Коммунистические партии стран Европы «до» и «после» еврокоммунизма

Обычно еврокоммунизм определяют как совокупность новых теорий и новых политических практик, которые были предложены европейскими коммунистическими партиями, стремившимися дать «новые» нетривиальные ответы на «старые» набившие оскомину вопросы, — прежде всего, в области преодоления эксплуатации человека человеком и установление новых «добрососедских» отношений между демократией и социалистическим преобразованием общества.

img_top

В условиях падения фашистских диктатур в Греции и на Пиренеях, и очередного кризиса капитализма в 1970 гг. европейские компартии стремились найти пути создания посредством демократических методов социалистически преобразо­ванного общества, основанного на полном уважении человеческих прав и свобод и на плюрализме. Еврокоммунисты верили, что в индустриальном западноевропейском об­ществе единственный строй, который может сменить капитализм с его монополиями и транснациональными компаниями — это социализм с максимально выраженной демо­кратией.

Вместе с тем, еврокоммунизм декларировал верность марксизму и формально не идентифицировал себя с социал-демократией, хотя следом за ним отказался от ряда идеологических позиций марксизма.

В предлагаемом ниже вашему вниманию тексте, наш давний товарищ, член Белорусской партии левых «Справедливый мир» (а по совместительству ещё молодой учёный и политолог) Павел КАТОРЖЕВСКИЙ останавливается вкратце на причинах появления и теоретических новациях еврокоммунизма, а также его трансформациях в «пост-коммунистическую» эпоху.

_____

Павел КАТОРЖЕВСКИЙ

КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ СТРАН ЕВРОПЫ «ДО» И «ПОСЛЕ» ЕВРОКОММУНИЗМА

Левые идеологии, движения и организации в истории:
Сборник избранных статей участников 9-й Международной конференции молодых ученых и специалистов «Clio-2019». – М. : Политическая энциклопедия, 2019. — С. 67-73.

Ряд коммунистических партий Европы выросли из социал-демократических партий, наследниц II Интернационала, под влиянием Октябрьской революции 1917 года. Дальнейшая большевизация европейских компартий и их эволюция в первой половине ХХ века происходили благодаря влиянию Коминтерна и советской компартии, зачастую без учёта специфики каждой из стран, что вызывало ответную реакцию с их стороны. Импульс к идеологической трансформации западноевропейских компартий дал также ХХ съезд КПСС и развенчание культа личности Иосифа СТАЛИНА.

Таким образом, большинство компартий Европы, частично наследуя социал-демократическую традицию, находились под организационным и идеологическим влиянием российских большевиков, считавших, что социалистические революции в Европе дадут толчок к осуществлению социалистических революций в колониальных странах. Поражение революций в ряде Европейских стран, таких как Германия, создали особые условия, в которых действовали западноевропейские коммунистические партии, что послужило одной из причин их идеологической трансформации.

В результате, большинство коммунистических партий Европы в 1960-1970 годах восприняли отдельные положения Франкфуртской декларации Социалистического интернационала, которая была принята на его первом конгрессе в 1951 году (см. Полный текст Франкфуртской декларации Социнтерна на русском языке). Коммунистические партии восприняли тезис о недопустимости монополизация власти одной политической силой, признали плюрализм форм собственности, отказались от революционных методов борьбы за власть и стали использовать в своих программах социал-демократические лозунги: требование повышения благосостояния трудящихся вместо преодоления существующей капиталистической системы. Сочетание этих идеологических положений получило название «еврокоммунизм» (Попов, 2008: 136).

Можно выделить следующие предпосылки возникновения еврокоммунизма:

  1. Непринятие большинством европейских коммунистических партий ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году, что послужило причиной дистанцирования европейских коммунистов от Советского Союза .
  2. Окончание вьетнамского конфликта было ещё одним из факторов, который повлиял на возникновение идеологии еврокоммунизма.
  3. Несогласие европейских компартий с применением репрессивных мер в отношении диссидентов, в том числе, левых диссидентов в Советском Союзе.
  4. Попытка европейских коммунистов отказаться от наследия сталинизма.

Теоретическим основанием еврокоммунизма являлись труды Антонио ГРАМШИ, Пальмиро ТОЛЬЯТТИ и Сантьяго КАРРИЛЬО. Теоретики еврокоммунизма исходили из необходимости объединения всех прогрессивных сил, к которым они относили рабочих, крестьян, интеллигенцию, студенчество, женщин, борющихся за равноправие, служителей церкви, отстаивающих евангельские принципы, представителей средних классов, страдающих от монополистического капитализма. Подобного объединения, по мысли еврокоммунистов, необходимо было достичь для «демократического и социалистического обновления общества», для изоляции реакционных групп и для противостояния «неспособности капитализма удовлетворить общие потребности развития общества» (Легорнское заявление итальянской и испанской коммунистических партий, июль 1975 года) (Democratic Spain: Reshaping External Relations in a Changing World, 2005: 30). То есть подразумевалось сотрудничество с рядом некоммунистических сил, что способствовало расширению социальной базы коммунистических партий и включению в их программы положений, которые ранее не были характерны для идеологии этих партий.

