«Жёлтые жилеты»: взгляд справа. Возможен ли во Франции сценарий настоящего восстания? (Atlantico, Франция) / Мнения

Четыре француза из десяти считают, что их страну спасет революция. Французский институт исследования общественного мнения провёл опрос, испугавший элиты. Оказалось, что 39% французов полагают, что для изменения ситуации в стране нужна революция, а половина ждет реформ. Французы – нация исторически революционная, здесь и национальный праздник – день взятия Бастилии, старт революции 1789 года, одной из самых кровавых в истории. Об этом пишет для «Народной газеты» Инесса ПЛЕСКАЧЕВСКАЯ в материале «Восстание против элит». Какой француз требует революции? Институт исследования общественного мнения даёт такой портрет: человек в возрасте от 25 до 34 лет из малообеспеченных слоёв населения, но не безработный, со средним или профессионально-техническим образованием, живущий в провинции и ощущающий  себя бедным.

Screenshot_20190417_143521

Фото: carole.schmitz / Instagram

Тему «революционного француза» продолжает Atlantico — французский информационный сайт с независимой редакционной политикой правого толка, идея которого родилась когда-то в недрах команды Саркози. Издание напоминает, что акция протеста движения «жёлтых жилетов» 16 марта стала одной из самых жёстких, когда они, по мнению французских властей, перешли «красную черту». Эпицентр насилия пришёлся на Елисейские поля. Радикалы громили витрины магазинов, рестораны и бутики (сегодняшняя очередная 23-я акция «Жёлтых жилетов» не сильно отличалась от прочих: с самого начала акции протестующие в Париже начали кидать в полицейских камни и бутылки, по пути следования протестантов горел мусор и чьи-то мопеды). Может ли в такой ситуации усиление протестного движения дойти до стадии восстания? — спрашивает издание.

По мнению экспертов, опрошенных Atlantico, недовольство во французском обществе чрезвычайно сильно, а это означает наличие революционного потенциала. Об этом — в материале Atlantico Révolution, le retour : le scénario d’un vrai dérapage insurrectionnel est-il en train de devenir possible en France?

В числе экспертов — историк Сильвен БУЛУК (Sylvain Boulouque), специалист по ультралевым движениям, — и один из тех, кто работал над «Чёрной книгой коммунизма», кстати, — и политолог Рауль МАГНИ-БЕРТОН (Raul Magni-Berton), эксперт по сравнительной политике, профессор Института политических исследований в Гренобле (Sciences Po Grenoble).

В русском переводе статья вышла  в рамках проекта ИноСМИ.RU.

244633026

Фото: AP Photo / Christophe Ena

—  Можно ли говорить о возникновении революционной составляющей на соприкосновении «Чёрного блока» и радикального крыла «Жёлтых жилетов»?

С.Булук: Революционные проявления возникали и раньше, поскольку подобные агрессивные демонстрации просматриваются во французском обществе с XIX века. Они тоже призывали к свержению существующего порядка. Сегодня речь идёт в основном о «Чёрном блоке» и прочих автономных группах, которые пытаются с помощью символических акций продемонстрировать истинную суть власти. Новые моменты прослеживаются в плане мобилизации: всё опирается на новые технологии и интернет, акции сложнее предсказать, потоки демонстрантов становятся более быстрыми и мощными. Теперь стало намного сложнее сказать, сколько людей примут участие в демонстрации.

С декабря (и до прошлых выходных) мы видели, как враждебно настроенные по отношению друг к другу силы выходят на демонстрацию если не вместе, то как минимум рядом. Ультралевые и ультраправые собирались в одних местах. Это новое явление. Сколько ещё может продлиться такое сосуществование? Сложно сказать. Можно лишь отметить, что левые революционеры вытеснили ультраправых на протяжении последних недель.

Как бы то ни было, здесь все относительно. Прежде всего, речь идёт главным образом примерно о тысяче человек, которые участвуют по большей части в демонстрациях в Париже (а также в Нанте, Бордо, Ренне и Тулузе). Если провести сравнение с другими историческими периодами, например, с маем 1968 года, можно отметить, что мы имеем дело с очень небольшим явлением по сравнению с масштабами социального движения тех времен, когда ещё существовала связанная с международным коммунизмом Компартия.

