Неолиберализм снял симптомы роста неравенства за счёт роста потребительского долга (Раймондас КУОДИС, экономист)

В последние десятилетия зарплаты почти не растут, поэтому жители, пытаясь сохранить или увеличить уровень потребления, будут вынуждены всё глубже залезать в долги. А финансовый мир предлагает им хитрые способы, которые помогают ещё больше погрязнуть в долгах. О глобальной псевдоэлите, проблемах «среднего класса» и о том, грозит ли капитализму конец, Владимирасу ЛАУЧЮСУ, представляющему портал DELFI, рассказал экономист, профессор Вильнюсского университета, зампредседателя правления Центробанка Литвы Раймондас КУОДИС, входящий в «ТОП10» самых влиятельных литовских экономистов.

raimondas-kuodis-77745953

Фото: DELFI / Domantas Pipas

Заодно «пропел» очередную оду социал-реформизму и, несколько раз вспомнив Маркса, предложил интересную стадиальную концепцию развития капитализма, — вплоть до последней: «экономики баржи», когда выгодной становится торговля с регионами более низких (во всех отношениях) стандартов, и надо опустить свои стандарты до их уровня.

_____

— Известные социологи экономики на Западе рисуют капитализму печальный конец. Например, книга «Есть ли будущее у капитализма?» (2013) и книга Вольфганга Штреека «Как закончится капитализм?» (2016). Как вы считаете — чем закончится капитализм, и есть ли у него будущее?

— Во-первых надо осознать, что такое капитализм. Для меня это как луковица. Есть сердцевина, внешний покров, между ними — много слоев. Кое-какие вещи в этой луковице неплохие. Система цен как информационная сердцевина действует неплохо. Централизованное планирование как альтернатива капитализму не оправдала себя в первую очередь из-за информационных проблем: очень сложно координировать огромный экономический механизм их одного мозгового центра, даже если есть мощные компьютеры, математические модели. Но есть серьёзные проблемы с механизмом цен. Экономисты выделяют такие понятия как «частные» и «социальные» расходы. Они могут не совпадать. Загрязняющие природу компании смотрят только на свои расходы, но ведь социальные расходы загрязнения могут быть очень большими. Всё это заканчивается таким потенциально катастрофическим явлением как глобальное потепление.

Это пример, свидетельствующий о том, что механизм цен тоже надо оценивать критически.

Неолибералы, которые слепо защищают капитализм и не видят его как луковицу, делают неверные выводы. Non sequitur, но по их мнению, если ты не за капитализм, то ты за феодализм, коммунизм или за что-то ещё. Но это не так. Можно удержать в капитализме то, что действует, и совершенствовать то, что не действует.

Другой важный момент связан с неравенством.

Эпоха неолиберализма началась в конце 1970-х вместе с хитрой попыткой Милтона ФРИДМАНА вернуть то, что Карл МАРКС называл «резервной армией безработных» (точнее, «промышленной резервной армией труда». — Left.BY). Две основные причины роста неравенства — отказ от полной занятости в экономической политике (это «оправдал» Милтон Фридман в своей структуре «оправданной безработицы»*) и отрыв роста продуктивности от роста зарплаты.

*Фридман считает «экономически оправданным» 4-5% уровень безработицы, поскольку социальное удержание такого количества безработных, по его мнению, не проблематично. — Left.BY.

— Можно ли сказать, что в упомянутый вами период неолиберализма демократический капитализм понемногу стал превращаться в олигархический капитализм?

— Новейшая стадия капитализма, которую неортодоксальные экономисты называют эпохой финансиализации, началась в начале 80-х. Но эта стадия выдохлась во время кризиса 2008 года («финансиализация» ‒ процесс трансформации финансового капитала в фиктивный и виртуальный капитал и его отделение от реальной, производственной сферы. Left.BY).

Что значит финансиализация?

Неолибералы, как и в случае с луковицей, не признают стадии капитализма. Им кажется, что это единый прекрасный процесс. Но это самообман. Стадия финансиализации отмечена тем, что позволила снять симптомы роста неравенства в обход глубинных причин. Как это случилось? Когда производительность, то есть количество произведённых за час вещей, растёт быстрее зарплат, это свидетельствует о том, что люди не получают плоды своего труда в виде увеличенной зарплаты.

За счёт чего тогда скупают произведенный продукт, если зарплаты стагнируют? За счёт роста долга!

Каждое домашнее хозяйство знает, что разницу между расходами и доходами можно погасить двумя способами: или продают «фамильное серебро» или берут в долг.

