недоброжелатели», — признал даже автор первого исследования, научный сотрудник Chatham House Рыгор АСТАПЕНЯ. Left.BY.

Но либерально-националистическая оппозиция не сумела или не захотела предложить стране популярную социальную программу. Это откололо от движения индустриальный рабочий класс и часть социальных низов. Главную силу протестам придавала не убедительность оппозиционной альтернативы, а ошибки самой власти, полицейское насилие и репрессии.

Репрессии действительно оказались очень жестокими. Только в первые четыре дня протестов было задержано около 7 тысяч человек, а за несколько месяцев число задержанных за участие в акциях протеста достигло 33 тысяч. От 4 до 7 протестующих погибли, 6 пропали без вести, более 200 были ранены. Уже в начале сентября в ООН заявляли о более чем 450 случаев пыток. Более 4 тысяч человек подали жалобы на превышение белорусской милицией своих полномочий. Число уголовных дел против участников протестов к апрелю 2021 достигло 3 тысяч — это 10% всех уголовных дел в стране. Но было бы упрощением считать, что репрессии это единственный или главный фактор поражения. Не менее важным оказался и кризис, охвативший саму оппозицию. Оценить его позволяют откровения Романа ПРОТАСЕВИЧА, которого белорусские спецслужбы арестовали 23 мая после посадки рейса Ryanair в минском аэропорту.

Вопреки ожиданиям оппозиционеров, Протасевич быстро пошёл на сотрудничество с режимом и принимает активное участие в пропагандистской кампании на стороне белорусских властей.

Отец Протасевича, находящийся в Польше, заявил, что его сын оказался в безвыходной ситуации и его заставляют говорить выгодные Лукашенко вещи. Либеральные СМИ в РФ и РБ, а также большинство западных медиа также придерживаются этой точки зрения. Журналисты BBC демонстративно ушли с организованной властями пресс-конференции Протасевича, в знак протеста против «пыток» и «принуждения». Однако, в белорусских тюрьмах находится целый ряд оппозиционных политиков и функционеров. Кандидаты в президенты Сергей ТИХАНОВСКИЙ и Виктор БАБАРИКО, координатор штаба последнего Мария КОЛЕСНИКОВА и многие другие вовсе не делают «покаянных» заявлений и не «срывают покровы» с оппозиции. Наоборот, некоторые из них продолжают вести себя подчёркнуто резко и независимо даже с самим Лукашенко. Сам Протасевич неоднократно заявлял, что никто его не пытает, и не принуждает говорить то, что он не хочет, а его действия являются осознанным выбором.

25 июня Протасевич и его девушка заключили сделку со следствием и были отпущены из СИЗО под домашний арест. Возможно, в искреннюю мотивацию Протасевича «перейти» линию информационного фронта поверили даже спецслужбы Лукашенко. Что может питать её, кроме страха?

Роман ПРОТАСЕВИЧ был активистом оппозиции и ярким представителем её идеологии, мировоззрения и ценностей, начиная с 2010 года. Эти ценности и привели его в 2014 году в Украину, где «народные протесты против авторитаризма» привели к власти коалицию либералов и националистов. Ещё на свободе Протасевич говорил, что воевал на Донбассе в составе ультраправого батальона «Азов». Позже, его родители и сторонники оппозиции стали утверждать, что в собственно боевых действиях он не участвовал, а был всего лишь журналистом. Но в сети нет следов ни одной публикации Протасевича того времени.

В 2017 году Протасевич вместе со Степаном ПУТИЛО создали ТГ-канал NEXTA (белорусскими властями Nexta признан экстремистским телеграмм-каналом. — Left.BY), которому суждено было стать главным СМИ белорусской оппозиции (более 2,5 млн подписчиков). Канал занимал радикально оппозиционную позицию и неоднократно обвинялся в публикации материалов, провоцировавших столкновения с полицией, деанонимизацию личных данных силовиков и так далее.