Нервом еврокоммунизма является тезис о так называемом «историческом компромиссе», подразумевающем отказ от революционного пути в борьбе за власть как устаревшего. Отсюда и вывод о необходимости прихода левых сил к власти только через выборы, без гражданских войн и потрясений, и курс на встраивание в буржуазную политическую систему в качестве так называемой «ответственной» или «конструктивной» оппозиции. Еврокоммунизм признавал, что либеральные права и свободы являются важными орудиями в продвижении к социализму в Европе.

На Мадридской встрече 2-3 марта 1977 года Энрико БЕРЛИНГУЭР, Сантьяго КАРРИЛЬО и Жорж МАРШЕ сделали совместное заявление, названное «Еврокоммунистическим манифестом». В нём указывалось, что старой буржуазной демократии времён Карла МАРКСА и Владимира ЛЕНИНА больше не существует. Права и свободы трудящихся расширились, власть буржуазии ограничилась. На место буржуазной приходит «передовая демократия», резко увеличивающая права и свободы трудящихся.

«Среди преобразующих факторов необратимо возрастает роль демократии. Она – формула социального прогресса, его движущая сила».

Основным принципом работы компартий, по мнению теоретиков еврокоммунизма, должен был стать учёт особой национальной специфики, то есть принцип «полицентризма» в коммунистическом движении. В подтверждение этому, в своей «Памятной записке» и интервью «Нуови аргументе» П. ТОЛЬЯТТИ призывает к поиску национальных решений для перехода к социализму (Попов, 2008: 25).

Важным тезисом еврокоммунизма был отказ от положений об отмирании государства при коммунизме. Кроме того, произошла ревизия «партии нового типа», предложенной В. ЛЕНИНЫМ, так как при отрицании в той или иной степени революционных задач всякой коммунистической партии равным образом отрицались и революционные принципы её организации и функционирования.

Исходя из работы С. КАРРИЛЬО «Еврокоммунизм и государство», можно вывести так же и некоторые экономические принципы еврокоммунизма. В отличие от ряда документов еврокоммунистических партий в его трудах сформулирована экономическая программа этого в течения в тезисном виде.

Демократический путь к социализму в работах Каррильо означает долгий процесс преобразований, значительно отличающийся от классической модели. Этот путь представляет собой «сосуществование» государственной и частной собственности на протяжении длительного периода.

Еврокоммунисты считали, что в этой фазе, то есть фазе экономической и политической демократии, которая ещё не является социализмом, но более не является и господством государственно-монополистического капитала, необходимо максимально защитить достигнутый уровень производительных сил и социальных завоеваний, а так же признать роль и функции частной инициативы.

Общественная собственность на основные экономические рычаги должна была стать базисом для национального демократического планирования экономики, которое позволит унифицировать государственный и частный секторы и разработать экономическую модель, адекватную требованиям времени и реальным потребностям граждан.

Главной целью этих преобразований была передача в распоряжение общества – причем не только центрального государства , но и региональных и местных органов власти – решающих экономических рычагов, с тем чтобы гарантировать гегемонию нового исторического блока в переходный период

Объектами рационального и демократического планирования в переходный период, по замыслу С. КАРРИЛЬО, в первую очередь должны стать сельское хозяйство и агропромышленный комплекс, включая рыболовство.

С. Каррильо делает следующие заключения о экономических вопросах еврокоммунизма:

  1. Сосуществование форм государственной и частной собственности подразумевает, что в этих условиях приемлемо и производство прибавочной стоимости, и частное присвоение части этой прибавочной стоимости. Иными словами, оно подразумевает наличие смешанной экономики. Общество обладает инструментами, помогающими предотвратить получение чрезмерной прибавочной стоимости (то есть, налоги), но одновременно стимулировать частную инициативу.
  2. В условиях социальной и политической демократии сохранятся социальные различия, но не в скрытой, а в открытой форме.
  3. Эта система смешанной экономики находит своё выражение в политическом строе, при котором собственники смогут организовываться, объединяться не только в экономические ассоциации, но и в политическую партию или несколько партий, которые будут представлять их интересы.
  4. Вместе с тем господствующее положение государственного сектора в экономике и политическая гегемония сил труда и культуры будут гарантировать постепенное продвижение к бесклассовому обществу, обществу равноправия – к социализму (Попов, 2008: 92).

Таким образом, еврокоммунизм возникает, как реакция на изменившиеся условия классовой борьбы, в частности, это реакция на формирование среднего класса и возникновение ценностей общества потребления.

Еврокоммунисты пытались разрешить противоречие между двумя радикально противостоящими позициями и находились в поисках «третьего пути». Вместо установления диктатуры пролетариата и старой модели либеральной демократии они выступали за создание «демократического режима нового типа». В нём должны были быть преодолены ограничения существовавших до фашизма моделей либеральной демократии, так что государственный строй был бы открыт для преобразования в направлении социализма. Еврокоммунисты определяли такой режим как «государство прогрессивной демократии». Он должен был быть построен на базе республиканской Конституции, демократических институтов и широких политических и индивидуальных свобод.

В результате, еврокоммунизм привёл большинство коммунистических партий его исповедовавших к ослаблению идеологических и политических позиций.  Итальянская компартия и вовсе отказалась от старого названия, преобразовавшись в Демократическую партию левых сил.  ДПЛС продолжала мутировать, в итоге на её базе в 2007 году возникла Демократическая партия, которая отвергает даже традиционные социал-демократические установки, считая их слишком радикальными.

