Ален БАДЬЮ: «Рациональная политическая оценка текущей конъюнктуры стала настоящей редкостью…»

Ален БАДЬЮ — французский философ и, пожалуй, самый известный маоист — из французских философов, — профессор  Высшей нормальной школы и Европейского института междисциплинарных исследований, крупнейший специалист в области онтологии, этики и политической философии, в своей статье On the Current Conjuncture, написанной для его колонки на Verso Books, пытается понять текущий политический момент и предполагает, что мы находимся на пороге новой эпохи: нового массового коммунизма. В русском переводе материал вышел на сайте экспертно-аналитического Центра политического анализа.

Alain-Badiou-f3daee9dc56b0340ac4194904f36ae84-

Фото: versobooks.com

Между катастрофическими проповедями от лица неожиданно оказавшихся весьма религиозными групп экологов («мы на пороге Страшного суда»), и фантасмагориями неавторитарных левых (мы современники образцовой «борьбы», неудержимых «массовых движений», «краха» охваченного кризисом либерального капитализма), любая рациональная ориентация ускользает, и повсюду преобладает своего рода психоз, будь то активистский или пораженческий.

Я хотел бы высказать здесь несколько соображений одновременно эмпирического и предписывающего толка.

В почти что планетарном масштабе, и вот уже несколько лет — определённо с тех пор, как состоялось то, что называлось «арабской весной», — мы живем в мире, наполненном борьбой или, точнее, массовыми мобилизациями и ассамблеями. Я субъективно предлагаю назвать общую конъюнктуру «мувиментизмом» («движенчеством» — от англ. movement), имея в виду широко распространённое убеждение, что значительные народные ассамблеи, несомненно, добьются изменения ситуации. Мы видим это от Гонконга до Алжира, от Ирана до Франции, от Египта до Калифорнии, от Мали до Бразилии, от Индии до Польши, а также во многих других городах и странах.

Все эти движения, без исключения, похоже, обладают тремя характеристиками:

1. Они имеют сложноустроенный характер как по своему социальному происхождению, как по причинам недовольства, так и по спонтанно проявляющимся политическим убеждениям. Этот полиморфный аспект также проливает свет на их численность. Это не группы рабочих, не демонстрации студенческих движений, не бунты владельцев магазинов, раздавленных налогами, не феминистские протесты, не экологические пророчества, не региональные и национальные диссиденты, не марши, проводимые так называемыми мигрантами, которых я называю «кочевниками-пролетариями». Всего этого понемногу — в соответствии с чисто тактическим правилом доминирующей тенденции, — или сразу несколько, в зависимости от места действия и обстоятельств.

2. Из такого положения вещей следует, что единство этих движений является — и не может быть иначе, учитывая нынешнее состояние идеологий и организаций — строго негативным по своему характеру. Излишне говорить, что это отрицание относится к разнородным реальностям. Можно восставать против действий китайского правительства в Гонконге, против захвата власти военными в Алжире, против удушающей хватки религиозной иерархии в Иране, против персонального деспотизма в Египте, против манёвров националистической и расовой реакции в Калифорнии, против действий французской армии в Мали, против неофашизма в Бразилии, против преследования мусульман в Индии, против возвращения стигматизации абортов и нетрадиционной сексуальности в Польше и так далее. Но ничего больше — в частности, ничего, что могло бы быть равнозначно контрпредложению в общем смысле — в этих движениях нет.

В конце концов, из-за отсутствия общего политического предложения, которое явно выходило бы за пределы современного капитализма, движение, в конечном итоге, направляет своё негативное единство против имени собственного, обычно — имени главы государства.

От лозунга «Мубарак должен уйти» переходят к лозунгу «Долой фашиста Болсонару», затем «Расист Моди, уходи», «Трамп, вон!» или «Бутефлика, уходи». Не забывая, конечно, инвективы, требования отставки и личные нападки на нашу очевидную цель, которой является ни кто иной, как наш «малыш» Макрон.

Соответственно, я предполагаю, что все эти движения, вся эта борьба, в конечном итоге, является «вон!-измом» или «уходи-измом» (во французском оригинале — «dégagismes», по англ. — «get out-isms»). Есть желание, чтобы местного лидера подвесили на крюк, не имея ни малейшего представления ни о том, кто его сменит, ни о процедуре, посредством реализации которой — если он действительно уйдёт — можно было бы быть уверенным, что ситуация действительно изменится.