В сентябре 2020-го Протасевич ушёл с должности главреда NЕХТы. Тогда он не стал объяснять обстоятельства этого события, но судя по его словам сейчас, кадровые решения стали принимать «внешние кураторы». Протасевич, например, сказал, что с сентября NЕХТА перестала размещать рекламу, перейдя на иные источники финансирования. Он прозрачно намекнул, что официальный Минск был прав, указывая, что за оппозицией и её СМИ стоят западные спецслужбы. Осенью 2020-го давать волю своим обидам Роман не хотел, потому что это лишило бы его доступа и к источникам заработка «на ниве» оппозиционных медиа, но на его отношение к соратникам это повлияло. Нечто похожее, возможно, произошло и прямо накануне его ареста. Он со своей подругой летал в Грецию, где фотографировал лидера оппозиции Светлану ТИХАНОВСКУЮ. Он говорит, что рассчитывал стать её официальным фотографом, но тоже не преуспел. Интриги в оппозиционной среде вновь ударили по его амбициям и карьерным перспективам. Возможно, у Протасевича также есть подозрения, что его арест стал результатом «слива» со стороны аппаратных противников в среде оппозиционеров, которые таким образом решили избавиться от конкурента за «бюджет».

Осенью 2020 года в интервью российскому либеральному блогеру Юрию ДУДЮ Протасевич хвалил российский пропагандистский аппарат за «профессионализм»: «Мы хотим иметь такое же оружие, только с противоположенным знаком». Тогда он находился на вершине личного успеха, и был уверен, что превращение журналистики в пропаганду, тесные связи оппозиции с западными правительствами, информационные манипуляции и провокации – необходимая цена победы над режимом. Но идеалистических иллюзий у него не было: белорусскому авторитаризму противостоит такая же циничная политическая и пропагандистская машина, в которой важны не идеалы и ценности, а прагматика и конъюнктура. На вопрос Дудя о том, «Чем вы отличаетесь от них (ваших противников)?», Протасевич говорит, что он уже чувствует себя не столько журналистом, сколько политиком. И будет бороться за свои цели «любыми средствами».

— Не становитесь ли вы таким же злом, как «они», в таком случае? – спрашивает Дудь. — Это информационная война, – отвечает напарник Протасевича по NEXTA Степан ПУТИЛО, – бей врага его же оружием.

С тех пор Протасевич потерял свою позицию на вершине оппозиционной политической и медийной пирамиды. Он был полон обид и претензий к бывшим соратникам. Мотивации «молчать как белорусский партизан» в застенках режима у него не оставалось. И он принялся говорить всё, что от него хотели услышать белорусские контрразведчики.

За личной драмой Романа ПРОТАСЕВИЧА кроется гораздо более значительный факт: отказавшись от попытки выстраивать идеологию протеста, отталкиваясь от чаяний самого белорусского общества, оппозиция стремительно превращается в технологически устроенный бизнес-проект, главной целью которого становится борьба за ресурсы. Циничные манипуляции сверху вызывают деморализацию даже «ядерных» сторонников. Вслед за «лоялизмом» рушится прозападный идеологический контур.

Общество остаётся в вакууме, в котором вообще нет никакой перспективы перемен, самой возможности социальной солидарности и коллективного действия. Этот вакуум переживается людьми как тяжёлая депрессия, выхода из которой не видно. Каждый остаётся один на один с безжалостным репрессивным аппаратом, который даже не пытается оправдывать свою работу общественным благом. В стране установлена диктатура. Не во имя развития, спасения или независимости. Просто «лучше диктатура, чем марионеточная демократия», — прямо говорят белорусам телевизионные пропагандисты.

Алексей САХНИН, — специально для Left.BY.

_______

Напоминаем, что мнение редакции не обязательно должно совпадать с позицией авторов

_______

Читать ещё:

«Почти» — не считается. О белорусской /недо/революции…

«Осколки» августа, или Как белорусам снова стать «невероятными»

В Беларуси ошиблись все…

«Подобных совпадений не бывает…», – Павел КАТОРЖЕВСКИЙ («Справедливый мир») о ситуации с самолётом Ryanair и задержании Протасевича

Чему научили белорусские протесты

Беларусь в смятении!.. — Международный социалистический центр «Христиан Раковский»

Почему демократия в Беларуси — «мимо кассы»?

В ситуации с Беларусью Запад опять продемонстрировал, что умеет разваливать государства, а не строить их, — Войтех ФИЛИП (KSČM)

Все проблемы Беларуси не исчезнут после ухода Лукашенко: за победу демократии тоже нужно платить…

В Беларуси трудящиеся изо всех сил пытаются найти свой голос

«Белорусский разлом» левых сил

Выработать реальную альтернативу! Заявление Белорусской партии «Зелёные» по проекту «Реанимационный пакет реформ для Беларуси»

Коллективный Пиночет. Какие реформы предлагает оппозиция в Белоруссии


Comments are closed.