Понятие финансиализации и есть ответ на этот вопрос. Эпоха финансиализации отмечена либерализацией и тем, что людям предложили хитроумные способы погрязания в долгах. Люди не отличаются рациональностью при принятии экономических решений. Они любят защищать свой социальный статус, а это часто означает, что при стагнации зарплат, пытаются сохранить прежний уровень расходов или даже увеличить его, ориентируясь на окружающих представителей социокультурной группы. Если для этого человек должен залезать в долги, он так и поступает.

Несколько десятков лет после Второй мировой войны такого не было.

**Для сравнения разных стран принято мерить задолженность в доле от валового внутреннего продукта (ВВП). 15 трлн рублей в РФ – это примерно 15% российского ВВП. Австралия, Дания, Швейцария входят в первые десятки всех возможных списков комфортных и процветающих стран. Объем кредитов там – под 125%. Где-то рядом Нидерланды. Канада, Норвегия – под 100%. США, Великобритания, Корея, Швеция, Португалия – более 75%. — «Совершенно секретно».

В Беларуси долги населения перед банками на 1 июня составили 12 371,5 млн руб., что составляет около 10% ВВП. — TUT.BY

— А после войны у людей было из чего откладывать деньги, поэтому они не брали в долг?

— После Второй мировой войны рост зарплат в развитых странах — кроме прочего и за счёт работы профсоюзов — отвечал росту производительности труда. Не было большой необходимости брать в долг. Не было такого явления, когда у человека было несколько десятков кредиток с отрицательным балансом, а он пытается жонглировать балансом, покупает в кредит товары первой необходимости (сегодня это нормальное явление).

В эпоху финансиализации погрязание людей в долги было выгодно финансовому миру — он укрепил своё влияние. Из инфраструктурного «скучного» сектора (напоминавшего систему вывоза мусора), каким он был после Второй мировой войны, он стал авангардом экономики. Стал хвостом, которым машет политическая собака — покупал политиков, которые либерализовали этот сектор. Конечно, такая модель развития экономики непрочная.

Есть предел задолженности людей — несмотря на находчивость финансового мира и отсрочку этого предела. Всё заканчивается тем, что живущим в картонных коробках бездомным предлагают кредит на жильё и позволяют поучаствовать в лотерее «подорожает ли жильё». Поэтому кризис 2008 года не был случайным явлением, это было последствие систематического движения в эту сторону.

Сейчас мы достигли той стадии, когда должны осознать, что случилось. Но таких усилий — недостаточно. Не-ортодоксальные экономисты повторяют, что говорили прежде, а неолибералы, которых у власти большинство, стараются уменьшить симптомы серьёзной рецессии. Они снова стараются сделать так, чтобы люди могли больше брать в долг, а рост долгов в северном полушарии — очень небольшой, едва достигает процента инфляции. Поэтому мы видим новые рекорды в сфере задолженности, но собиравшаяся в Давосе элита по сути не видит этих проблем.

***Китай, Россия, Бразилия – три страны, быстрее всего наращивающие долг населения перед банками. В большинстве развитых стран, включая США, этот показатель, напротив, снижается. Особенно впечатляют взявшиеся за ум японцы – в нулевых им удалось резко снизить задолженность (с 75% до 65%) и с тех пор держаться выбранного уровня. «Совершенно секретно».

— Что нас ждёт?

— Вспомните 30 лет после войны, их называли «золотым веком», — мы должны понять, что в них было правильно. Финансовый сектор был инфраструктурным сектором, он пассивно обслуживал реальную экономику. Большая часть кредитов шла на строительство фабрик, а не на спекуляции на рынке недвижимости. Политики, которые были менее зависимы от финансовых интересов, проводили осторожную, разумную политику, в её основе были идеи Мейнарда КЕЙНСА и принцип всеобщей занятости. Чтобы экономика всеобщей занятости не обернулась инфляцией, активно вели переговоры с профсоюзами по вопросу повышения зарплат. Те же профсоюзы понимали, что избыточные требования означали бы нестабильность, инфляцию и так далее.

Нам не надо ничего изобретать: надо лишь подумать, что хорошего было в «золотой век».

— Что нужно, чтобы повернуться к «золотому веку»? Инициативы политиков?

— Теоретически инициатива должна появиться за счет инстинкта самосохранения бизнес-элиты. Она должна пересмотреть свои ценности, установки в вопросе глобального потепления, неравенства, политики доходов, наконец — оплаты. Например, псевдоэлита относится к зарплатам как к расходам, а реальная должна относиться к ним, как к источнику спроса. Настоящая элита иначе относится и к роботизации. Роботизация может стать не только сокращением рабочих мест, но и вытеснением самой работы. Приходят роботы с искусственным интеллектом, которые вытеснят людей из сектора массовой занятости. Заменят кассиров, водителей и так далее. На микроуровне бизнес, заменивший кассиров роботами и заставляющий покупателей самих сканировать товары, перекладывает работу на плечи покупателей и намерен получить прибыль большую, чем конкурент. Но если так поступят все, то, как сказал Маркс, появится проблема реализации. Вы можете произвести; вопрос — кто и на какие деньги купит?