Короче говоря, объединяющее отрицание не является носителем какого-либо утверждения, какой-либо творческой воли, какой-либо активной концепции анализа ситуаций и того, что могло бы быть или должно быть политикой нового типа. В отсутствие чего движение, в конечном итоге — и это сигнал о его конце — обретает окончательную форму своего единства, а именно восстание против полицейских репрессий, жертвой которых оно стало, против полицейского насилия, которому оно подверглось и было вынуждено противостоять.

Другими словами, отрицание его отрицания властями.

Я непосредственно знаком с подобным с мая 68-го, когда в отсутствие общего предложения — во всяком случае в начале движения — на улицах кричали: «CRS = SS*. К счастью, тогда за этим последовали — как только преобладание мятежного негатива миновало — более интересные вещи, — разумеется, ценой столкновения между противоположными политическими концепциями, между разными утверждениями.

* В автобиографической книге члена редакции английской газеты «Милитант» Клэр ДОЙЛ (Claire Doyle), которая посетила Францию в 1968 году, — книга названа «Месяц революции» и посвящена событиям Красного мая 1968 г., — CRS выступает в качестве ненавистной студентам организации, разгоняющей их мирные демонстрации. Там же приводиться «кричалка» французских студентов — «ЦРС — СС», сравнивающая современную им полицию особого назначения Франции с элитными подразделениями нацистской Германии. — Left.BY.

3. Сегодня, с течением времени, планетарный «мувиментизм» достиг только укрепления воспроизводства власти или в значительной степени косметических изменений, которые могут оказаться хуже, чем то, против чего исходно восставали. Мубарак ушёл, но сменивший его Ас-Сиси — ещё одна (возможно, худшая) версия власти военных. В конце концов, контроль Китая над Гонконгом стал только крепче за счёт законов, более соответствующих тем, которые действуют в Пекине, и массовых арестов активистов. Религиозная камарилья в Иране осталась нетронутой. Наиболее активные реакционеры, такие как Моди или Болсонару, или польская клерикальная клика, находятся в прекрасной форме, — большое вам спасибо. И «малыш» Макрон с рейтингом доверия в 43% сегодня пребывает в гораздо лучшем электоральном здоровье — не только по сравнению с началом движения протеста, но даже по сравнению со своими предшественниками, которых, говорим ли мы об очень реакционном Саркози, или эрзац-социалисте Олланде, который после такого же по продолжительности президентского срока едва имел 20% тех, кто к его деятельности относился положительно.

На ум приходит одно историческое сравнение. В период между 1847 и 1850 годами на большей части Европы проходили крупные волнения рабочих и студентов, крупные массовые восстания против деспотического порядка, созданного после Реставрации 1815 года и успешно закрепившегося после Французской революции 1830 года. Отсутствие твёрдого представления о том, что — помимо яростного отрицания — могло представлять собой принципиально иную политику, весь фурор революций 1848 года привёл лишь появлению новой волны регресса.

В частности, баланс во Франции был восстановлен бесконечным правлением типичного представителя зарождающегося капитализма, Наполеона III, также известного, благодаря Виктору Гюго, как «Наполеон Малый».

Однако в 1848 году Маркс и Энгельс, принимавшие участие в немецких восстаниях, извлекли уроки из всего этого одновременно в текстах, представляющих собой пример исторического анализа, — таких как брошюра под названием «Классовая борьба во Франции», — так и в окончательном позитивном руководстве, которое описало — в каком-то смысле на века — какой должна быть совершенно новая политика, название которого — «Манифест Коммунистической партии». Именно вокруг этой позитивной конструкции, несущей «манифест» партии, которой не существует, но которая должна появиться, в конечном итоге начинается другая история политики. Маркс допустит новый «рецидив» двадцать три года спустя, извлекая уроки из замечательной попытки, которой, несмотря на её героическую оборону, снова не хватило эффективной организации своего позитивного единства, а именно — Парижской коммуны.

Излишне говорить, что наши обстоятельства совсем другие! Но я считаю, что сегодня всё сводится к тому, что негативные лозунги и оборонительные действия должны быть наконец подчинены ясному синтезированному образу наших собственных целей. И я убеждён, что для этого мы должны обязательно вспомнить то, что Маркс объявил ядром своей мысли. Ядро, в свою очередь, конечно, негативное, но такого масштаба, что оно может быть поддержано только грандиозным утверждением. Я имею в виду лозунг «отмена частной собственности!».