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Алексей САХНИН. Беларусь в идеологическом вакууме

lukashenko-1 25/08/2021

Гражданское противостояние в Беларуси закончилось крахом идеологии — как таковой, — считает российский левый активист, историк, журналист и один из основателей и координаторов «Левого фронта» Алексей САХНИН. Вышедшая в культовом левом западном издании New Left Review его статья про Беларусь, озаглавленная The Opposition Business, вызвала много «шума» в белорусском левом сообществе, однако пресловутый языковой барьер не позволял ознакомиться с ней всем. С любезного согласия тов. Сахнина мы публикуем авторский русскоязычный вариант его статьи.

lukashenko-1

Фотоколлаж: The Bell

_______

В конце июня Евросоюз ввёл уже четвёртый пакет санкций против Белоруссии в ответ на инцидент с самолётом Ryanair и задержание журналиста Романа ПРОТАСЕВИЧА. Новые санкции затрагивают ключевые сферы белорусской экономики. Речь об ограничении торговли калийными удобрениями, нефтью, табачной продукцией и доступа Минска к рынкам капитала ЕС. Аналогичные «рестрикции» обещает ввести и Вашингтон.

Тем не менее, по итогам годового противостояния с могущественной западной коалицией, режим Александра ЛУКАШЕНКО выглядит, как Давид, одержавший невероятную победу над превосходящим его по всем статьям Голиафом. Поддерживаемая американским и европейскими правительствами оппозиция разгромлена, массовое протестное движение практически сошло на нет, а его сторонники деморализованы.

Впрочем, триумф официального Минска омрачает то, что за год конфликта режим практически потерял массовую поддержку простых белорусов.

Идеологический крах режима

Александр ЛУКАШЕНКО правит 10-миллионной Белоруссией с 1994 года. Десятилетиями прочность его власти опиралась на «особый белорусский путь», резко отличавший республику от других пост-социалистических стран. Первые три года после развала СССР в Беларуси проводился радикальный рыночный курс, который вызвал экономический и социальный крах и массовое недовольство. Лукашенко замедлил приватизацию, частично восстановил контроль над ценами, систему централизованного управления и элементы планирования. Он восстановил экономические связи с Россией и часть социальных гарантий времён СССР. Промышленность осталась под государственным контролем и катастрофической деиндустриализации не произошло. А с 1995 начался довольно быстрый рост.

Данные Всемирного банка и Белстата показывают: с 1990 г. реальный ВВП Белоруссии вырос вдвое, промышленное производство – втрое, производство сельхозпродукции – на 37%. Для сравнения: в России реальный ВВП за 30 лет вырос только на 20%. ВВП на душу населения в Белоруссии меньше, чем в Европе, но разрыв сокращается. По темпам роста белорусская экономика превзошла не только Украину и Россию, но и Польшу, и Прибалтику. В 1995 году среднедушевой ВВП по ППС в Белоруссии был 47% от польского, сейчас — 59%. При этом в стране один из самых низких уровней социального неравенства в Европе (доходы 10% самых богатых граждан в 6 раз превышают доходы 10% самых бедных. Для сравнения: в Польше или Швеции – в 7,3 раза, в Латвии и Литве – в 11 раз, в России – в 15,4 раза).

Неудивительно, что эти успехи превратили Лукашенко в самого популярного политика на всём постсоветском пространстве. В самой Беларуси абсолютное большинство граждан поддерживали президента, уважительно называя его «батька» — отец. Даже российские политики в начале века опасались идти на политическую интеграцию с соседней республикой, из-за риска, что минский «батька» выиграет выборы и займёт место в Кремле.

Однако Лукашенко не пытался конвертировать свою популярность в какую-то стройную идеологию и тем более массовое движение. Его режим оставался сугубо бюрократическим (правильнее сказать авторитарно-персоналистским, который, разумеется, всегда и во всём опирается на бюрократию. — Left.BY). Любая низовая инициатива воспринималась чиновниками с подозрением и подавлялась. Власти и пропагандистский аппарат последовательно занимались демобилизацией даже лояльных сторонников: никакое участие снизу «батьке» было не нужно. Он вернул некоторые советские символы: флаг и гимн БССР (гимн и даже празднование дня Октябрьской революции 7 ноября. Но этими символическими шагами «левизна» режима и ограничилась. Социально-экономические успехи гарантировали пассивную лояльность абсолютного большинства населения, а либерально-националистическая оппозиция оставалась маргинальной и непопулярной.