— Что нужно, чтобы изменилось отношение? Революции? Катастрофы? Или всё произойдёт мирно — путем эволюции?

— Видите ли, элита уже, скорее всего, к катастрофе подготовилась. У них есть какие-то места, где можно спрятаться, где действует система стабилизации климата. Вряд ли можно рассчитывать на митинг, поэтому вряд ли стоит рассчитывать на пробуждение недальновидной элиты. Поскольку в погоне за кратковременной прибылью они оправдывают всякие подлости в публичном пространстве. Мы видели, как крупные корпорации заказывали исследования, которые показали, что нет связи между курением и раком легких, между использованием полезных ископаемых и глобальным потеплением, что финансовый сектор — лишь невинный «посредник» и так далее. Создана целая индустрия «торговцев сомнениями», лоббистов, «управляющих кризисом», которые продают за деньги и совесть. Поэтому надеяться на сценарий саморефлексии бизнеса мы не можем. Но мы всё ещё можем надеяться на осознанные действия обычных людей через демократический процесс.

— Вы говорите — через демократический процесс. Но вы недавно утверждали, что политику затмил пиар и люди не видят своих представителей, их натуральность, реальные их мысли, глупость. Невозможно делать выбор, поскольку демократическая политика превратилась в «вешание лапши».

— Говоря о демократическом процессе, я имею в виду, что недовольство общества больше подсознательное, рождающееся из оценки своего домашнего хозяйства. Например, значительно растёт смертность в бывшем «среднем классе» США и в обществе всё больше говорят о глубинных причинах этого. Со временем это и в политике обуславливает явления, которые только на первый взгляд кажутся случайными. Это укоренение популизма, появление радикальных левых и правых движений. Простые люди на самом деле не осознают происходящее на глубинном уровне, но подсознание шепчет им, что что-то не так, они начинают экспериментировать в политических выборах, хотя сами до конца не понимают, в чём дело. Один из примеров этого — парадокс, когда на выборах побеждает популистская правая сила, на волне недовольства порождёнными ею же процессами.

Давайте рассмотрим случай глобализации.

Неолибералы хвалят глобализацию. Не-ортодоксы говорят, что глобализация может быть хорошим делом, но может быть и плохим — всё зависит от того, кто побеждает и кто проигрывает.

«Первая волна» глобализации была взаимовыгодна торгующим экономикам: северные экономики поставляли оборудование, южные — сырьё. Казалось — в выигрыше обе стороны. Это было характерно второй половине XIX в.

«Вторая волна» стала расширением северной торговли с севером: людям захотелось большего разнообразия товаров, поэтому немцы посылали в США Mercedes, американцы в Европу — автомобили Ford. Такая потребность в разнообразии часто рождается из тщеславия, попытки добиться какого-то статуса, но что поделаешь — люди любят это. И снова можно сказать, что в выигрыше обе стороны.

«Третье волна», о которой от неолибералов слышать не приходилось — это недавнее явление, начавшееся в последнее десятилетие ХХ века. Тогда американские корпорации, стараясь увеличить свой доход, организовали новую волну глобализации, которую хорошо отражает следующая метафора одного промышленника: «экономика баржи». Он сказал — если Ирландия снижает налог на прибыль, я ставлю фабрику на баржу и переправляю её в Ирландию. Если Китай упрощает требования к охране окружающей среды, тогда я иду в Китай. Если Африка одобряет дешёвый детский труд, иду туда.

Эта «экономика баржи», известная под именем «офшоризация», выявила явных победителей и проигравших.

Победили самые богатые, получившие возможность увеличить прибыль и снизить расходы. В выигрыше те страны, в которые плыли баржи: Ирландия, Китай, Индия. А в проигрыше остался — «средний класс» западной цивилизации. Он лишился работы и должен был довольствоваться зарплатами 1980-х.

Прогрессивные экономисты чаще всего критикуют «третью волну» вот за что.

Если торгуют системы одинакового развития (Германия, США и др.), нет гонки стандартов. Если начинается торговля с регионами более низкого стандарта, надо опустить свои стандарты до их уровня. Начинается «крысиная гонка» за как можно меньшие налоги на капитал, упрощённые требования к охране окружающей среды, финансовому регулированию и так далее. Глобальная псевдоэлита использует всё это в своих узких интересах.

— Может ли «средний класс» ещё вернуть свою экономическую и политическую мощь?

— Если он будет разумным, осознает, что такой человек как Дональд ТРАМП, который является президентом от республиканцев, не мог стать президентом, поскольку именно республиканцы были той партией, которая обслуживала «третью волну» глобализации. Они и позволили развиться экономической ситуации, которая привела к поражению «среднего класса».