До недавнего времени по пути еврокоммунизма следовало абсолютное большинство коммунистических и так называемых «пост-коммунистических» партий, но в начале нового тысячелетия левые партии вынуждены были пересмотреть свои еврокоммунистические установки.

Второе десятилетие ХХI века было ознаменовано электоральными успехами левых партий в ряде стран Европы. Несмотря на заявления видных политологов о «конце истории» и окончательной и бесповоротной  победе неолиберализма (Ф. ФУКУЯМА), политические партии, называющие себя коммунистическими или использующие в своих программах прокоммунистические идеологемы, вернулись в публичное политическое пространство. Они радикализировали свои идеологические установки и продемонстрировали стремление преодолеть собственное восприятие как «запасного рычага» существующей экономической системы.

Коммунистические и посткоммунистические партии Европы заявили о постепенном отказе от еврокоммунизма, который фактически лишил коммунистическое движение собственной идеологической традиции и сделал некогда крайне левые партии частью неолиберального консенсуса. Даже социал-демократы, которых всё чаще обвиняют в сближении с неолиберальной идеологией, заявляют, что для выхода из кризиса Европейский союз нуждается в ином, альтернативном пути развития. Но «неокоммунистические» партии, многие из которых входят в Партию европейских левых (ПЕЛ), считают себя наследниками радикально-социалистической и коммунистической традиции в левом движении.

Тем самым утратил свою актуальность прежний пессимистичный дискурс левых сил. Например, формулировки наподобие заявленной одним из теоретиков еврокоммунизма Сантьяго КАРРИЛЬО о том, что «мы [коммунисты] мыслим себе именно такую социалистическую Испанию, где глава правительства был бы католиком и где компартия была бы в меньшинстве» и призывы современных европейских левых партий «объединиться для борьбы с неолиберализмом» уже не влияют на развитие коммунистических партий.

Хотя риторика о борьбы с неолиберализмом и сохраняется, но в публичных заявлениях левые партии Европы всё чаще говорят о необходимости ликвидации системы капиталистической эксплуатации как таковой, а не отдельных её модификаций.

Например, испанская левая партия «Подемос» (Podemos) на парламентских выборах 2015 года положила конец двухпартийной системе, существовавшей в Испании более 30 лет. Победа Коалиции радикальных левых Греции (ΣΥΡΙΖΑ), по выражению философа Славоя Жижека, заставила «трястись от страха рынки всего мира» (Ліва Європа, 2017: 154).

1442602559_345091_1442603048_noticia_normal

После глобального экономического кризиса 2008 года, сетевые левые движения наподобие «Движения 15 марта» (испанский аналог движения «Оккупируй Уолл-стрит») начали институализироваться, создавая свои организации или поддерживая уже существующие движения левой ориентации . Это привело к росту левопопулистских партий и сдвигу влево уже существующих социалистических и социал-демократических партий, которые утрачивали свой традиционный электорат перед лицом растущей популярности «новых левых».

Яркий пример тому — полевение Лейбористской партии Великобритании, которую возглавил представитель её левого крыла Джереми КОРБИН.

До этого момента на протяжении многих лет лейбористы фактически канализировали протестные настроения рабочего класса и других социально уязвимых групп населения в русло социал-соглашательства и компромисса с консерваторами. «Новый лейборизм», провозглашённый Тони БЛЭРОМ и Гордоном БРАУНОМ, которые в разное время возглавляли эту партию, не предусматривал установления контроля общества над рыночной экономикой. «Новые лейбористы» также считали условием обеспечения социальной справедливости внедрение рыночных механизмов в общественный сектор, что убирало грань между «новыми лейбористами» и «старыми консерваторами». После прихода к руководству Дж. КОРБИНА британские лейбористы озвучили традиционные для левой социал-демократии требования (национализация железных дорог, почты и энергетики), но большинством периодических изданий были названы «криптотроцкистами» и «левыми радикалами».

Возвращение Лейбористской партии на позиции левой социал-демократии отчасти объясняется успехами неолиберальных реформ в Великобритании. После того, как были закрыты фабрики Ливерпуля и шахты Уэльса, а социальные пособия были сокращены, в стране появилось множество низкооплачиваемых рабочих мест в сфере обслуживания и торговли. В таких условиях недовольство традиционной социальной базы лейбористов постепенно радикализировало низовой партийный актив. Подобная ситуация складывалась и в других странах Европы, что создало условия для левого поворота в социал-демократических, еврокоммунистических и посткоммунистических партиях.

В некоторых странах происходило не полевение уже существующих левых партий, а создание новых левых организаций, успех которых был обусловлен крахом дискредитировавших себя в глазах электората старых коммунистических и социалистических партий. Это подтверждается заявлениями лидера испанской «новой левой» партии «Подемос» Пабло ИГЛЕСИАСА о том, что подъём «Подемос» теснейшим образом взаимозависим с падением влияния Испанской социалистической рабочей партии, которая была основана в 1879 году.