Но ситуация стала меняться после начала глобального экономического кризиса. При всей своей специфике, Беларусь вовсе не пыталась строить социализм или даже восстановить советскую экономическую модель. Наоборот, республика интенсивно интегрировалась в глобальный рынок. Страна критически зависела от поставок энергоносителей из РФ. А российские олигархи пытались добиться от Минска разрешения на приватизацию газотранспортной системы и нефтеперерабатывающей промышленности. Это вело к постоянным трениям с Москвой. Но росла и зависимость от западных рынков (сейчас это делает республику уязвимой перед санкциями).

В 2010-х падение спроса на мировом рынке и протекционистские меры западных правительств лишили белорусскую экономику динамики. Чтобы сделать свою продукцию более конкурентоспособной, власти дважды провели девальвацию национальной валюты. Реальные доходы населения упали. В борьбе с безработицей Лукашенко раздувал госсектор, что сказалось на его эффективности. Денег в бюджете на социальные программы не хватало. Тогда правительство подняло пенсионный возраст. Власти проводят дозированную приватизацию – частный сектор постепенно растёт (а вместе с ним и неравенство). Режим не церемонился с трудовыми правами белорусов. В стране ввели систему краткосрочных контрактов, которые нужно возобновлять каждый год (на самом деле контракты могут заключаться сроком до пяти лет, но без гарантии продления и каких-либо выплат по их окончании. — Left.BY). В итоге работники попали в унизительную зависимость от работодателя. Наконец, в попытке пополнить бюджет и взять под контроль «теневую экономику», власти приняли крайне непопулярный закон «о тунеядцах», по которому все граждане, у которых нет официального трудоустройства, обязаны платить в бюджет фиксированную сумму штрафа. Постепенно увеличилась и доля платных услуг в бюджетной сфере. «Социальный государственный капитализм» Лукашенко «сел на мель» глобального кризиса.

Даже успехи оборачивались проблемами. Администрация Лукашенко создала один из самых успешных в мире IT-кластеров. В нём трудится более 100 тысяч человек (при населении в 10 млн). С 2011 по 2014 год инвестиции в ИКТ-сектор выросли на 290% — до $1,47 млрд. С 2005 по 2016 год экспорт ИТ-услуг и продуктов вырос в 30 раз, а доля ИТ-экспорта в общем объёме экспорта товаров и услуг Беларуси выросла с 0,16% до 3,25%. Мобильные приложения, созданные резидентами ПВТ, использует более миллиарда людей в 150 странах мира. ПО, разработанное резидентами ПВТ в 2016 году, поступило «на вооружение» в 67 стран. 49,1% экспорта пришлось на Западную Европу, а 43,1% — на США. Зарплата в отрасли в 5 раз выше, чем в среднем по экономике — $2000 против 400. Но именно эти «привилегированные» специалисты и стали ядром протестного движения. Эти люди были полностью встроены в глобальную экономику, получали зарплаты и гонорары от ТНК, а неповоротливое белорусское «социальное государство» воспринимали как атавизм социализма.

«У нас появились буржуйчики, богатые люди, айтишники, которых я создал вот этими ручищами, предоставив условия такие, какие нигде не могут предоставить лучше, — жаловался на них сам президент Лукашенко – А теперь им захотелось власти».*

* Справедливости надо заметить, что эти «буржуйчики-айтишники» мало участвовали и в формировании фондов общественного потребления: при «плоской шкале» подоходного налога в Беларуси в 12% они уплачивали только 10%, также они были освобождены от обязанности участвовать в формировании фонда «материнского капитала» в 1% от зарплаты, их работодатели уплачивали взносы в Фонд социальной защиты населения не от реального фонда оплаты труда, а «по среднему в Беларуси». — Left.BY.

