«Аркадий Коц»: Мы надеемся, что Беларусь найдёт для себя левый путь – без старого недоброго авторитаризма и национал-либеральной гегемонии

Несколько месяцев назад российский музыкальный коллектив «Аркадий Коц» (назван в честь автора «канонического» перевода международного коммунистического гимна «Интернационал») записал белорусскоязычную версию легендарной чилийской песни «Венсеремос», которая в 1970 году стала гимном предвыборной кампании Сальвадора АЛЬЕНДЕ.

33463133_2148599925157013_7939250740327874560_n

«Аркадий Коц» в майках Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» (МПРА). Фото: facebook / Arkadiy Kots Band

«Аркадий Коц» — явление необычное для пост-советской левой сцены. В текстах «Коца» нет заезженной ностальгии по Советскому Союзу, хвалебных од в честь великих революционеров прошлого, но есть про профсоюзы, забастовки и проблемы наёмных работников. А сама группа частый гость не только в концертных залах или клубах, но и на акциях протеста.

50491101_2498820570134945_3508331189490417664_n

Участники группы «Аркадий Коц» в лагере дальнобойщиков, которые готовятся к новым акциям против системы штрафов «Платон», декабрь 2015 года. Фото: facebook / Arkadiy Kots Band

Корреспондент Left.BY Павел КАТОРЖЕВСКИЙ побеседовал с участниками группы «Аркадий Коц» о творческих планах коллектива, истории его возникновения, политических взглядах его участников, а также о текущей ситуации в России и Беларуси. С позицией «Коца» можно соглашаться или не соглашаться, но слушать и слышать их интересно, как небезынтересной нам представляется их собственная политическая позиция; во всяком случае, право на неё они определённо имеют.

________

— Для начала, расскажите немного о себе…

— Мы появились как группа левых, которым хотелось играть музыку в тех традициях, которые у нас фактически прерваны или никогда толком не развивались — музыку рабочего движения, нового антифашизма и так далее.

— А как возник ваш коллектив? Для пост-советского пространства группа, поющая о забастовках, профсоюзах и наёмных работниках – просто уникальное явление…

— Коллектив возник после того, как я в 2009 году предложил Кириллу [Медведеву] вместе записывать песни на стихи Александра Бренера, известного русского художника-акциониста. Мне очень нравились его тексты, а Кирилл к тому времени уже успел записать несколько песен на его стихи под гитару. Я тогда был студенческим активистом и симпатизировал левым, а Кирилл – активистом Cоциалистического движения Вперёд (которое потом влилось в Российское социалистическое движение — РСД). Сначала мы выступали вдвоем, потом присоединились Аня Петрович, Коля Олейников, а потом уже и остальные. — Олег Журавлев.

— Кстати, а почему именно «Аркадий Коц», а не «Эрнст Буш» или «Пьер Дегейтер», например?

— Аркадий Коц был поэтом, большевиком, а ещё – социологом. Такой набор идентичностей, с одной стороны, соответствовал нашим занятиям, а с другой – отражал наш курс на объединение теории, музыки и активизма. — Олег Журавлёв.

— О’кей, а как вы определяете свою жанровую принадлежность? Лично я услышал в вашей музыке практически всё: от поп-панка до некоторых элементов фолка...

— Ну, правильно всё услышали (смеются). Все эти жанры можно объединить в одну мета-категорию: «народная песня», то есть для нас собственно важно, не только что эти песни придуманы народом, или пишутся «для народа», важно в народной песне, что она доступна, её могут петь все. В этом смысле панк – народная музыка, разумеется, так же как и тюремный шансон, так же как блюз. То есть это понятие многослойное и очень широкое. Музыка – мы считаем – органически коммунистическое понятие. Она больше не принадлежит элитам, в этом смысле и Бетховен – народная музыка, и Шостакович, и Орнетт Коулман. Всё наше навсегда.

Но мы привыкли говорить, что сами играем фолк-панк, конечно. Для простоты.

Тут еще важно, что мы – любим это дело, и не стесняемся себя определять как любителей, полных энтузиазма и стремления сделать свое любительство и непрофессионализм своим орудием. Несовершенство, чисто исполнительское, можно преодолеть штудиями, но сохранить свежесть, страсть и желание играть очень важно. Поэтому важно совершенствоваться во всем что ты делаешь, но оставаться «любителем» своего дела. Дилетантизм – великая сила (смеются). — Николай Олейников.

— Вопрос, который я просто обязан задать. А как вы пришли в левое движение какова ваша политическая активность на данный момент? Честно говоря, не знаю как в России, а в Беларуси быть левым крайне непопулярно…

— Пришли в 2000-х, одни через занятия искусством, другие — студенческим активизмом, и все — через размышления о месте художника или ученого при российском капитализме, который тогда переходил, скажем так, от либеральной разрухи 90-х к консервативной нормализации 2000-х. Политическая активность «Коца» состоит в том, что мы постоянно участвуем в концертах солидарности с политзаключенными, выступаем на забастовках, профсоюзных школах и тому подобное. Кирилл и Олег еще состоят в РСД, Кирилл даже является его координатором по Москве. — Николай Олейников.