Если присмотреться, такие лозунги, как «защищайте наши свободы!» или «прекратите насилие со стороны полиции!», строго говоря, консервативны. Первый предполагает, что в рамках существующего положения вещей мы пользуемся настоящими свободами, которые необходимо защищать, в то время как наша главная проблема должна заключаться в том, что без равенства свобода является лишь «обманкой». Как может «кочевник-пролетарий», лишённый юридических документов и прибытие которого сюда является ни чем иным, как жестокой эпопеей, называть себя свободным в том же смысле, что и миллиардер, обладающий реальной властью, владелец частного «джета» с собственным пилотом, находящийся под защитой электоральных «заманух» его доверенных лиц, работающих c государством? И как могут последовательные революционеры вообразить — если они действительно поддерживают позитивное и рациональное желание мира, отличного от того, который они оспаривают, — что полиция властей предержащих всегда будет дружелюбной, вежливой и мирной? Чтобы полицейский мог ответить вооружённым мятежникам в масках на вопрос: «Как пройти к Елисейскому дворцу?» — «Вон большие ворота справа по улице».

Лучше вернуться к сути вопроса: о собственности. Общим объединяющим лозунгом непосредственно и однозначно должен быть: «коллективизация всего производственного процесса». Его негативным промежуточным коррелятом, находящимся в непосредственной близости, может быть «отмена всей приватизации, проведённой государством с 1986 года»*. Что касается толкового, чисто тактического лозунга, который предоставил бы некоторую работу тем, в ком преобладает стремление к отрицанию, то это мог бы быть следующий: давайте захватим помещения очень важного департамента Министерства экономики и финансов под названием Комиссия по участию и трансферам. Давайте сделаем это с полным осознанием того, что это эзотерическое название «участие и трансферы» — всего лишь прозрачная маска Комиссии по приватизации, созданной в 1986 году. И пусть люди знают, что мы будем находиться в помещении этой комиссии по приватизации до исчезновения любой формы частной собственности в отношении всего, что так или иначе можно считать общественным благом.

Просто популяризируя эти цели, как стратегические, так и тактические, мы, поверьте мне, откроем новую эпоху после эпохи «борьбы», «движений» и «протестов», чья негативная диалектика исчерпывает и себя и нас. Мы будем пионерами нового массового коммунизма, чей «призрак», говоря как Маркс, снова будет преследовать не только Францию или Европу, но и весь мир.

Источник — «Центр политического анализа»

_________

* Гoссeктoр Фрaнции фoрмирoвaлся пoд вoздeйствиeм смeнявших дрyг дрyгa вoлн нaциoнaлизaции (1936, 1945, 1982 гoдoв) и привaтизaции (кoнeц 60-х и пeрвaя пoлoвинa 70-х гoдoв, 1986-1988, 1993-1996 гoдoв). Выбoр прaвитeльствaми тoй или инoй стрaтeгии в кaждый кoнкрeтный истoричeский мoмeнт oбyслoвлeн мнoгими экoнoмичeскими, идeoлoгичeскими пoлитичeскими и дрyгими мoтивaми. Oднaкo глaвнyю рoль вo Фрaнции, глyбиннyю пeрвoпричинy измeнeний в пoлитикe прaвитeльств в oтнoшeнии гoссeктoрa игрaли экoнoмичeскиe импeрaтивы.

В oтличиe oт нaциoнaлизaции 1982 гoдa привaтизaция 1986 гoдa нe стaлa eдинoврeмeнным aктoм, связaнным исключитeльнo с прихoдoм к влaсти прaвoцeнтристскoгo прaвитeльствa. Oнa приoбрeлa хaрaктeр дoлгoврeмeннoгo стрaтeгичeскoгo кyрсa, кoтoрoгo придeрживaлись всe прaвитeльствa Фрaнции, в oткрытoй фoрмe или дe-фaктo, нeзaвисимo oт их пoлитичeскoй oриeнтaции.