Значительное влияние на радикализацию левых партий и движений Европы оказал рост правопопулистских и ультраправых сил, которые также радикализировали свои установки. Европейские правые начали использовать элементы дискурса, характерные для левых сил. Правые партии Европы наравне с левыми используют евроскептическую фразеологию и риторику, направленную против политического истеблишмента, при этом не отказываясь от своей антимигрантской и традиционалистской повестки17]. В этих условиях левым партиям приходится уходить от абстрактно-протестных лозунгов, которые эксплуатируются их политическими оппонентами с правого фланга, и конкретизировать своё видение будущего Европы.

Возвращение социал-демократов к своим традиционным идеологическим установкам заставило многие партии, которые традиционно считались «еврокоммунистическими» сдвигаться «левее», вспоминая свои идеологические корни. Тем не менее, пока рано говорить о том, что еврокоммунизм отброшен европейскими коммунистическими и посткоммунистическими партиями окончательно.

При общей радикализации лозунгов коммунистических и левых партий Европы, в их программах и предвыборных платформах сохраняются лозунги с требованиями демократизации существующих политических институтов Европейского союза и создания альтернативной политической культуры.

Практически все коммунистические партии, действующие в странах Европы, не заявляют о необходимости революционных методов борьбы за власть, а в программах большинства компартий признаётся роль частнособственнической инициативы и произошло признание сосуществования частного и государственного сектора. Некоторые коммунистические партии отказались от воинствующего атеизма и перешли к сотрудничеству с церковью (Попов, 2008: 83).

Термин «еврокоммунизм» не употребляется уже довольно долгое время, но элементы идеологического комплекса еврокоммунизма используются практически всеми коммунистическими партиями, даже если они не отказываются от марксистко-ленинской риторики и критикуют еврокоммунистов. Исключение составляют малочисленные группы ортодоксальных сталинистов и ряд коммунистических партий, таких как Коммунистическая партия Греции (КПГ)*.

*КПГ, к слову, ведёт бескомпромиссную борьбу с еврокоммунистическими партиями, входящими в Партию европейских левых (ПЕЛ), считая её «инструментом подчинения революционных сил капитализму и их превращения в «хвост» социал-демократии»; вместе с тем, это не мешает самой КПГ участвовать во всех гшреческих выборах, заседать в парламенте. — Left.BY.

_fab8760_0

Идеологическая трансформация компартий Европы на данный момент не обоснована теоретически, но ряд документов, таких как «За манифест коммунистической партии в ХХI веке», который был принят Французской коммунистической партией на конгрессе в 2018 году, позволяет утверждать, что на данный момент коммунистическое движение в Европе движется левее социал-демократии, но правее коммунистической ортодоксии, которая была выражена в «21 условии членства в Коммунистическом интернационале».

С учётом политического и социально-экономического пространства, отличного от начала и середины ХХ века, можно прогнозировать, что коммунистические партии Европы будут продолжать идеологически трансформироваться и приспосабливать свои программные установки к изменяющимся обстоятельствам с целью повышения своей общественной популярности и политической конкурентоспособности.

  1. Ліва Європа / Рєпа, А. [и др.]; под общ.ред. А. Ляшевой. –Київ.: Фамільна друкарня huss. — 2017.
  2. Попов, Л.Б. Воспоминания о еврокоммунизме / Л.Б. Попов. – М.: Международные отношения. – 2008.
  3. Democratic Spain: Reshaping External Relations in a Changing World, 1st Edition / Edited by Richard Gillespie, Fernando Rodrigo, Jonathan Story. — Routledge, 2005.

_______

Читать ещё:

Р. Шталь, А. Мулвад. Левые партии в эпоху «новой олигархии»

Новые «новые левые» — всё ещё шанс для Европы?

Энцо ТРАВЕРСО: Новые левые больше не верят в партии, но «используют» их для достижения своих целей

Manuel Azcárate. What is Eurocommunism?

Tim Goulet. What is Eurocommunism?

От «еврокоммунизма» к оппортунизму наших дней

ИКП — смерть как расплата за соглашательство

Левые в Италии: от побед к провалам

Испанские коммунисты: 30 лет пути из подполья к безвестности


  1. Олег Торбасов on 07/27/2019 at 22:09 said:

    Как-то неловко в 2019 году, когда тебе рассказывают про успех «Сиризы».

  2. Алекс К. on 09/05/2019 at 15:49 said:

    «…Практически все коммунистические партии, действующие в странах Европы, не заявляют о необходимости революционных методов борьбы за власть, а в программах большинства компартий признаётся роль частнособственнической инициативы и произошло признание сосуществования частного и государственного сектора. Некоторые коммунистические партии отказались от воинствующего атеизма и перешли к сотрудничеству с церковью (Попов, 2008: 83)….Термин «еврокоммунизм» не употребляется уже довольно долгое время, но элементы идеологического комплекса еврокоммунизма используются практически всеми коммунистическими партиями, даже если они не отказываются от марксистко-ленинской риторики и критикуют еврокоммунистов. Исключение составляют малочисленные группы ортодоксальных сталинистов и ряд коммунистических партий, таких как Коммунистическая партия Греции (КПГ)*.
    СЛЕДУЕТ ПОДЧЕРКНУТЬ, ЧТО БЕЛОРУССКАЯ ПАРТИЯ ЛЕВЫХ «СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР», ЧЛЕНОМ КОТОРОЙ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОР ЭТОГО ОПУСА ПОЛНОСТЬЮ СТОИТ НА ВЫШЕОПИСАННЫХ ПОЗИЦИЯХ И НЕ ЯВЛЯЕТСЯ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИЕЙ!
    ЭТО ПАРТИЯ ПЕРЕРОДИВШАЯСЯ В РЕФОРМИСТСКУЮ ПРО-ЕВРОПЕЙСКУЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ ПАРТИЮ!