000_1EP35N

Фото: Atlantico

Будь-то «Чёрный блок» или «Жёлтые жилеты», требования здесь менее чёткие и структурированные. Тем не менее это не означает отсутствия революционного потенциала, поскольку недовольство во французском обществе чрезвычайно сильно.

Р. Магни-Бертон: Усиление радикальных настроений среди части протестного движения представляет собой логическое продолжение всё более радикальных действий правительства. На фоне такого масштабного движения отсутствие переговоров, чрезмерное использование полицейских репрессий и целый ряд обвинительных приговоров только подталкивают некоторых членов движения к новым незаконным действиям. Поскольку мы имеем дело с крайне широким и разнородным движением (любой человек может надеть жёлтый жилет), только правительство может сегодня снизить напряженность, согласившись сесть за стол переговоров и пойти на уступки протестующим по их главному требованию. В противном случае любые мятежнические организации могут надеть жёлтые жилеты без противодействия с чьей-либо стороны.

—  Среди «Жёлтых жилетов» чаще всего цитируют таких интеллектуалов как Шанталь МУФФ (Chantal Mouffe), Фредерик ЛОРДОН (Frédéric Lordon, он участвует во всех демонстрациях), ПЕНСОН-ШАРЛО (Pinçon-Charlot; надо понимать, что имеются в виду супруги Monique Pinçon-Charlot и Michel Pinçon, большая часть работ которых написаны совместно и посвящены изучению высшего среднего класса и социальных элит.Left.BY), Этьен ШУАР (Etienne Chouard) и Франсуа РЮФФЕН (François Ruffin)… На какую идеологию всё это указывает?

С. Булук: Что касается Шуара, он полностью перешел на сторону ультраправых и был отвергнут остальными.

Всех этих разных людей объединяет центральная концепция популизма, пусть даже нам ещё сложно точно её очертить. К тому же существует разница между теми, кто называют себя популистами, и теми, кого называют популистами.

Среди ультраправых в основу популизма ложатся теории Алена ДЕ БЕНУА (Alain de Benoist) из книги «Против либерализма» или его прошлой работы «Правые-левые — с ними покончено! Пришло время популизма».

Второе течение крутится вокруг Шанталь МУФФ которая продвигает идею левого популизма: новые левые силы должны стать отражением всех существующих требований общества (социальных, экологических и так далее). Это перекликается с позициями Жан-Люка МЕЛАНШОНА, но отходит от точки зрения Рюффена и Лордона. Их посыл в том, чтобы слушать и нести вперед страдания народа, превратить их в социальные требования.

— В чём заключается доминирующая идеология этой новой формы протестного движения? Кто его мыслители и вдохновители? Не перешли ли мы от протеста против реформ к более радикальной стадии абсолютного протеста, который нацелен на утверждение альтернативной модели?

Р. Магни-Бертон: Этап протеста против реформ уже давно завершился. «Жёлтые жилеты» вот уже не первый месяц отстаивают следующее требование: провести референдум по внесению в конституцию понятия «референдума гражданской инициативы» по любым вопросам. Речь идёт не об альтернативной модели, а о конституционной реформе, которая должна предоставить недовольным рамки для борьбы за свои цели мирным и законным образом. Если это требование будет выполнено, движение сразу же сойдёт на нет, по крайней мере, на улице.

Сегодня большая часть участников и координаторов «Жёлтых жилетов» по-прежнему настроена мирно. При этом у них нет ни возможности, ни желания исключать самые радикальные группы. Дело в том, что их существование усиливает давление на правительство, которое в конечном итоге может уступить. Общественное мнение всё прекрасно видит: ответственность за рост числа незаконных акций лежит на правительстве, а не на «Жёлтых жилетах».

— Во время демонстраций также наблюдалось широкое присутствие движения «Справедливость для Адамы», которое выражает недовольство по поводу гибели Адамы ТРАОРЕ (Adama Traoré). В чём логика такого объединения борьбы?

С. Булук: Это движение действительно активно участвовало в демонстрациях, и звучали призывы к объединению. Цель — использовать сильное недовольство всех групп и объединить их в общей борьбе с властью. Недовольство бедных кварталов можно объединить с недовольством студентов и «Жёлтых жилетов». Проблема в том, что всё это пока носит изолированный характер. Левые «популисты» же считают, что смогут объединить эти течения на улице.

Правые популисты, в свою очередь, полагают, что смогут найти в таких демонстрациях душу единого народа, который должен быть более националистически настроен и представлять менее «цветной» образ Франции. То есть, здесь всё ещё просматривается раскол на левых и правых.