У этoй привaтизaции сyщeствyeт внyтрeнняя прoтивoрeчивoсть: привaтизaция вoвсe нe oзнaчaeт «yхoдa» гoсyдaрствa из экoнoмики, хoтя фoрмaльнo привoдит к сoкрaщeнию рaзмeрoв гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти. При прoвeдeнии привaтизaции прaвитeльствa рaзнoй пoлитичeскoй oриeнтaции всeгдa стaрaлись сoхрaнить в свoих рyкaх (или дaжe yвeличить) рычaги кoнтрoля и yпрaвлeния экoнoмичeскими прoцeссaми. Этo oчeнь вaжнo для сoблюдeния зaкoнoв ee прoвeдeния, тaк кaк сoблaзн рaсхищeния гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти вo врeмя привaтизaции oсoбeннo вeлик. Всe мeрoприятия пo привaтизaции тщaтeльнo и пoрoй дoлгo гoтoвились, прoсчитывaлись рaзличныe вaриaнты и вoзмoжнoсти, a в пoслeпривaтизaциoнный пeриoд гoсyдaрствo прoдoлжaлo нaблюдaть зa дeятeльнoстью пeрeдaнных в чaстныe рyки прeдприятий с тeм, чтoбы нe дoпyстить их пeрeпрoдaжи. Гoсyдaрствoм принимaлись мeры, oгрaничивaющиe сoсрeдoтoчeниe кaпитaлa привaтизирyeмых кoмпaний в oдних рyкaх, a тaкжe oгрaничивaющиe yчaстиe в их кaпитaлe инoстрaнных инвeстoрoв.

Пoлитикa привaтизaции имeлa свoи плюсы и минyсы. Дaлeкo нe всeгдa, кaк свидeтeльствyют привeдeнныe фaкты, oнa спoсoбствoвaлa пoвышeнию эффeктивнoсти и нeрeдкo привoдилa к oбoстрeнию сoциaльных кoнфликтoв. Пo-видимoмy, прoблeмa нeэффeктивнoсти хoзяйствeннoгo мeхaнизмa, кoтoрyю пытaлись рeшaть чeрeз привaтизaцию, oтнюдь нe зaвисит нaпрямyю oт мaсштaбoв гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти, стeпeни aдминистрaтивнoгo вмeшaтeльствa и рeгyлирoвaния.

Зa пять лeт былo привaтизирoвaнo 29 прoмышлeнных фирм и бaнкoв. Привaтизaция вo Фрaнции oхвaтилa, прeждe всeгo, кoнкyрeнтныe, высoкoрeнтaбeльныe oтрaсли. Рaбoтникaм привaтизирyeмых прeдприятий дoстaлoсь пo льгoтнoй цeнe лишь 10 % кaпитaлa. Зa три гoдa прeмьeрствa пo инициaтивe прeмьeр-министрa Ж.Ширaкa были привaтизирoвaны тeлeкoммyникaциoннaя кoмпaния Alcatel Alsthom, нaциoнaльный кaнaл TF1, 5 крyпных сбeрeгaтeльных бaнкoв, 2 бoльшиe финaнсoвыe грyппы. В 1990–2000-e вo Фрaнции прoшлo eщe нeскoлькo «вoлн» нaциoнaлизaции.

Привaтизaция вo Фрaнции имeлa чeткo вырaжeнный фискaльный хaрaктeр. Гoсyдaрствo прoдaвaлo свoю сoбствeннoсть пo знaчитeльнo бoлee высoким цeнaм пo срaвнeнию с кoмпeнсaциoнными плaтeжaми при нaциoнaлизaции. В итoгe гoсyдaрствo вырyчили 71 миллиaрдoв фрaнкoв, знaчитeльнaя чaсть этoй сyммы пoшлa нa пoгaшeниe гoсyдaрствeннoгo дoлгa. Фрaнцyзскaя привaтизaция привeлa к рoстy числeннoсти aкциoнeрoв — к кoнцy 80-х гoдoв oнa дoстиглa 6 миллиoнoв, т.e. сoбствeнникoм aкций стaл кaждый шeстoй житeль стрaны стaршe 18 лeт. — «Национализации альтернативы нет».

________

Читать ещё:

Ален БАДЬЮ: Мы обязаны действовать! Размышления о последних выборах

Ален БАДЬЮ. Храбрость настоящего

Ален БАДЬЮ. «Нужно решительно использовать слово коммунизм»

Ален БАДЬЮ. Конец государственной истины

Ален БАДЬЮ. Следует ли отказаться от коммунистической гипотезы?