Парадокс: этот разочарованный и понёсший поражение класс, не осознавая, кто виноват в сложившемся положении, идёт и голосует за республиканца. Эта история иллюстрирует проблемы избирателей в деле осознания причин тех явлений, с которыми они сталкиваются.

Как из этого выбраться? Это сложно. Избиратели иногда намеренно исследуют глобальные процессы. И их можно оправдать: им важно содержать детей, как-то прожить. Но иного пути нет — только демократический процесс, через который удастся понять что и как происходит, кто остаётся в выигрыше, а кто проигрывает.

Тут тактика неолибералов проста: если ты критикуешь какой-то аспект капитализма, значит, ты против, значит ты за коммунизм или ещё что-то. Они используют её и в вопросах неравенства: тех, кто о них говорит, обвиняют в том, что они хотят внести раздор между теми, кто много зарабатывает и теми, у кого небольшие зарплаты. Я им отвечаю — это не разжигание розни, это желание выяснить, в чём неравенство обосновано, а в чём — нет. Поскольку только так появляется поле для соглашения о том, что такое хорошая зарплата, налоги на доходы, политика социальной помощи и так далее.

_______

В финале интервью автор DELFI задал несколько вопросов, касающихся собственной политической ситуации в Литве и выборов, которые должны были вскорости состояться (президентские выборы в Литве прошли в два тура 12 мая и 26 мая 2019 года; одновременно с 1-м туром прошёл референдум о двойном гражданстве и о сокращении числа депутатов литовского Сейма). Мы, в свою очередь, позволиои себе не обращать внимания на частности, и оставили только самые содержательные, на наш взгляд, реплики литовского экономиста.

raimondas-kuodis-79256385

Фото: DELFI / Andrius Ufartas

— Есть такое явление как экономика идентичности, она поднимает вопрос — кем быть выгодно. Тут большое поле для циничных политиков, в головах у которых неискренние, но потенциально популярные среди избирателей идеи. Например, снизить налоги, но в то же время увеличить пенсии, «детские» деньги, — в надежде подкупить избирателей. Люди с когнитивной ограниченностью верят, не понимая, что ничего бесплатного в жизни нет. Экономисты не признают слово «бесплатно»: даже если вы загораете на солнце, вы расходуете ваше время…

<…>

— Я думаю, сами люди поймут, что находится в обёртке от конфеты. Я экономист и не хотел бы ввязываться в политологические оценки. Я просто замечаю тенденцию — не говорить людям всю правду. Кроме того, даже политтехнологи, которых я недолюбливаю, говорят, что альтернативная стратегия — открытость кандидата, искренность, своеобразное «обнажение» — может сделать чудо. Мы должны понять, что в нормальной демократической политике не должно быть вопроса «кем выгодно быть».

Источник — DELFI

_______

Читать по теме:

Тони ДЖАДТ. «Несчастная земля»: размышления о будущем социал-демократии

Венди БРАУН. Что же такое неолиберализм?

Маурицио ЛАЦЦАРАТО. Сотворение «должника»

Новые характеристики глобального капитализма

Неолиберализм: идеология, лежащая в основе всех проблем

Студенты — это класс? (Майкл ХАДСОН, «CounterPunch»)

«Государство всеобщего благоденствия обеспечивает рост»

Кредитная паутина


  1. Алекс К. on 08/02/2019 at 09:41 said:

    Вообще заметил, что LEFT.BY четко прослеживается предпочтение западным (европейским и американским политологам, экспертам и т.д.), тематика тоже в основном ориентируется на западные т.н. «демократии»! И почти совершенно нет аналогичных материалов по странам СНГ???!!!
    На кого вы ориентируетесь господа евролевые с сайта LEFT.BY???!!!
    ОДНОЗНАЧНО — смотрите на Запад, вот ваши предпочтения!!!!

    • Алекс К. on 08/02/2019 at 10:31 said:

      P.S. Вообще можно сделать однозначный вывод, что LEFT.BY — сайт левых западно-европейской ориентации, не имеющих никакого отношения к интересам трудящихся Стран СНГ (и Беларуси, в частности), сайт не коммунистический, евросоциалистический, евросоциал-демократический! Т.е. ориентированный на западные ценности мелкой социал-демократической буржуазии Запада!