Эти противоречия и трудности постепенно размывали казавшийся незыблемым рейтинг президента. Но власти не пытались мобилизовать поддержку общества. Такие меры подрывали бы и всевластие бюрократии, и требовали бы отказаться от ползучей либерализации, в которой окружение Лукашенко видело выход из кризиса. Напротив, «батька» всё чаще заигрывал с националистическими настроениями и прозападными симпатиями. Это должно было выбить главные козыри из рук оппозиции, и укрепить пошатнувшуюся идеологическую легитимность режима.

Беларусь не признала присоединения Крыма к России в 2014-м. Пророссийских активистов Лукашенко назвал тогда «диверсантами»**. Лукашенко неожиданно произнёс одно из своих президентских посланий не на русском, а на белорусском языке, что было ясным сигналом националистического поворота. Власти увеличили часы белорусского языка в школах, ввели несколько «этнических праздников». На пресс-конференции в 2014 году Лукашенко критиковал официальную Москву, а потом заявил, что Смоленск, Брянск и Псков якобы принадлежали Беларуси. Это прямой отсыл к нарративу ультраправых, которые отождествляют Беларусь со средневековым Великим княжеством Литовским. Это даже подтолкнуло многих правых оппозиционеров к тому, чтобы объявить о тактическом союзе с президентом против российского реваншизма. Кокетничая с национализмом, Лукашенко не забывал делать реверансы и Западу. Ещё в 2017 президент называл себя сторонником ЕС***.

** На самом деле, тогда Лукашенко назвал «диверсантами» тех, кто говорил о якобы имевшем место быть ущемлении русского языка в Беларуси. По его словам, «есть отморозки», которые «создают почву для противоречий в нашей стране». «Уж слишком мы осторожно поддерживаем белорусский язык, — сказал тогда он. — Но упрекнуть нас в том, что мы русский язык не уважаем или принижаем, это сродни преступлению. Поэтому я поставил задачу Комитету госбезопасности к таким людям подходить как к диверсантам». — 21.BY.

*** Лукашенко тогда заявил, что Минск является сторонником стабильной и объединенной Европы и намерен развивать сотрудничество с Евросоюзом. По его словам, «чего бы это ни стоило, ЕС надо сохранить». «Если она исчезнет — быть беде. Поэтому все ваши «брекситы», националистические движения я не воспринимаю», — сказал в марте 2017 г. белорусский лидер. Но месяцем ранее он успел всех заверить, что Беларусь не собирается «разворачиваться» на Запад. — РИА Новости.

Но эта стратегия провалилась. Либерально-националистическая оппозиция не сплотилась вокруг «последнего диктатора Европы». Когда страх перед российским экспансионизмом прошёл, она вновь объявила Лукашенко своим экзистенциальным врагом. А вот для лояльного большинства националистический «флирт» президента сыграл дезориентирующую роль. Рассыпались последние остатки их идеологических представлений. Президент, которого они поддерживали за социальный курс и дружбу с Россией перестал быть и социальным, и всё больше примерял на себя роль критика и врага Москвы. Из двух идеологических лагерей в обществе, к 2020 году провластный просто «рассыпался» – в первую очередь, благодаря действиям самой власти.

Роман Протасевич и кризис прозападной идеологии

Масштабы протестного движения в Беларуси в 2020 году впечатляют. По оценкам Chartman House в нём приняли участие до 1 млн человек, т.е. более 10% населения. В соответствии с данными Берлинского Центра восточноевропейских и международных исследований, чуть менее половины (45%) белорусов поддерживают протестующих (29% полностью и 16% частично), только треть (32%: 20% полностью и 12% частично) не согласны с ними (с учётом пенсионеров и жителей села, оставшихся за пределами исследования, сторонников и противников оппозиции примерно равное количество)****.

**** Традиционный электорат Александра ЛУКАШЕНКО, — та самая «глубинная Беларусь», жители сёл и малых городов с невысоким уровнем образования, среди которых доминируют пенсионеры, — из обоих исследований был фактически исключён. «Вполне возможно, что поддержка Лукашенко и его политики может быть немного выше, чем показывает этот опрос, поскольку сторонники Лукашенко, как правило, менее социально и экономически активны, чем его недоброжелатели», — признал даже автор первого исследования, научный сотрудник Chatham House Рыгор АСТАПЕНЯ. Left.BY.