  3. Алекс К. on 09/05/2019 at 20:01 said:

    А почему бы автору сего «шедевра» не рассказать как его партия «Справедливый мир», которая величает себя белорусскими левыми, да ещё и коммунистами, предала марксизм-ленинизм, отказалась от названия и символики и перекрасилась в евросоциалисты?

  4. Алекс К. on 09/06/2019 at 14:12 said:

    *КПГ, к слову, ведёт бескомпромиссную борьбу с еврокоммунистическими партиями, входящими в Партию европейских левых (ПЕЛ), считая её «инструментом подчинения революционных сил капитализму и их превращения в «хвост» социал-демократии»
    А ведь Белорусская партия левых «Справедливый мир» — член Партии европейских левых (ПЕЛ), т.е. оппортунистическая еврокоммунистическая, а фактически социалистическая партия западноевропейской ориентации, полностью отказавшаяся от марксизма-ленинизма!

Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


семь × 8 =

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Коммунистические партии стран Европы «до» и «после» еврокоммунизма

img_top 25/07/2019

Обычно еврокоммунизм определяют как совокупность новых теорий и новых политических практик, которые были предложены европейскими коммунистическими партиями, стремившимися дать «новые» нетривиальные ответы на «старые» набившие оскомину вопросы, — прежде всего, в области преодоления эксплуатации человека человеком и установление новых «добрососедских» отношений между демократией и социалистическим преобразованием общества.

img_top

В условиях падения фашистских диктатур в Греции и на Пиренеях, и очередного кризиса капитализма в 1970 гг. европейские компартии стремились найти пути создания посредством демократических методов социалистически преобразо­ванного общества, основанного на полном уважении человеческих прав и свобод и на плюрализме. Еврокоммунисты верили, что в индустриальном западноевропейском об­ществе единственный строй, который может сменить капитализм с его монополиями и транснациональными компаниями — это социализм с максимально выраженной демо­кратией.

Вместе с тем, еврокоммунизм декларировал верность марксизму и формально не идентифицировал себя с социал-демократией, хотя следом за ним отказался от ряда идеологических позиций марксизма.

В предлагаемом ниже вашему вниманию тексте, наш давний товарищ, член Белорусской партии левых «Справедливый мир» (а по совместительству ещё молодой учёный и политолог) Павел КАТОРЖЕВСКИЙ останавливается вкратце на причинах появления и теоретических новациях еврокоммунизма, а также его трансформациях в «пост-коммунистическую» эпоху.

_____

Павел КАТОРЖЕВСКИЙ

КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ СТРАН ЕВРОПЫ «ДО» И «ПОСЛЕ» ЕВРОКОММУНИЗМА

Левые идеологии, движения и организации в истории:
Сборник избранных статей участников 9-й Международной конференции молодых ученых и специалистов «Clio-2019». – М. : Политическая энциклопедия, 2019. — С. 67-73.

Ряд коммунистических партий Европы выросли из социал-демократических партий, наследниц II Интернационала, под влиянием Октябрьской революции 1917 года. Дальнейшая большевизация европейских компартий и их эволюция в первой половине ХХ века происходили благодаря влиянию Коминтерна и советской компартии, зачастую без учёта специфики каждой из стран, что вызывало ответную реакцию с их стороны. Импульс к идеологической трансформации западноевропейских компартий дал также ХХ съезд КПСС и развенчание культа личности Иосифа СТАЛИНА.

Таким образом, большинство компартий Европы, частично наследуя социал-демократическую традицию, находились под организационным и идеологическим влиянием российских большевиков, считавших, что социалистические революции в Европе дадут толчок к осуществлению социалистических революций в колониальных странах. Поражение революций в ряде Европейских стран, таких как Германия, создали особые условия, в которых действовали западноевропейские коммунистические партии, что послужило одной из причин их идеологической трансформации.

В результате, большинство коммунистических партий Европы в 1960-1970 годах восприняли отдельные положения Франкфуртской декларации Социалистического интернационала, которая была принята на его первом конгрессе в 1951 году (см. Полный текст Франкфуртской декларации Социнтерна на русском языке). Коммунистические партии восприняли тезис о недопустимости монополизация власти одной политической силой, признали плюрализм форм собственности, отказались от революционных методов борьбы за власть и стали использовать в своих программах социал-демократические лозунги: требование повышения благосостояния трудящихся вместо преодоления существующей капиталистической системы. Сочетание этих идеологических положений получило название «еврокоммунизм» (Попов, 2008: 136).

Можно выделить следующие предпосылки возникновения еврокоммунизма:

  1. Непринятие большинством европейских коммунистических партий ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году, что послужило причиной дистанцирования европейских коммунистов от Советского Союза .
  2. Окончание вьетнамского конфликта было ещё одним из факторов, который повлиял на возникновение идеологии еврокоммунизма.
  3. Несогласие европейских компартий с применением репрессивных мер в отношении диссидентов, в том числе, левых диссидентов в Советском Союзе.
  4. Попытка европейских коммунистов отказаться от наследия сталинизма.