Шанталь МУФФ. «Идея коммунизма» должна быть проблематизирована

Даниэль БЕНСАИД. В защиту коммунизма


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


8 − шесть =

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Ален БАДЬЮ: «Рациональная политическая оценка текущей конъюнктуры стала настоящей редкостью…»

Alain-Badiou-f3daee9dc56b0340ac4194904f36ae84- 24/01/2021

Ален БАДЬЮ — французский философ и, пожалуй, самый известный маоист — из французских философов, — профессор  Высшей нормальной школы и Европейского института междисциплинарных исследований, крупнейший специалист в области онтологии, этики и политической философии, в своей статье On the Current Conjuncture, написанной для его колонки на Verso Books, пытается понять текущий политический момент и предполагает, что мы находимся на пороге новой эпохи: нового массового коммунизма. В русском переводе материал вышел на сайте экспертно-аналитического Центра политического анализа.

Alain-Badiou-f3daee9dc56b0340ac4194904f36ae84-

Фото: versobooks.com

Между катастрофическими проповедями от лица неожиданно оказавшихся весьма религиозными групп экологов («мы на пороге Страшного суда»), и фантасмагориями неавторитарных левых (мы современники образцовой «борьбы», неудержимых «массовых движений», «краха» охваченного кризисом либерального капитализма), любая рациональная ориентация ускользает, и повсюду преобладает своего рода психоз, будь то активистский или пораженческий.

Я хотел бы высказать здесь несколько соображений одновременно эмпирического и предписывающего толка.

В почти что планетарном масштабе, и вот уже несколько лет — определённо с тех пор, как состоялось то, что называлось «арабской весной», — мы живем в мире, наполненном борьбой или, точнее, массовыми мобилизациями и ассамблеями. Я субъективно предлагаю назвать общую конъюнктуру «мувиментизмом» («движенчеством» — от англ. movement), имея в виду широко распространённое убеждение, что значительные народные ассамблеи, несомненно, добьются изменения ситуации. Мы видим это от Гонконга до Алжира, от Ирана до Франции, от Египта до Калифорнии, от Мали до Бразилии, от Индии до Польши, а также во многих других городах и странах.

Все эти движения, без исключения, похоже, обладают тремя характеристиками:

1. Они имеют сложноустроенный характер как по своему социальному происхождению, как по причинам недовольства, так и по спонтанно проявляющимся политическим убеждениям. Этот полиморфный аспект также проливает свет на их численность. Это не группы рабочих, не демонстрации студенческих движений, не бунты владельцев магазинов, раздавленных налогами, не феминистские протесты, не экологические пророчества, не региональные и национальные диссиденты, не марши, проводимые так называемыми мигрантами, которых я называю «кочевниками-пролетариями». Всего этого понемногу — в соответствии с чисто тактическим правилом доминирующей тенденции, — или сразу несколько, в зависимости от места действия и обстоятельств.

2. Из такого положения вещей следует, что единство этих движений является — и не может быть иначе, учитывая нынешнее состояние идеологий и организаций — строго негативным по своему характеру. Излишне говорить, что это отрицание относится к разнородным реальностям. Можно восставать против действий китайского правительства в Гонконге, против захвата власти военными в Алжире, против удушающей хватки религиозной иерархии в Иране, против персонального деспотизма в Египте, против манёвров националистической и расовой реакции в Калифорнии, против действий французской армии в Мали, против неофашизма в Бразилии, против преследования мусульман в Индии, против возвращения стигматизации абортов и нетрадиционной сексуальности в Польше и так далее. Но ничего больше — в частности, ничего, что могло бы быть равнозначно контрпредложению в общем смысле — в этих движениях нет.

В конце концов, из-за отсутствия общего политического предложения, которое явно выходило бы за пределы современного капитализма, движение, в конечном итоге, направляет своё негативное единство против имени собственного, обычно — имени главы государства.

От лозунга «Мубарак должен уйти» переходят к лозунгу «Долой фашиста Болсонару», затем «Расист Моди, уходи», «Трамп, вон!» или «Бутефлика, уходи». Не забывая, конечно, инвективы, требования отставки и личные нападки на нашу очевидную цель, которой является ни кто иной, как наш «малыш» Макрон.

Соответственно, я предполагаю, что все эти движения, вся эта борьба, в конечном итоге, является «вон!-измом» или «уходи-измом» (во французском оригинале — «dégagismes», по англ. — «get out-isms»). Есть желание, чтобы местного лидера подвесили на крюк, не имея ни малейшего представления ни о том, кто его сменит, ни о процедуре, посредством реализации которой — если он действительно уйдёт — можно было бы быть уверенным, что ситуация действительно изменится.