Но либерально-националистическая оппозиция не сумела или не захотела предложить стране популярную социальную программу. Это откололо от движения индустриальный рабочий класс и часть социальных низов. Главную силу протестам придавала не убедительность оппозиционной альтернативы, а ошибки самой власти, полицейское насилие и репрессии.

Репрессии действительно оказались очень жестокими. Только в первые четыре дня протестов было задержано около 7 тысяч человек, а за несколько месяцев число задержанных за участие в акциях протеста достигло 33 тысяч. От 4 до 7 протестующих погибли, 6 пропали без вести, более 200 были ранены. Уже в начале сентября в ООН заявляли о более чем 450 случаев пыток. Более 4 тысяч человек подали жалобы на превышение белорусской милицией своих полномочий. Число уголовных дел против участников протестов к апрелю 2021 достигло 3 тысяч — это 10% всех уголовных дел в стране. Но было бы упрощением считать, что репрессии это единственный или главный фактор поражения. Не менее важным оказался и кризис, охвативший саму оппозицию. Оценить его позволяют откровения Романа ПРОТАСЕВИЧА, которого белорусские спецслужбы арестовали 23 мая после посадки рейса Ryanair в минском аэропорту.

Вопреки ожиданиям оппозиционеров, Протасевич быстро пошёл на сотрудничество с режимом и принимает активное участие в пропагандистской кампании на стороне белорусских властей.

Отец Протасевича, находящийся в Польше, заявил, что его сын оказался в безвыходной ситуации и его заставляют говорить выгодные Лукашенко вещи. Либеральные СМИ в РФ и РБ, а также большинство западных медиа также придерживаются этой точки зрения. Журналисты BBC демонстративно ушли с организованной властями пресс-конференции Протасевича, в знак протеста против «пыток» и «принуждения». Однако, в белорусских тюрьмах находится целый ряд оппозиционных политиков и функционеров. Кандидаты в президенты Сергей ТИХАНОВСКИЙ и Виктор БАБАРИКО, координатор штаба последнего Мария КОЛЕСНИКОВА и многие другие вовсе не делают «покаянных» заявлений и не «срывают покровы» с оппозиции. Наоборот, некоторые из них продолжают вести себя подчёркнуто резко и независимо даже с самим Лукашенко. Сам Протасевич неоднократно заявлял, что никто его не пытает, и не принуждает говорить то, что он не хочет, а его действия являются осознанным выбором.

25 июня Протасевич и его девушка заключили сделку со следствием и были отпущены из СИЗО под домашний арест. Возможно, в искреннюю мотивацию Протасевича «перейти» линию информационного фронта поверили даже спецслужбы Лукашенко. Что может питать её, кроме страха?

Роман ПРОТАСЕВИЧ был активистом оппозиции и ярким представителем её идеологии, мировоззрения и ценностей, начиная с 2010 года. Эти ценности и привели его в 2014 году в Украину, где «народные протесты против авторитаризма» привели к власти коалицию либералов и националистов. Ещё на свободе Протасевич говорил, что воевал на Донбассе в составе ультраправого батальона «Азов». Позже, его родители и сторонники оппозиции стали утверждать, что в собственно боевых действиях он не участвовал, а был всего лишь журналистом. Но в сети нет следов ни одной публикации Протасевича того времени.

В 2017 году Протасевич вместе со Степаном ПУТИЛО создали ТГ-канал NEXTA (белорусскими властями Nexta признан экстремистским телеграмм-каналом. — Left.BY), которому суждено было стать главным СМИ белорусской оппозиции (более 2,5 млн подписчиков). Канал занимал радикально оппозиционную позицию и неоднократно обвинялся в публикации материалов, провоцировавших столкновения с полицией, деанонимизацию личных данных силовиков и так далее.

В сентябре 2020-го Протасевич ушёл с должности главреда NЕХТы. Тогда он не стал объяснять обстоятельства этого события, но судя по его словам сейчас, кадровые решения стали принимать «внешние кураторы». Протасевич, например, сказал, что с сентября NЕХТА перестала размещать рекламу, перейдя на иные источники финансирования. Он прозрачно намекнул, что официальный Минск был прав, указывая, что за оппозицией и её СМИ стоят западные спецслужбы. Осенью 2020-го давать волю своим обидам Роман не хотел, потому что это лишило бы его доступа и к источникам заработка «на ниве» оппозиционных медиа, но на его отношение к соратникам это повлияло. Нечто похожее, возможно, произошло и прямо накануне его ареста. Он со своей подругой летал в Грецию, где фотографировал лидера оппозиции Светлану ТИХАНОВСКУЮ. Он говорит, что рассчитывал стать её официальным фотографом, но тоже не преуспел. Интриги в оппозиционной среде вновь ударили по его амбициям и карьерным перспективам. Возможно, у Протасевича также есть подозрения, что его арест стал результатом «слива» со стороны аппаратных противников в среде оппозиционеров, которые таким образом решили избавиться от конкурента за «бюджет».