Теоретическим основанием еврокоммунизма являлись труды Антонио ГРАМШИ, Пальмиро ТОЛЬЯТТИ и Сантьяго КАРРИЛЬО. Теоретики еврокоммунизма исходили из необходимости объединения всех прогрессивных сил, к которым они относили рабочих, крестьян, интеллигенцию, студенчество, женщин, борющихся за равноправие, служителей церкви, отстаивающих евангельские принципы, представителей средних классов, страдающих от монополистического капитализма. Подобного объединения, по мысли еврокоммунистов, необходимо было достичь для «демократического и социалистического обновления общества», для изоляции реакционных групп и для противостояния «неспособности капитализма удовлетворить общие потребности развития общества» (Легорнское заявление итальянской и испанской коммунистических партий, июль 1975 года) (Democratic Spain: Reshaping External Relations in a Changing World, 2005: 30). То есть подразумевалось сотрудничество с рядом некоммунистических сил, что способствовало расширению социальной базы коммунистических партий и включению в их программы положений, которые ранее не были характерны для идеологии этих партий.

Нервом еврокоммунизма является тезис о так называемом «историческом компромиссе», подразумевающем отказ от революционного пути в борьбе за власть как устаревшего. Отсюда и вывод о необходимости прихода левых сил к власти только через выборы, без гражданских войн и потрясений, и курс на встраивание в буржуазную политическую систему в качестве так называемой «ответственной» или «конструктивной» оппозиции. Еврокоммунизм признавал, что либеральные права и свободы являются важными орудиями в продвижении к социализму в Европе.

На Мадридской встрече 2-3 марта 1977 года Энрико БЕРЛИНГУЭР, Сантьяго КАРРИЛЬО и Жорж МАРШЕ сделали совместное заявление, названное «Еврокоммунистическим манифестом». В нём указывалось, что старой буржуазной демократии времён Карла МАРКСА и Владимира ЛЕНИНА больше не существует. Права и свободы трудящихся расширились, власть буржуазии ограничилась. На место буржуазной приходит «передовая демократия», резко увеличивающая права и свободы трудящихся.

«Среди преобразующих факторов необратимо возрастает роль демократии. Она – формула социального прогресса, его движущая сила».

Основным принципом работы компартий, по мнению теоретиков еврокоммунизма, должен был стать учёт особой национальной специфики, то есть принцип «полицентризма» в коммунистическом движении. В подтверждение этому, в своей «Памятной записке» и интервью «Нуови аргументе» П. ТОЛЬЯТТИ призывает к поиску национальных решений для перехода к социализму (Попов, 2008: 25).

Важным тезисом еврокоммунизма был отказ от положений об отмирании государства при коммунизме. Кроме того, произошла ревизия «партии нового типа», предложенной В. ЛЕНИНЫМ, так как при отрицании в той или иной степени революционных задач всякой коммунистической партии равным образом отрицались и революционные принципы её организации и функционирования.

Исходя из работы С. КАРРИЛЬО «Еврокоммунизм и государство», можно вывести так же и некоторые экономические принципы еврокоммунизма. В отличие от ряда документов еврокоммунистических партий в его трудах сформулирована экономическая программа этого в течения в тезисном виде.

Демократический путь к социализму в работах Каррильо означает долгий процесс преобразований, значительно отличающийся от классической модели. Этот путь представляет собой «сосуществование» государственной и частной собственности на протяжении длительного периода.

Еврокоммунисты считали, что в этой фазе, то есть фазе экономической и политической демократии, которая ещё не является социализмом, но более не является и господством государственно-монополистического капитала, необходимо максимально защитить достигнутый уровень производительных сил и социальных завоеваний, а так же признать роль и функции частной инициативы.

Общественная собственность на основные экономические рычаги должна была стать базисом для национального демократического планирования экономики, которое позволит унифицировать государственный и частный секторы и разработать экономическую модель, адекватную требованиям времени и реальным потребностям граждан.

Главной целью этих преобразований была передача в распоряжение общества – причем не только центрального государства , но и региональных и местных органов власти – решающих экономических рычагов, с тем чтобы гарантировать гегемонию нового исторического блока в переходный период

Объектами рационального и демократического планирования в переходный период, по замыслу С. КАРРИЛЬО, в первую очередь должны стать сельское хозяйство и агропромышленный комплекс, включая рыболовство.

С. Каррильо делает следующие заключения о экономических вопросах еврокоммунизма:

  1. Сосуществование форм государственной и частной собственности подразумевает, что в этих условиях приемлемо и производство прибавочной стоимости, и частное присвоение части этой прибавочной стоимости. Иными словами, оно подразумевает наличие смешанной экономики. Общество обладает инструментами, помогающими предотвратить получение чрезмерной прибавочной стоимости (то есть, налоги), но одновременно стимулировать частную инициативу.
  2. В условиях социальной и политической демократии сохранятся социальные различия, но не в скрытой, а в открытой форме.
  3. Эта система смешанной экономики находит своё выражение в политическом строе, при котором собственники смогут организовываться, объединяться не только в экономические ассоциации, но и в политическую партию или несколько партий, которые будут представлять их интересы.
  4. Вместе с тем господствующее положение государственного сектора в экономике и политическая гегемония сил труда и культуры будут гарантировать постепенное продвижение к бесклассовому обществу, обществу равноправия – к социализму (Попов, 2008: 92).