    • Александр Ульянычев on 08/02/2019 at 10:41 said:

      Тов. Кубарев, ну вот не пишут статьи наши тов. из СНГ, а если и пишут, то в другие места. Хотите СНГ — Вам вот сюда, https://vk.com/september.media, пусть ещё и они познакомятся с Вами))

      • Алекс К. on 08/02/2019 at 10:53 said:

        Тов. Ульянычев! Вы вероятно «забыли», Беларусь входит в Союзное государство с РФ, в ОДКБ, Таможенный Союз стран СНГ (а не в НАТО и ЕС)!!!! И интересы левых стран СНГ нам безусловно ближе и важнее, чем евролевых с Западной Европы!
        Не думаю, что у вас нет материалов от авторов стран СНГ, просто установка и ориентация вашего сайта четко прозападная….евросоциал-демократическая!!!

      • Алекс К. on 08/02/2019 at 11:06 said:

        Ну почему же, вот один т.н. «левый» из партии «СМ» часто пишет, правда все больше про те же западноевропейские проблемы, про всякие там западноевропейские форумы, съезды и летние лагеря (последний — в Италии)! Конечно я понимаю, прокатиться в Италию на халяву за счет партии или принимающей стороны привлекательнее и безопаснее, чем скажем поехать в Украину и осветить положение социалистов и коммунистов там!!!! Да и валюта опять же перепадает…

      • Алекс К. on 08/05/2019 at 10:45 said:

        P.S. Вот ещё один материал от «левого» из партии «СМ» про международный круглый стол, организованный Левой молодёжью Германии (Linksjugend [‘solid]), где он конечно же отметился!

Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


2 + три =

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Неолиберализм снял симптомы роста неравенства за счёт роста потребительского долга (Раймондас КУОДИС, экономист)

25115326.412494.2588 02/08/2019

В последние десятилетия зарплаты почти не растут, поэтому жители, пытаясь сохранить или увеличить уровень потребления, будут вынуждены всё глубже залезать в долги. А финансовый мир предлагает им хитрые способы, которые помогают ещё больше погрязнуть в долгах. О глобальной псевдоэлите, проблемах «среднего класса» и о том, грозит ли капитализму конец, Владимирасу ЛАУЧЮСУ, представляющему портал DELFI, рассказал экономист, профессор Вильнюсского университета, зампредседателя правления Центробанка Литвы Раймондас КУОДИС, входящий в «ТОП10» самых влиятельных литовских экономистов.

raimondas-kuodis-77745953

Фото: DELFI / Domantas Pipas

Заодно «пропел» очередную оду социал-реформизму и, несколько раз вспомнив Маркса, предложил интересную стадиальную концепцию развития капитализма, — вплоть до последней: «экономики баржи», когда выгодной становится торговля с регионами более низких (во всех отношениях) стандартов, и надо опустить свои стандарты до их уровня.

_____

— Известные социологи экономики на Западе рисуют капитализму печальный конец. Например, книга «Есть ли будущее у капитализма?» (2013) и книга Вольфганга Штреека «Как закончится капитализм?» (2016). Как вы считаете — чем закончится капитализм, и есть ли у него будущее?

— Во-первых надо осознать, что такое капитализм. Для меня это как луковица. Есть сердцевина, внешний покров, между ними — много слоев. Кое-какие вещи в этой луковице неплохие. Система цен как информационная сердцевина действует неплохо. Централизованное планирование как альтернатива капитализму не оправдала себя в первую очередь из-за информационных проблем: очень сложно координировать огромный экономический механизм их одного мозгового центра, даже если есть мощные компьютеры, математические модели. Но есть серьёзные проблемы с механизмом цен. Экономисты выделяют такие понятия как «частные» и «социальные» расходы. Они могут не совпадать. Загрязняющие природу компании смотрят только на свои расходы, но ведь социальные расходы загрязнения могут быть очень большими. Всё это заканчивается таким потенциально катастрофическим явлением как глобальное потепление.

Это пример, свидетельствующий о том, что механизм цен тоже надо оценивать критически.

Неолибералы, которые слепо защищают капитализм и не видят его как луковицу, делают неверные выводы. Non sequitur, но по их мнению, если ты не за капитализм, то ты за феодализм, коммунизм или за что-то ещё. Но это не так. Можно удержать в капитализме то, что действует, и совершенствовать то, что не действует.

Другой важный момент связан с неравенством.

Эпоха неолиберализма началась в конце 1970-х вместе с хитрой попыткой Милтона ФРИДМАНА вернуть то, что Карл МАРКС называл «резервной армией безработных» (точнее, «промышленной резервной армией труда». — Left.BY). Две основные причины роста неравенства — отказ от полной занятости в экономической политике (это «оправдал» Милтон Фридман в своей структуре «оправданной безработицы»*) и отрыв роста продуктивности от роста зарплаты.

*Фридман считает «экономически оправданным» 4-5% уровень безработицы, поскольку социальное удержание такого количества безработных, по его мнению, не проблематично. — Left.BY.

— Можно ли сказать, что в упомянутый вами период неолиберализма демократический капитализм понемногу стал превращаться в олигархический капитализм?