Короче говоря, объединяющее отрицание не является носителем какого-либо утверждения, какой-либо творческой воли, какой-либо активной концепции анализа ситуаций и того, что могло бы быть или должно быть политикой нового типа. В отсутствие чего движение, в конечном итоге — и это сигнал о его конце — обретает окончательную форму своего единства, а именно восстание против полицейских репрессий, жертвой которых оно стало, против полицейского насилия, которому оно подверглось и было вынуждено противостоять.

Другими словами, отрицание его отрицания властями.

Я непосредственно знаком с подобным с мая 68-го, когда в отсутствие общего предложения — во всяком случае в начале движения — на улицах кричали: «CRS = SS*. К счастью, тогда за этим последовали — как только преобладание мятежного негатива миновало — более интересные вещи, — разумеется, ценой столкновения между противоположными политическими концепциями, между разными утверждениями.

* В автобиографической книге члена редакции английской газеты «Милитант» Клэр ДОЙЛ (Claire Doyle), которая посетила Францию в 1968 году, — книга названа «Месяц революции» и посвящена событиям Красного мая 1968 г., — CRS выступает в качестве ненавистной студентам организации, разгоняющей их мирные демонстрации. Там же приводиться «кричалка» французских студентов — «ЦРС — СС», сравнивающая современную им полицию особого назначения Франции с элитными подразделениями нацистской Германии. — Left.BY.

3. Сегодня, с течением времени, планетарный «мувиментизм» достиг только укрепления воспроизводства власти или в значительной степени косметических изменений, которые могут оказаться хуже, чем то, против чего исходно восставали. Мубарак ушёл, но сменивший его Ас-Сиси — ещё одна (возможно, худшая) версия власти военных. В конце концов, контроль Китая над Гонконгом стал только крепче за счёт законов, более соответствующих тем, которые действуют в Пекине, и массовых арестов активистов. Религиозная камарилья в Иране осталась нетронутой. Наиболее активные реакционеры, такие как Моди или Болсонару, или польская клерикальная клика, находятся в прекрасной форме, — большое вам спасибо. И «малыш» Макрон с рейтингом доверия в 43% сегодня пребывает в гораздо лучшем электоральном здоровье — не только по сравнению с началом движения протеста, но даже по сравнению со своими предшественниками, которых, говорим ли мы об очень реакционном Саркози, или эрзац-социалисте Олланде, который после такого же по продолжительности президентского срока едва имел 20% тех, кто к его деятельности относился положительно.

На ум приходит одно историческое сравнение. В период между 1847 и 1850 годами на большей части Европы проходили крупные волнения рабочих и студентов, крупные массовые восстания против деспотического порядка, созданного после Реставрации 1815 года и успешно закрепившегося после Французской революции 1830 года. Отсутствие твёрдого представления о том, что — помимо яростного отрицания — могло представлять собой принципиально иную политику, весь фурор революций 1848 года привёл лишь появлению новой волны регресса.

В частности, баланс во Франции был восстановлен бесконечным правлением типичного представителя зарождающегося капитализма, Наполеона III, также известного, благодаря Виктору Гюго, как «Наполеон Малый».

Однако в 1848 году Маркс и Энгельс, принимавшие участие в немецких восстаниях, извлекли уроки из всего этого одновременно в текстах, представляющих собой пример исторического анализа, — таких как брошюра под названием «Классовая борьба во Франции», — так и в окончательном позитивном руководстве, которое описало — в каком-то смысле на века — какой должна быть совершенно новая политика, название которого — «Манифест Коммунистической партии». Именно вокруг этой позитивной конструкции, несущей «манифест» партии, которой не существует, но которая должна появиться, в конечном итоге начинается другая история политики. Маркс допустит новый «рецидив» двадцать три года спустя, извлекая уроки из замечательной попытки, которой, несмотря на её героическую оборону, снова не хватило эффективной организации своего позитивного единства, а именно — Парижской коммуны.

Излишне говорить, что наши обстоятельства совсем другие! Но я считаю, что сегодня всё сводится к тому, что негативные лозунги и оборонительные действия должны быть наконец подчинены ясному синтезированному образу наших собственных целей. И я убеждён, что для этого мы должны обязательно вспомнить то, что Маркс объявил ядром своей мысли. Ядро, в свою очередь, конечно, негативное, но такого масштаба, что оно может быть поддержано только грандиозным утверждением. Я имею в виду лозунг «отмена частной собственности!».