Таким образом, еврокоммунизм возникает, как реакция на изменившиеся условия классовой борьбы, в частности, это реакция на формирование среднего класса и возникновение ценностей общества потребления.

Еврокоммунисты пытались разрешить противоречие между двумя радикально противостоящими позициями и находились в поисках «третьего пути». Вместо установления диктатуры пролетариата и старой модели либеральной демократии они выступали за создание «демократического режима нового типа». В нём должны были быть преодолены ограничения существовавших до фашизма моделей либеральной демократии, так что государственный строй был бы открыт для преобразования в направлении социализма. Еврокоммунисты определяли такой режим как «государство прогрессивной демократии». Он должен был быть построен на базе республиканской Конституции, демократических институтов и широких политических и индивидуальных свобод.

В результате, еврокоммунизм привёл большинство коммунистических партий его исповедовавших к ослаблению идеологических и политических позиций.  Итальянская компартия и вовсе отказалась от старого названия, преобразовавшись в Демократическую партию левых сил.  ДПЛС продолжала мутировать, в итоге на её базе в 2007 году возникла Демократическая партия, которая отвергает даже традиционные социал-демократические установки, считая их слишком радикальными.

До недавнего времени по пути еврокоммунизма следовало абсолютное большинство коммунистических и так называемых «пост-коммунистических» партий, но в начале нового тысячелетия левые партии вынуждены были пересмотреть свои еврокоммунистические установки.

Второе десятилетие ХХI века было ознаменовано электоральными успехами левых партий в ряде стран Европы. Несмотря на заявления видных политологов о «конце истории» и окончательной и бесповоротной  победе неолиберализма (Ф. ФУКУЯМА), политические партии, называющие себя коммунистическими или использующие в своих программах прокоммунистические идеологемы, вернулись в публичное политическое пространство. Они радикализировали свои идеологические установки и продемонстрировали стремление преодолеть собственное восприятие как «запасного рычага» существующей экономической системы.

Коммунистические и посткоммунистические партии Европы заявили о постепенном отказе от еврокоммунизма, который фактически лишил коммунистическое движение собственной идеологической традиции и сделал некогда крайне левые партии частью неолиберального консенсуса. Даже социал-демократы, которых всё чаще обвиняют в сближении с неолиберальной идеологией, заявляют, что для выхода из кризиса Европейский союз нуждается в ином, альтернативном пути развития. Но «неокоммунистические» партии, многие из которых входят в Партию европейских левых (ПЕЛ), считают себя наследниками радикально-социалистической и коммунистической традиции в левом движении.

Тем самым утратил свою актуальность прежний пессимистичный дискурс левых сил. Например, формулировки наподобие заявленной одним из теоретиков еврокоммунизма Сантьяго КАРРИЛЬО о том, что «мы [коммунисты] мыслим себе именно такую социалистическую Испанию, где глава правительства был бы католиком и где компартия была бы в меньшинстве» и призывы современных европейских левых партий «объединиться для борьбы с неолиберализмом» уже не влияют на развитие коммунистических партий.

Хотя риторика о борьбы с неолиберализмом и сохраняется, но в публичных заявлениях левые партии Европы всё чаще говорят о необходимости ликвидации системы капиталистической эксплуатации как таковой, а не отдельных её модификаций.

Например, испанская левая партия «Подемос» (Podemos) на парламентских выборах 2015 года положила конец двухпартийной системе, существовавшей в Испании более 30 лет. Победа Коалиции радикальных левых Греции (ΣΥΡΙΖΑ), по выражению философа Славоя Жижека, заставила «трястись от страха рынки всего мира» (Ліва Європа, 2017: 154).

1442602559_345091_1442603048_noticia_normal

После глобального экономического кризиса 2008 года, сетевые левые движения наподобие «Движения 15 марта» (испанский аналог движения «Оккупируй Уолл-стрит») начали институализироваться, создавая свои организации или поддерживая уже существующие движения левой ориентации . Это привело к росту левопопулистских партий и сдвигу влево уже существующих социалистических и социал-демократических партий, которые утрачивали свой традиционный электорат перед лицом растущей популярности «новых левых».

Яркий пример тому — полевение Лейбористской партии Великобритании, которую возглавил представитель её левого крыла Джереми КОРБИН.

До этого момента на протяжении многих лет лейбористы фактически канализировали протестные настроения рабочего класса и других социально уязвимых групп населения в русло социал-соглашательства и компромисса с консерваторами. «Новый лейборизм», провозглашённый Тони БЛЭРОМ и Гордоном БРАУНОМ, которые в разное время возглавляли эту партию, не предусматривал установления контроля общества над рыночной экономикой. «Новые лейбористы» также считали условием обеспечения социальной справедливости внедрение рыночных механизмов в общественный сектор, что убирало грань между «новыми лейбористами» и «старыми консерваторами». После прихода к руководству Дж. КОРБИНА британские лейбористы озвучили традиционные для левой социал-демократии требования (национализация железных дорог, почты и энергетики), но большинством периодических изданий были названы «криптотроцкистами» и «левыми радикалами».