— Новейшая стадия капитализма, которую неортодоксальные экономисты называют эпохой финансиализации, началась в начале 80-х. Но эта стадия выдохлась во время кризиса 2008 года («финансиализация» ‒ процесс трансформации финансового капитала в фиктивный и виртуальный капитал и его отделение от реальной, производственной сферы. Left.BY).

Что значит финансиализация?

Неолибералы, как и в случае с луковицей, не признают стадии капитализма. Им кажется, что это единый прекрасный процесс. Но это самообман. Стадия финансиализации отмечена тем, что позволила снять симптомы роста неравенства в обход глубинных причин. Как это случилось? Когда производительность, то есть количество произведённых за час вещей, растёт быстрее зарплат, это свидетельствует о том, что люди не получают плоды своего труда в виде увеличенной зарплаты.

За счёт чего тогда скупают произведенный продукт, если зарплаты стагнируют? За счёт роста долга!

Каждое домашнее хозяйство знает, что разницу между расходами и доходами можно погасить двумя способами: или продают «фамильное серебро» или берут в долг.

Понятие финансиализации и есть ответ на этот вопрос. Эпоха финансиализации отмечена либерализацией и тем, что людям предложили хитроумные способы погрязания в долгах. Люди не отличаются рациональностью при принятии экономических решений. Они любят защищать свой социальный статус, а это часто означает, что при стагнации зарплат, пытаются сохранить прежний уровень расходов или даже увеличить его, ориентируясь на окружающих представителей социокультурной группы. Если для этого человек должен залезать в долги, он так и поступает.

Несколько десятков лет после Второй мировой войны такого не было.

**Для сравнения разных стран принято мерить задолженность в доле от валового внутреннего продукта (ВВП). 15 трлн рублей в РФ – это примерно 15% российского ВВП. Австралия, Дания, Швейцария входят в первые десятки всех возможных списков комфортных и процветающих стран. Объем кредитов там – под 125%. Где-то рядом Нидерланды. Канада, Норвегия – под 100%. США, Великобритания, Корея, Швеция, Португалия – более 75%. — «Совершенно секретно».

В Беларуси долги населения перед банками на 1 июня составили 12 371,5 млн руб., что составляет около 10% ВВП. — TUT.BY

— А после войны у людей было из чего откладывать деньги, поэтому они не брали в долг?

— После Второй мировой войны рост зарплат в развитых странах — кроме прочего и за счёт работы профсоюзов — отвечал росту производительности труда. Не было большой необходимости брать в долг. Не было такого явления, когда у человека было несколько десятков кредиток с отрицательным балансом, а он пытается жонглировать балансом, покупает в кредит товары первой необходимости (сегодня это нормальное явление).

В эпоху финансиализации погрязание людей в долги было выгодно финансовому миру — он укрепил своё влияние. Из инфраструктурного «скучного» сектора (напоминавшего систему вывоза мусора), каким он был после Второй мировой войны, он стал авангардом экономики. Стал хвостом, которым машет политическая собака — покупал политиков, которые либерализовали этот сектор. Конечно, такая модель развития экономики непрочная.

Есть предел задолженности людей — несмотря на находчивость финансового мира и отсрочку этого предела. Всё заканчивается тем, что живущим в картонных коробках бездомным предлагают кредит на жильё и позволяют поучаствовать в лотерее «подорожает ли жильё». Поэтому кризис 2008 года не был случайным явлением, это было последствие систематического движения в эту сторону.

Сейчас мы достигли той стадии, когда должны осознать, что случилось. Но таких усилий — недостаточно. Не-ортодоксальные экономисты повторяют, что говорили прежде, а неолибералы, которых у власти большинство, стараются уменьшить симптомы серьёзной рецессии. Они снова стараются сделать так, чтобы люди могли больше брать в долг, а рост долгов в северном полушарии — очень небольшой, едва достигает процента инфляции. Поэтому мы видим новые рекорды в сфере задолженности, но собиравшаяся в Давосе элита по сути не видит этих проблем.

***Китай, Россия, Бразилия – три страны, быстрее всего наращивающие долг населения перед банками. В большинстве развитых стран, включая США, этот показатель, напротив, снижается. Особенно впечатляют взявшиеся за ум японцы – в нулевых им удалось резко снизить задолженность (с 75% до 65%) и с тех пор держаться выбранного уровня. «Совершенно секретно».

— Что нас ждёт?