—  За последние годы радикалам удалось значительно упрочить своё положение на политической сцене. Взять хотя бы Меланшона, который утверждал, что оказался в двух шагах от власти. Как бы то ни было, эти настроения достигли пика и даже несколько ослабли после президентской кампании 2017 года. Всё это играет на руку революционной риторике?

С. Булук: Проблема в том, что ультралевые очень сильно раздроблены. Они могут договориться по частностям, но не по общим позициям. Среди демонстрантов в эти выходные ходил такой слоган: «Ни бога, ни господина, ни Меланшона». Они не хотят участвовать в слиянии левых, за которое выступает «Непокорённая Франция». Многие течения насчитывают всего несколько десятков человек. Стоит отметить, например, идеологию борьбы с «двойным угнетением», которая продвигается рядом университетских деятелей и их студентами, но не получает отклика в обществе и среди «Жёлтых жилетов». Такая раздробленность способствует появлению миноритарных направлений мысли.

— Все эти движения объединяет «ненависть» к системе. То же самое сближает и «мыслителей» движения?

С. Булук: Да, разумеется. У антикапиталистического настроя есть немалая объединяющая сила. В оппозиции есть общий фронт, но когда речь заходит о представлении совместных предложений, он разваливается. Ситуация напоминает ту, что существовала в начале ХХ века между анархистами, коммунистами и социалистами: им всем так и не удалось договориться.

— Большинство французов ничего не ждут от больших дебатов, «Вперед, Республика!» находится в меньшинстве, а движение «Жёлтых жилетов» всё еще пользуется большой поддержкой и симпатией французов, хотя те и осуждают насилие. Раз природа боится вакуума, какие перспективы открывает сохранение этого ограниченного по масштабам движения в борьбе с правительством, которое само сейчас отнюдь не пользуется поддержкой большинства?

Р. Магни-Бертон: Большие дебаты действительно — всего лишь бесполезная трата времени и ресурсов. Они опираются на два ошибочных посыла.

Во-первых, это представления о том, что «желтые жилеты» представляют собой стихийное выражение гнева без четких требований. Как я уже говорил, у них есть требования, только правительство их игнорирует.

Во-вторых, власть предполагает, что проблема проистекает из «разочарования» демократией во Франции, и не ставит под сомнение саму работу системы.

890_450_5c61c45b716e6

Фото: Twitter

Таким образом, решением предположительно должна стать своеобразная групповая терапия, а не кардинальная смена институтов. В таких условиях часть движения постепенно организуется в пользу более легальных действий, которые предусматривают голосование. Это долгий и сложный процесс, поскольку движение носит ярко выраженный горизонтальный и децентрализованный характер, а также плохо приспособлено к избирательной системе, в которой нужно дать карт-бланш кандидату. С другой стороны, раз движение растёт, а база активистов политических партий слабеет, «Жёлтые жилеты» могли бы стать первой политической партией Франции (по числу сторонников). Поэтому мне кажется, что мы увидим кандидатов от «Жёлтых жилетов» уже на муниципальных выборах.

Источник — ИноСМИ

_____

Но Франция не единственная страна, думающая о кардинальной смене элит (но, конечно, не социально-экономического и/или политического строя). То же исследование показывает: другие страны хоть и настроены менее решительно, но жаждут перемен. В Италии число потенциальных революционеров составляет 28%, в Германии с её внешне незыблемой стабильностью каждый пятый (20%) готов встать под знамёна революции, в Австрии и Польше таких — 14%, в Испании — 13%.

Обратите внимание на Италию: экономическая ситуация там хуже, чем во Франции, а настроенных на революцию людей меньше. Почему? Возможно, потому что у власти сейчас правительство популистов, у которых есть определённый кредит доверия. Почему? Потому что оно пришло к власти на той же волне, на которой развиваются протестные движения: против традиционных элит. — Народная газета.