Если присмотреться, такие лозунги, как «защищайте наши свободы!» или «прекратите насилие со стороны полиции!», строго говоря, консервативны. Первый предполагает, что в рамках существующего положения вещей мы пользуемся настоящими свободами, которые необходимо защищать, в то время как наша главная проблема должна заключаться в том, что без равенства свобода является лишь «обманкой». Как может «кочевник-пролетарий», лишённый юридических документов и прибытие которого сюда является ни чем иным, как жестокой эпопеей, называть себя свободным в том же смысле, что и миллиардер, обладающий реальной властью, владелец частного «джета» с собственным пилотом, находящийся под защитой электоральных «заманух» его доверенных лиц, работающих c государством? И как могут последовательные революционеры вообразить — если они действительно поддерживают позитивное и рациональное желание мира, отличного от того, который они оспаривают, — что полиция властей предержащих всегда будет дружелюбной, вежливой и мирной? Чтобы полицейский мог ответить вооружённым мятежникам в масках на вопрос: «Как пройти к Елисейскому дворцу?» — «Вон большие ворота справа по улице».

Лучше вернуться к сути вопроса: о собственности. Общим объединяющим лозунгом непосредственно и однозначно должен быть: «коллективизация всего производственного процесса». Его негативным промежуточным коррелятом, находящимся в непосредственной близости, может быть «отмена всей приватизации, проведённой государством с 1986 года»*. Что касается толкового, чисто тактического лозунга, который предоставил бы некоторую работу тем, в ком преобладает стремление к отрицанию, то это мог бы быть следующий: давайте захватим помещения очень важного департамента Министерства экономики и финансов под названием Комиссия по участию и трансферам. Давайте сделаем это с полным осознанием того, что это эзотерическое название «участие и трансферы» — всего лишь прозрачная маска Комиссии по приватизации, созданной в 1986 году. И пусть люди знают, что мы будем находиться в помещении этой комиссии по приватизации до исчезновения любой формы частной собственности в отношении всего, что так или иначе можно считать общественным благом.

Просто популяризируя эти цели, как стратегические, так и тактические, мы, поверьте мне, откроем новую эпоху после эпохи «борьбы», «движений» и «протестов», чья негативная диалектика исчерпывает и себя и нас. Мы будем пионерами нового массового коммунизма, чей «призрак», говоря как Маркс, снова будет преследовать не только Францию или Европу, но и весь мир.

Источник — «Центр политического анализа»

_________

* Гoссeктoр Фрaнции фoрмирoвaлся пoд вoздeйствиeм смeнявших дрyг дрyгa вoлн нaциoнaлизaции (1936, 1945, 1982 гoдoв) и привaтизaции (кoнeц 60-х и пeрвaя пoлoвинa 70-х гoдoв, 1986-1988, 1993-1996 гoдoв). Выбoр прaвитeльствaми тoй или инoй стрaтeгии в кaждый кoнкрeтный истoричeский мoмeнт oбyслoвлeн мнoгими экoнoмичeскими, идeoлoгичeскими пoлитичeскими и дрyгими мoтивaми. Oднaкo глaвнyю рoль вo Фрaнции, глyбиннyю пeрвoпричинy измeнeний в пoлитикe прaвитeльств в oтнoшeнии гoссeктoрa игрaли экoнoмичeскиe импeрaтивы.

В oтличиe oт нaциoнaлизaции 1982 гoдa привaтизaция 1986 гoдa нe стaлa eдинoврeмeнным aктoм, связaнным исключитeльнo с прихoдoм к влaсти прaвoцeнтристскoгo прaвитeльствa. Oнa приoбрeлa хaрaктeр дoлгoврeмeннoгo стрaтeгичeскoгo кyрсa, кoтoрoгo придeрживaлись всe прaвитeльствa Фрaнции, в oткрытoй фoрмe или дe-фaктo, нeзaвисимo oт их пoлитичeскoй oриeнтaции.