— Вспомните 30 лет после войны, их называли «золотым веком», — мы должны понять, что в них было правильно. Финансовый сектор был инфраструктурным сектором, он пассивно обслуживал реальную экономику. Большая часть кредитов шла на строительство фабрик, а не на спекуляции на рынке недвижимости. Политики, которые были менее зависимы от финансовых интересов, проводили осторожную, разумную политику, в её основе были идеи Мейнарда КЕЙНСА и принцип всеобщей занятости. Чтобы экономика всеобщей занятости не обернулась инфляцией, активно вели переговоры с профсоюзами по вопросу повышения зарплат. Те же профсоюзы понимали, что избыточные требования означали бы нестабильность, инфляцию и так далее.

Нам не надо ничего изобретать: надо лишь подумать, что хорошего было в «золотой век».

— Что нужно, чтобы повернуться к «золотому веку»? Инициативы политиков?

— Теоретически инициатива должна появиться за счет инстинкта самосохранения бизнес-элиты. Она должна пересмотреть свои ценности, установки в вопросе глобального потепления, неравенства, политики доходов, наконец — оплаты. Например, псевдоэлита относится к зарплатам как к расходам, а реальная должна относиться к ним, как к источнику спроса. Настоящая элита иначе относится и к роботизации. Роботизация может стать не только сокращением рабочих мест, но и вытеснением самой работы. Приходят роботы с искусственным интеллектом, которые вытеснят людей из сектора массовой занятости. Заменят кассиров, водителей и так далее. На микроуровне бизнес, заменивший кассиров роботами и заставляющий покупателей самих сканировать товары, перекладывает работу на плечи покупателей и намерен получить прибыль большую, чем конкурент. Но если так поступят все, то, как сказал Маркс, появится проблема реализации. Вы можете произвести; вопрос — кто и на какие деньги купит?

— Что нужно, чтобы изменилось отношение? Революции? Катастрофы? Или всё произойдёт мирно — путем эволюции?

— Видите ли, элита уже, скорее всего, к катастрофе подготовилась. У них есть какие-то места, где можно спрятаться, где действует система стабилизации климата. Вряд ли можно рассчитывать на митинг, поэтому вряд ли стоит рассчитывать на пробуждение недальновидной элиты. Поскольку в погоне за кратковременной прибылью они оправдывают всякие подлости в публичном пространстве. Мы видели, как крупные корпорации заказывали исследования, которые показали, что нет связи между курением и раком легких, между использованием полезных ископаемых и глобальным потеплением, что финансовый сектор — лишь невинный «посредник» и так далее. Создана целая индустрия «торговцев сомнениями», лоббистов, «управляющих кризисом», которые продают за деньги и совесть. Поэтому надеяться на сценарий саморефлексии бизнеса мы не можем. Но мы всё ещё можем надеяться на осознанные действия обычных людей через демократический процесс.

— Вы говорите — через демократический процесс. Но вы недавно утверждали, что политику затмил пиар и люди не видят своих представителей, их натуральность, реальные их мысли, глупость. Невозможно делать выбор, поскольку демократическая политика превратилась в «вешание лапши».

— Говоря о демократическом процессе, я имею в виду, что недовольство общества больше подсознательное, рождающееся из оценки своего домашнего хозяйства. Например, значительно растёт смертность в бывшем «среднем классе» США и в обществе всё больше говорят о глубинных причинах этого. Со временем это и в политике обуславливает явления, которые только на первый взгляд кажутся случайными. Это укоренение популизма, появление радикальных левых и правых движений. Простые люди на самом деле не осознают происходящее на глубинном уровне, но подсознание шепчет им, что что-то не так, они начинают экспериментировать в политических выборах, хотя сами до конца не понимают, в чём дело. Один из примеров этого — парадокс, когда на выборах побеждает популистская правая сила, на волне недовольства порождёнными ею же процессами.

Давайте рассмотрим случай глобализации.

Неолибералы хвалят глобализацию. Не-ортодоксы говорят, что глобализация может быть хорошим делом, но может быть и плохим — всё зависит от того, кто побеждает и кто проигрывает.

«Первая волна» глобализации была взаимовыгодна торгующим экономикам: северные экономики поставляли оборудование, южные — сырьё. Казалось — в выигрыше обе стороны. Это было характерно второй половине XIX в.

«Вторая волна» стала расширением северной торговли с севером: людям захотелось большего разнообразия товаров, поэтому немцы посылали в США Mercedes, американцы в Европу — автомобили Ford. Такая потребность в разнообразии часто рождается из тщеславия, попытки добиться какого-то статуса, но что поделаешь — люди любят это. И снова можно сказать, что в выигрыше обе стороны.

«Третье волна», о которой от неолибералов слышать не приходилось — это недавнее явление, начавшееся в последнее десятилетие ХХ века. Тогда американские корпорации, стараясь увеличить свой доход, организовали новую волну глобализации, которую хорошо отражает следующая метафора одного промышленника: «экономика баржи». Он сказал — если Ирландия снижает налог на прибыль, я ставлю фабрику на баржу и переправляю её в Ирландию. Если Китай упрощает требования к охране окружающей среды, тогда я иду в Китай. Если Африка одобряет дешёвый детский труд, иду туда.