_____

Читать по теме:

Франция как страна прогрессирующего неравенства: почему возникло движение «желтых жилетов»

Atlantico (Франция): отвращение, гнев, жажда революции — результаты исследования настроений французов

Рафаэль ГЛЮКСМАНН: «Никто из левых, похоже, не осознал всей трагичности ситуации»

«Левые сбросили с себя политическую ответственность…»


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


− один = 4

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

«Жёлтые жилеты»: взгляд справа. Возможен ли во Франции сценарий настоящего восстания? (Atlantico, Франция) / Мнения

244633026 21/04/2019

Четыре француза из десяти считают, что их страну спасет революция. Французский институт исследования общественного мнения провёл опрос, испугавший элиты. Оказалось, что 39% французов полагают, что для изменения ситуации в стране нужна революция, а половина ждет реформ. Французы – нация исторически революционная, здесь и национальный праздник – день взятия Бастилии, старт революции 1789 года, одной из самых кровавых в истории. Об этом пишет для «Народной газеты» Инесса ПЛЕСКАЧЕВСКАЯ в материале «Восстание против элит». Какой француз требует революции? Институт исследования общественного мнения даёт такой портрет: человек в возрасте от 25 до 34 лет из малообеспеченных слоёв населения, но не безработный, со средним или профессионально-техническим образованием, живущий в провинции и ощущающий  себя бедным.

Screenshot_20190417_143521

Фото: carole.schmitz / Instagram

Тему «революционного француза» продолжает Atlantico — французский информационный сайт с независимой редакционной политикой правого толка, идея которого родилась когда-то в недрах команды Саркози. Издание напоминает, что акция протеста движения «жёлтых жилетов» 16 марта стала одной из самых жёстких, когда они, по мнению французских властей, перешли «красную черту». Эпицентр насилия пришёлся на Елисейские поля. Радикалы громили витрины магазинов, рестораны и бутики (сегодняшняя очередная 23-я акция «Жёлтых жилетов» не сильно отличалась от прочих: с самого начала акции протестующие в Париже начали кидать в полицейских камни и бутылки, по пути следования протестантов горел мусор и чьи-то мопеды). Может ли в такой ситуации усиление протестного движения дойти до стадии восстания? — спрашивает издание.

По мнению экспертов, опрошенных Atlantico, недовольство во французском обществе чрезвычайно сильно, а это означает наличие революционного потенциала. Об этом — в материале Atlantico Révolution, le retour : le scénario d’un vrai dérapage insurrectionnel est-il en train de devenir possible en France?

В числе экспертов — историк Сильвен БУЛУК (Sylvain Boulouque), специалист по ультралевым движениям, — и один из тех, кто работал над «Чёрной книгой коммунизма», кстати, — и политолог Рауль МАГНИ-БЕРТОН (Raul Magni-Berton), эксперт по сравнительной политике, профессор Института политических исследований в Гренобле (Sciences Po Grenoble).

В русском переводе статья вышла  в рамках проекта ИноСМИ.RU.

244633026

Фото: AP Photo / Christophe Ena

—  Можно ли говорить о возникновении революционной составляющей на соприкосновении «Чёрного блока» и радикального крыла «Жёлтых жилетов»?

С.Булук: Революционные проявления возникали и раньше, поскольку подобные агрессивные демонстрации просматриваются во французском обществе с XIX века. Они тоже призывали к свержению существующего порядка. Сегодня речь идёт в основном о «Чёрном блоке» и прочих автономных группах, которые пытаются с помощью символических акций продемонстрировать истинную суть власти. Новые моменты прослеживаются в плане мобилизации: всё опирается на новые технологии и интернет, акции сложнее предсказать, потоки демонстрантов становятся более быстрыми и мощными. Теперь стало намного сложнее сказать, сколько людей примут участие в демонстрации.

С декабря (и до прошлых выходных) мы видели, как враждебно настроенные по отношению друг к другу силы выходят на демонстрацию если не вместе, то как минимум рядом. Ультралевые и ультраправые собирались в одних местах. Это новое явление. Сколько ещё может продлиться такое сосуществование? Сложно сказать. Можно лишь отметить, что левые революционеры вытеснили ультраправых на протяжении последних недель.

Как бы то ни было, здесь все относительно. Прежде всего, речь идёт главным образом примерно о тысяче человек, которые участвуют по большей части в демонстрациях в Париже (а также в Нанте, Бордо, Ренне и Тулузе). Если провести сравнение с другими историческими периодами, например, с маем 1968 года, можно отметить, что мы имеем дело с очень небольшим явлением по сравнению с масштабами социального движения тех времен, когда ещё существовала связанная с международным коммунизмом Компартия.