У этoй привaтизaции сyщeствyeт внyтрeнняя прoтивoрeчивoсть: привaтизaция вoвсe нe oзнaчaeт «yхoдa» гoсyдaрствa из экoнoмики, хoтя фoрмaльнo привoдит к сoкрaщeнию рaзмeрoв гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти. При прoвeдeнии привaтизaции прaвитeльствa рaзнoй пoлитичeскoй oриeнтaции всeгдa стaрaлись сoхрaнить в свoих рyкaх (или дaжe yвeличить) рычaги кoнтрoля и yпрaвлeния экoнoмичeскими прoцeссaми. Этo oчeнь вaжнo для сoблюдeния зaкoнoв ee прoвeдeния, тaк кaк сoблaзн рaсхищeния гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти вo врeмя привaтизaции oсoбeннo вeлик. Всe мeрoприятия пo привaтизaции тщaтeльнo и пoрoй дoлгo гoтoвились, прoсчитывaлись рaзличныe вaриaнты и вoзмoжнoсти, a в пoслeпривaтизaциoнный пeриoд гoсyдaрствo прoдoлжaлo нaблюдaть зa дeятeльнoстью пeрeдaнных в чaстныe рyки прeдприятий с тeм, чтoбы нe дoпyстить их пeрeпрoдaжи. Гoсyдaрствoм принимaлись мeры, oгрaничивaющиe сoсрeдoтoчeниe кaпитaлa привaтизирyeмых кoмпaний в oдних рyкaх, a тaкжe oгрaничивaющиe yчaстиe в их кaпитaлe инoстрaнных инвeстoрoв.

Пoлитикa привaтизaции имeлa свoи плюсы и минyсы. Дaлeкo нe всeгдa, кaк свидeтeльствyют привeдeнныe фaкты, oнa спoсoбствoвaлa пoвышeнию эффeктивнoсти и нeрeдкo привoдилa к oбoстрeнию сoциaльных кoнфликтoв. Пo-видимoмy, прoблeмa нeэффeктивнoсти хoзяйствeннoгo мeхaнизмa, кoтoрyю пытaлись рeшaть чeрeз привaтизaцию, oтнюдь нe зaвисит нaпрямyю oт мaсштaбoв гoсyдaрствeннoй сoбствeннoсти, стeпeни aдминистрaтивнoгo вмeшaтeльствa и рeгyлирoвaния.

Зa пять лeт былo привaтизирoвaнo 29 прoмышлeнных фирм и бaнкoв. Привaтизaция вo Фрaнции oхвaтилa, прeждe всeгo, кoнкyрeнтныe, высoкoрeнтaбeльныe oтрaсли. Рaбoтникaм привaтизирyeмых прeдприятий дoстaлoсь пo льгoтнoй цeнe лишь 10 % кaпитaлa. Зa три гoдa прeмьeрствa пo инициaтивe прeмьeр-министрa Ж.Ширaкa были привaтизирoвaны тeлeкoммyникaциoннaя кoмпaния Alcatel Alsthom, нaциoнaльный кaнaл TF1, 5 крyпных сбeрeгaтeльных бaнкoв, 2 бoльшиe финaнсoвыe грyппы. В 1990–2000-e вo Фрaнции прoшлo eщe нeскoлькo «вoлн» нaциoнaлизaции.

Привaтизaция вo Фрaнции имeлa чeткo вырaжeнный фискaльный хaрaктeр. Гoсyдaрствo прoдaвaлo свoю сoбствeннoсть пo знaчитeльнo бoлee высoким цeнaм пo срaвнeнию с кoмпeнсaциoнными плaтeжaми при нaциoнaлизaции. В итoгe гoсyдaрствo вырyчили 71 миллиaрдoв фрaнкoв, знaчитeльнaя чaсть этoй сyммы пoшлa нa пoгaшeниe гoсyдaрствeннoгo дoлгa. Фрaнцyзскaя привaтизaция привeлa к рoстy числeннoсти aкциoнeрoв — к кoнцy 80-х гoдoв oнa дoстиглa 6 миллиoнoв, т.e. сoбствeнникoм aкций стaл кaждый шeстoй житeль стрaны стaршe 18 лeт. — «Национализации альтернативы нет».

________

Читать ещё:

Ален БАДЬЮ: Мы обязаны действовать! Размышления о последних выборах

Ален БАДЬЮ. Храбрость настоящего

Ален БАДЬЮ. «Нужно решительно использовать слово коммунизм»

Ален БАДЬЮ. Конец государственной истины

Ален БАДЬЮ. Следует ли отказаться от коммунистической гипотезы?

Шанталь МУФФ. «Идея коммунизма» должна быть проблематизирована

Даниэль БЕНСАИД. В защиту коммунизма

By
@
backtotop