Осенью 2020 года в интервью российскому либеральному блогеру Юрию ДУДЮ Протасевич хвалил российский пропагандистский аппарат за «профессионализм»: «Мы хотим иметь такое же оружие, только с противоположенным знаком». Тогда он находился на вершине личного успеха, и был уверен, что превращение журналистики в пропаганду, тесные связи оппозиции с западными правительствами, информационные манипуляции и провокации – необходимая цена победы над режимом. Но идеалистических иллюзий у него не было: белорусскому авторитаризму противостоит такая же циничная политическая и пропагандистская машина, в которой важны не идеалы и ценности, а прагматика и конъюнктура. На вопрос Дудя о том, «Чем вы отличаетесь от них (ваших противников)?», Протасевич говорит, что он уже чувствует себя не столько журналистом, сколько политиком. И будет бороться за свои цели «любыми средствами».

— Не становитесь ли вы таким же злом, как «они», в таком случае? – спрашивает Дудь. — Это информационная война, – отвечает напарник Протасевича по NEXTA Степан ПУТИЛО, – бей врага его же оружием.

С тех пор Протасевич потерял свою позицию на вершине оппозиционной политической и медийной пирамиды. Он был полон обид и претензий к бывшим соратникам. Мотивации «молчать как белорусский партизан» в застенках режима у него не оставалось. И он принялся говорить всё, что от него хотели услышать белорусские контрразведчики.

За личной драмой Романа ПРОТАСЕВИЧА кроется гораздо более значительный факт: отказавшись от попытки выстраивать идеологию протеста, отталкиваясь от чаяний самого белорусского общества, оппозиция стремительно превращается в технологически устроенный бизнес-проект, главной целью которого становится борьба за ресурсы. Циничные манипуляции сверху вызывают деморализацию даже «ядерных» сторонников. Вслед за «лоялизмом» рушится прозападный идеологический контур.

Общество остаётся в вакууме, в котором вообще нет никакой перспективы перемен, самой возможности социальной солидарности и коллективного действия. Этот вакуум переживается людьми как тяжёлая депрессия, выхода из которой не видно. Каждый остаётся один на один с безжалостным репрессивным аппаратом, который даже не пытается оправдывать свою работу общественным благом. В стране установлена диктатура. Не во имя развития, спасения или независимости. Просто «лучше диктатура, чем марионеточная демократия», — прямо говорят белорусам телевизионные пропагандисты.

Алексей САХНИН, — специально для Left.BY.

_______

Напоминаем, что мнение редакции не обязательно должно совпадать с позицией авторов

_______

Читать ещё:

«Почти» — не считается. О белорусской /недо/революции…

«Осколки» августа, или Как белорусам снова стать «невероятными»

В Беларуси ошиблись все…

«Подобных совпадений не бывает…», – Павел КАТОРЖЕВСКИЙ («Справедливый мир») о ситуации с самолётом Ryanair и задержании Протасевича

Чему научили белорусские протесты

Беларусь в смятении!.. — Международный социалистический центр «Христиан Раковский»

Почему демократия в Беларуси — «мимо кассы»?

В ситуации с Беларусью Запад опять продемонстрировал, что умеет разваливать государства, а не строить их, — Войтех ФИЛИП (KSČM)

Все проблемы Беларуси не исчезнут после ухода Лукашенко: за победу демократии тоже нужно платить…

В Беларуси трудящиеся изо всех сил пытаются найти свой голос

«Белорусский разлом» левых сил

Выработать реальную альтернативу! Заявление Белорусской партии «Зелёные» по проекту «Реанимационный пакет реформ для Беларуси»

Коллективный Пиночет. Какие реформы предлагает оппозиция в Белоруссии

By
@
backtotop