000_1EP35N

Фото: Atlantico

Будь-то «Чёрный блок» или «Жёлтые жилеты», требования здесь менее чёткие и структурированные. Тем не менее это не означает отсутствия революционного потенциала, поскольку недовольство во французском обществе чрезвычайно сильно.

Р. Магни-Бертон: Усиление радикальных настроений среди части протестного движения представляет собой логическое продолжение всё более радикальных действий правительства. На фоне такого масштабного движения отсутствие переговоров, чрезмерное использование полицейских репрессий и целый ряд обвинительных приговоров только подталкивают некоторых членов движения к новым незаконным действиям. Поскольку мы имеем дело с крайне широким и разнородным движением (любой человек может надеть жёлтый жилет), только правительство может сегодня снизить напряженность, согласившись сесть за стол переговоров и пойти на уступки протестующим по их главному требованию. В противном случае любые мятежнические организации могут надеть жёлтые жилеты без противодействия с чьей-либо стороны.

—  Среди «Жёлтых жилетов» чаще всего цитируют таких интеллектуалов как Шанталь МУФФ (Chantal Mouffe), Фредерик ЛОРДОН (Frédéric Lordon, он участвует во всех демонстрациях), ПЕНСОН-ШАРЛО (Pinçon-Charlot; надо понимать, что имеются в виду супруги Monique Pinçon-Charlot и Michel Pinçon, большая часть работ которых написаны совместно и посвящены изучению высшего среднего класса и социальных элит.Left.BY), Этьен ШУАР (Etienne Chouard) и Франсуа РЮФФЕН (François Ruffin)… На какую идеологию всё это указывает?

С. Булук: Что касается Шуара, он полностью перешел на сторону ультраправых и был отвергнут остальными.

Всех этих разных людей объединяет центральная концепция популизма, пусть даже нам ещё сложно точно её очертить. К тому же существует разница между теми, кто называют себя популистами, и теми, кого называют популистами.

Среди ультраправых в основу популизма ложатся теории Алена ДЕ БЕНУА (Alain de Benoist) из книги «Против либерализма» или его прошлой работы «Правые-левые — с ними покончено! Пришло время популизма».

Второе течение крутится вокруг Шанталь МУФФ которая продвигает идею левого популизма: новые левые силы должны стать отражением всех существующих требований общества (социальных, экологических и так далее). Это перекликается с позициями Жан-Люка МЕЛАНШОНА, но отходит от точки зрения Рюффена и Лордона. Их посыл в том, чтобы слушать и нести вперед страдания народа, превратить их в социальные требования.

— В чём заключается доминирующая идеология этой новой формы протестного движения? Кто его мыслители и вдохновители? Не перешли ли мы от протеста против реформ к более радикальной стадии абсолютного протеста, который нацелен на утверждение альтернативной модели?

Р. Магни-Бертон: Этап протеста против реформ уже давно завершился. «Жёлтые жилеты» вот уже не первый месяц отстаивают следующее требование: провести референдум по внесению в конституцию понятия «референдума гражданской инициативы» по любым вопросам. Речь идёт не об альтернативной модели, а о конституционной реформе, которая должна предоставить недовольным рамки для борьбы за свои цели мирным и законным образом. Если это требование будет выполнено, движение сразу же сойдёт на нет, по крайней мере, на улице.

Сегодня большая часть участников и координаторов «Жёлтых жилетов» по-прежнему настроена мирно. При этом у них нет ни возможности, ни желания исключать самые радикальные группы. Дело в том, что их существование усиливает давление на правительство, которое в конечном итоге может уступить. Общественное мнение всё прекрасно видит: ответственность за рост числа незаконных акций лежит на правительстве, а не на «Жёлтых жилетах».

— Во время демонстраций также наблюдалось широкое присутствие движения «Справедливость для Адамы», которое выражает недовольство по поводу гибели Адамы ТРАОРЕ (Adama Traoré). В чём логика такого объединения борьбы?

С. Булук: Это движение действительно активно участвовало в демонстрациях, и звучали призывы к объединению. Цель — использовать сильное недовольство всех групп и объединить их в общей борьбе с властью. Недовольство бедных кварталов можно объединить с недовольством студентов и «Жёлтых жилетов». Проблема в том, что всё это пока носит изолированный характер. Левые «популисты» же считают, что смогут объединить эти течения на улице.

Правые популисты, в свою очередь, полагают, что смогут найти в таких демонстрациях душу единого народа, который должен быть более националистически настроен и представлять менее «цветной» образ Франции. То есть, здесь всё ещё просматривается раскол на левых и правых.