Возвращение Лейбористской партии на позиции левой социал-демократии отчасти объясняется успехами неолиберальных реформ в Великобритании. После того, как были закрыты фабрики Ливерпуля и шахты Уэльса, а социальные пособия были сокращены, в стране появилось множество низкооплачиваемых рабочих мест в сфере обслуживания и торговли. В таких условиях недовольство традиционной социальной базы лейбористов постепенно радикализировало низовой партийный актив. Подобная ситуация складывалась и в других странах Европы, что создало условия для левого поворота в социал-демократических, еврокоммунистических и посткоммунистических партиях.

В некоторых странах происходило не полевение уже существующих левых партий, а создание новых левых организаций, успех которых был обусловлен крахом дискредитировавших себя в глазах электората старых коммунистических и социалистических партий. Это подтверждается заявлениями лидера испанской «новой левой» партии «Подемос» Пабло ИГЛЕСИАСА о том, что подъём «Подемос» теснейшим образом взаимозависим с падением влияния Испанской социалистической рабочей партии, которая была основана в 1879 году.

Значительное влияние на радикализацию левых партий и движений Европы оказал рост правопопулистских и ультраправых сил, которые также радикализировали свои установки. Европейские правые начали использовать элементы дискурса, характерные для левых сил. Правые партии Европы наравне с левыми используют евроскептическую фразеологию и риторику, направленную против политического истеблишмента, при этом не отказываясь от своей антимигрантской и традиционалистской повестки17]. В этих условиях левым партиям приходится уходить от абстрактно-протестных лозунгов, которые эксплуатируются их политическими оппонентами с правого фланга, и конкретизировать своё видение будущего Европы.

Возвращение социал-демократов к своим традиционным идеологическим установкам заставило многие партии, которые традиционно считались «еврокоммунистическими» сдвигаться «левее», вспоминая свои идеологические корни. Тем не менее, пока рано говорить о том, что еврокоммунизм отброшен европейскими коммунистическими и посткоммунистическими партиями окончательно.

При общей радикализации лозунгов коммунистических и левых партий Европы, в их программах и предвыборных платформах сохраняются лозунги с требованиями демократизации существующих политических институтов Европейского союза и создания альтернативной политической культуры.

Практически все коммунистические партии, действующие в странах Европы, не заявляют о необходимости революционных методов борьбы за власть, а в программах большинства компартий признаётся роль частнособственнической инициативы и произошло признание сосуществования частного и государственного сектора. Некоторые коммунистические партии отказались от воинствующего атеизма и перешли к сотрудничеству с церковью (Попов, 2008: 83).

Термин «еврокоммунизм» не употребляется уже довольно долгое время, но элементы идеологического комплекса еврокоммунизма используются практически всеми коммунистическими партиями, даже если они не отказываются от марксистко-ленинской риторики и критикуют еврокоммунистов. Исключение составляют малочисленные группы ортодоксальных сталинистов и ряд коммунистических партий, таких как Коммунистическая партия Греции (КПГ)*.

*КПГ, к слову, ведёт бескомпромиссную борьбу с еврокоммунистическими партиями, входящими в Партию европейских левых (ПЕЛ), считая её «инструментом подчинения революционных сил капитализму и их превращения в «хвост» социал-демократии»; вместе с тем, это не мешает самой КПГ участвовать во всех гшреческих выборах, заседать в парламенте. — Left.BY.

_fab8760_0

Идеологическая трансформация компартий Европы на данный момент не обоснована теоретически, но ряд документов, таких как «За манифест коммунистической партии в ХХI веке», который был принят Французской коммунистической партией на конгрессе в 2018 году, позволяет утверждать, что на данный момент коммунистическое движение в Европе движется левее социал-демократии, но правее коммунистической ортодоксии, которая была выражена в «21 условии членства в Коммунистическом интернационале».

С учётом политического и социально-экономического пространства, отличного от начала и середины ХХ века, можно прогнозировать, что коммунистические партии Европы будут продолжать идеологически трансформироваться и приспосабливать свои программные установки к изменяющимся обстоятельствам с целью повышения своей общественной популярности и политической конкурентоспособности.

  1. Ліва Європа / Рєпа, А. [и др.]; под общ.ред. А. Ляшевой. –Київ.: Фамільна друкарня huss. — 2017.
  2. Попов, Л.Б. Воспоминания о еврокоммунизме / Л.Б. Попов. – М.: Международные отношения. – 2008.
  3. Democratic Spain: Reshaping External Relations in a Changing World, 1st Edition / Edited by Richard Gillespie, Fernando Rodrigo, Jonathan Story. — Routledge, 2005.

_______

Читать ещё:

Р. Шталь, А. Мулвад. Левые партии в эпоху «новой олигархии»

Новые «новые левые» — всё ещё шанс для Европы?

Энцо ТРАВЕРСО: Новые левые больше не верят в партии, но «используют» их для достижения своих целей

Manuel Azcárate. What is Eurocommunism?

Tim Goulet. What is Eurocommunism?

От «еврокоммунизма» к оппортунизму наших дней

ИКП — смерть как расплата за соглашательство

Левые в Италии: от побед к провалам

Испанские коммунисты: 30 лет пути из подполья к безвестности

By
@
backtotop