Эта «экономика баржи», известная под именем «офшоризация», выявила явных победителей и проигравших.

Победили самые богатые, получившие возможность увеличить прибыль и снизить расходы. В выигрыше те страны, в которые плыли баржи: Ирландия, Китай, Индия. А в проигрыше остался — «средний класс» западной цивилизации. Он лишился работы и должен был довольствоваться зарплатами 1980-х.

Прогрессивные экономисты чаще всего критикуют «третью волну» вот за что.

Если торгуют системы одинакового развития (Германия, США и др.), нет гонки стандартов. Если начинается торговля с регионами более низкого стандарта, надо опустить свои стандарты до их уровня. Начинается «крысиная гонка» за как можно меньшие налоги на капитал, упрощённые требования к охране окружающей среды, финансовому регулированию и так далее. Глобальная псевдоэлита использует всё это в своих узких интересах.

— Может ли «средний класс» ещё вернуть свою экономическую и политическую мощь?

— Если он будет разумным, осознает, что такой человек как Дональд ТРАМП, который является президентом от республиканцев, не мог стать президентом, поскольку именно республиканцы были той партией, которая обслуживала «третью волну» глобализации. Они и позволили развиться экономической ситуации, которая привела к поражению «среднего класса».

Парадокс: этот разочарованный и понёсший поражение класс, не осознавая, кто виноват в сложившемся положении, идёт и голосует за республиканца. Эта история иллюстрирует проблемы избирателей в деле осознания причин тех явлений, с которыми они сталкиваются.

Как из этого выбраться? Это сложно. Избиратели иногда намеренно исследуют глобальные процессы. И их можно оправдать: им важно содержать детей, как-то прожить. Но иного пути нет — только демократический процесс, через который удастся понять что и как происходит, кто остаётся в выигрыше, а кто проигрывает.

Тут тактика неолибералов проста: если ты критикуешь какой-то аспект капитализма, значит, ты против, значит ты за коммунизм или ещё что-то. Они используют её и в вопросах неравенства: тех, кто о них говорит, обвиняют в том, что они хотят внести раздор между теми, кто много зарабатывает и теми, у кого небольшие зарплаты. Я им отвечаю — это не разжигание розни, это желание выяснить, в чём неравенство обосновано, а в чём — нет. Поскольку только так появляется поле для соглашения о том, что такое хорошая зарплата, налоги на доходы, политика социальной помощи и так далее.

_______

В финале интервью автор DELFI задал несколько вопросов, касающихся собственной политической ситуации в Литве и выборов, которые должны были вскорости состояться (президентские выборы в Литве прошли в два тура 12 мая и 26 мая 2019 года; одновременно с 1-м туром прошёл референдум о двойном гражданстве и о сокращении числа депутатов литовского Сейма). Мы, в свою очередь, позволиои себе не обращать внимания на частности, и оставили только самые содержательные, на наш взгляд, реплики литовского экономиста.

raimondas-kuodis-79256385

Фото: DELFI / Andrius Ufartas

— Есть такое явление как экономика идентичности, она поднимает вопрос — кем быть выгодно. Тут большое поле для циничных политиков, в головах у которых неискренние, но потенциально популярные среди избирателей идеи. Например, снизить налоги, но в то же время увеличить пенсии, «детские» деньги, — в надежде подкупить избирателей. Люди с когнитивной ограниченностью верят, не понимая, что ничего бесплатного в жизни нет. Экономисты не признают слово «бесплатно»: даже если вы загораете на солнце, вы расходуете ваше время…

<…>

— Я думаю, сами люди поймут, что находится в обёртке от конфеты. Я экономист и не хотел бы ввязываться в политологические оценки. Я просто замечаю тенденцию — не говорить людям всю правду. Кроме того, даже политтехнологи, которых я недолюбливаю, говорят, что альтернативная стратегия — открытость кандидата, искренность, своеобразное «обнажение» — может сделать чудо. Мы должны понять, что в нормальной демократической политике не должно быть вопроса «кем выгодно быть».

Источник — DELFI

_______

Читать по теме:

Тони ДЖАДТ. «Несчастная земля»: размышления о будущем социал-демократии

Венди БРАУН. Что же такое неолиберализм?

Маурицио ЛАЦЦАРАТО. Сотворение «должника»

Новые характеристики глобального капитализма

Неолиберализм: идеология, лежащая в основе всех проблем

Студенты — это класс? (Майкл ХАДСОН, «CounterPunch»)

«Государство всеобщего благоденствия обеспечивает рост»

Кредитная паутина

By
@
backtotop