—  За последние годы радикалам удалось значительно упрочить своё положение на политической сцене. Взять хотя бы Меланшона, который утверждал, что оказался в двух шагах от власти. Как бы то ни было, эти настроения достигли пика и даже несколько ослабли после президентской кампании 2017 года. Всё это играет на руку революционной риторике?

С. Булук: Проблема в том, что ультралевые очень сильно раздроблены. Они могут договориться по частностям, но не по общим позициям. Среди демонстрантов в эти выходные ходил такой слоган: «Ни бога, ни господина, ни Меланшона». Они не хотят участвовать в слиянии левых, за которое выступает «Непокорённая Франция». Многие течения насчитывают всего несколько десятков человек. Стоит отметить, например, идеологию борьбы с «двойным угнетением», которая продвигается рядом университетских деятелей и их студентами, но не получает отклика в обществе и среди «Жёлтых жилетов». Такая раздробленность способствует появлению миноритарных направлений мысли.

— Все эти движения объединяет «ненависть» к системе. То же самое сближает и «мыслителей» движения?

С. Булук: Да, разумеется. У антикапиталистического настроя есть немалая объединяющая сила. В оппозиции есть общий фронт, но когда речь заходит о представлении совместных предложений, он разваливается. Ситуация напоминает ту, что существовала в начале ХХ века между анархистами, коммунистами и социалистами: им всем так и не удалось договориться.

— Большинство французов ничего не ждут от больших дебатов, «Вперед, Республика!» находится в меньшинстве, а движение «Жёлтых жилетов» всё еще пользуется большой поддержкой и симпатией французов, хотя те и осуждают насилие. Раз природа боится вакуума, какие перспективы открывает сохранение этого ограниченного по масштабам движения в борьбе с правительством, которое само сейчас отнюдь не пользуется поддержкой большинства?

Р. Магни-Бертон: Большие дебаты действительно — всего лишь бесполезная трата времени и ресурсов. Они опираются на два ошибочных посыла.

Во-первых, это представления о том, что «желтые жилеты» представляют собой стихийное выражение гнева без четких требований. Как я уже говорил, у них есть требования, только правительство их игнорирует.

Во-вторых, власть предполагает, что проблема проистекает из «разочарования» демократией во Франции, и не ставит под сомнение саму работу системы.

890_450_5c61c45b716e6

Фото: Twitter

Таким образом, решением предположительно должна стать своеобразная групповая терапия, а не кардинальная смена институтов. В таких условиях часть движения постепенно организуется в пользу более легальных действий, которые предусматривают голосование. Это долгий и сложный процесс, поскольку движение носит ярко выраженный горизонтальный и децентрализованный характер, а также плохо приспособлено к избирательной системе, в которой нужно дать карт-бланш кандидату. С другой стороны, раз движение растёт, а база активистов политических партий слабеет, «Жёлтые жилеты» могли бы стать первой политической партией Франции (по числу сторонников). Поэтому мне кажется, что мы увидим кандидатов от «Жёлтых жилетов» уже на муниципальных выборах.

Источник — ИноСМИ

_____

Но Франция не единственная страна, думающая о кардинальной смене элит (но, конечно, не социально-экономического и/или политического строя). То же исследование показывает: другие страны хоть и настроены менее решительно, но жаждут перемен. В Италии число потенциальных революционеров составляет 28%, в Германии с её внешне незыблемой стабильностью каждый пятый (20%) готов встать под знамёна революции, в Австрии и Польше таких — 14%, в Испании — 13%.

Обратите внимание на Италию: экономическая ситуация там хуже, чем во Франции, а настроенных на революцию людей меньше. Почему? Возможно, потому что у власти сейчас правительство популистов, у которых есть определённый кредит доверия. Почему? Потому что оно пришло к власти на той же волне, на которой развиваются протестные движения: против традиционных элит. — Народная газета.

_____

Читать по теме:

Франция как страна прогрессирующего неравенства: почему возникло движение «желтых жилетов»

Atlantico (Франция): отвращение, гнев, жажда революции — результаты исследования настроений французов

Рафаэль ГЛЮКСМАНН: «Никто из левых, похоже, не осознал всей трагичности ситуации»

«Левые сбросили с себя политическую ответственность…»

By
@
backtotop