— Как можно охарактеризовать текущую политическую ситуацию в России, по вашему мнению? То, что доходит до нас из СМИ, зачастую ужасает. С другой стороны, по сравнению с Беларусью, российский режим кажется чуть более мягким…

— Политическая ситуация в России, хоть и мрачная – довольно интересная. С одной стороны, режим ужесточается. С другой стороны, антисоциальная политика элит ведет к постепенному «полевению» протестной публики – это хорошо показала кампания против пенсионной реформы. Эта же кампания показала политическую незрелость нашего движения, включая независимые профсоюзы и еще раз поставила вопрос о необходимости создания левой партии, которая объединила бы профсоюзное, левое и социальные движения. Еще один интересный момент состоит в том, что «в наследство» от Болотного движения нам достался локальный активизм и движение муниципальных депутатов. Это движение представляется нам более демократичной альтернативой Навальному. Думаю, что на основе этого движения может вырасти новая демократическая политическая культура.

Помимо городского активизма и социальных движений мы наблюдаем возвращение в российское общество программных и идеологических дискуссий. После 2014 года путинский режим отходит от стратегии деполитизации населения («пассивность в обмен на стабильность») и начинает насаждать свою версию консерватизма. На наш взгляд, одним из ответов левых на политику властей могла бы стать артикуляция проекта левого патриотизма – популистской (в хорошем смысле этого слова) платформы, которая сочетала бы в себе запрос на сильное, справедливое и демократическое государство и разделяемое многими жителями страны чувство сопричастности к тому, что в нашей стране происходит.

Наконец, публикация программы Навального и дебаты вокруг неё говорят о возрастающем запросе на видение будущего – здесь левые могли бы стать одним из акторов публичной политики, поскольку экспертная и теоретическая работа, ведущаяся российскими левыми, делает их убедительными и компетентными публичными интеллектуалами, способными предложить свою программу реформ и своё утопическое видение будущего для России. — Олег Журавлёв.

— Отслеживаете, что происходит в нашей стране? Что думаете об этом? Бывали у нас когда-нибудь?

— Мы, конечно, интересуемся тем, что происходит в Беларуси и других постсоветских странах. Нас всегда занимало странное соединение автократии и отказа от оголтелого неолиберализма, которое делало Беларусь непохожей на своих соседей. Но, кажется, неолиберальная политика становится одним из «трендов» в вашей стране.

Так или иначе, мы по-прежнему надеемся, что Беларусь найдёт для себя третий путь, левый путь – без старого недоброго авторитаризма и без национал-либеральной гегемонии. Мы интересуемся и стараемся поддерживать связь с беларускими левыми. Мечтаем выступить когда-нибудь. — Олег Журавлёв.

— Вернёмся к вашему творчеству. Насколько трудно в ваших условиях делать подобную музыку? «Аркадий Коц» в этом смысле одинок на российской сцене?

Ну тут смотря что считать сценой. Мы все-таки находимся в том сегменте, где нет «массового» слушателя, мы не играем на крупных фестивалях, не собираем больших концертных площадок, у нас нет амбиций стать профессиональным ансамблем и посвятить свою жизни исключительно музыкальной карьере. Для нас – Олег – профессор социологии; Кирилл – известный поэт, его стихи издают на разных языках в Нью Йорке и Амстердаме; Колян художник, выставляющийся со своей группой «Что делать» по всему миру, сегодня в Мехико, завтра в Амстердаме, послезавтра на биеннале в Сан-Пауло. Так что посвящать все свое время укреплению Аркадия на рок-сцене нам не светит. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, — в той части альтернативной сцены мы не одиноки. Это такие группы как «Техно-Поэзия», «Вторая Линия», «Сольвычегодск», «НазарбаевТеррорМашин», «Панк Фракция Красных Бригад»

Наши товарищи делают очень интересные вещи, обращаясь к небольшим залам, в которых вмещается 100-200 человек, а на «ю-тьюбе» у них 5000-10000 тысяч просмотров. Но это ещё не говорит о том, что все мы обращаемся в пустоту, потому что все эти яркие и уверенные политические высказывания в различных жанрах образуют довольно разношёрстную и очень внимательную аудиторию. — Олег Журавлёв.

— С недавних пор вынашиваем кое-что общее и с группами, так скажем, жёстко просоветского спектра – «Эшелон», «Утро в тебе», «Строки и Звуки» — тоже позитивный процесс. — Кирилл Медведев.

— На данный момент, насколько я помню, «Аркадий Коц» выпустил два альбома. А какие дальнейшие творческие планы?

— Выпустили три альбома и один сплит с группой Dead President. В отличие от «Музыки для рабочего класса» и так называемого «мигрантского» альбома, наши новые работы мы финансировали из своего кармана и поэтому в 2018-м сосредоточились на нескольких синглах, два из которых: «Звезда» — и две версии: белорусcкая и русскоязычная, — «Венсеремос», — стали нашими продюсерскими экспериментами, где особое внимание мы решили уделить звучанию. Ну и песня «Босс [велел работать до смерти]» — которая стала гимном протестов против пенсионной реформы.

В первой половине 2019-го года планируем альбом авторских, то есть только наших песен – надеемся, наиболее продуманный музыкально и стилистически выдержанный.

Ну и посмотрим, может к концу 19-го выпустим ещё три альбома (смеются).

— Вопрос банальный, но, может, расскажете о самом необычном из ваших выступлений?

— Мне запомнилось выступление в спортивном зале Европейского университета на заре существования нашей группы. У нас не было стойки под микрофон, а также и самого микрофона – вместо него мы использовали мегафон, прикреплённый скотчем к металлическому шесту. Было прикольно. — Олег Журавлёв.

— Необычное выступление было в мае в Киеве 2014 года на фестивале «Киевские лавры». На площади возле клуба, с одной стороны, такая европейская расслабленность, молодёжь выпивает и веселится, с другой стороны проходят время от времени колонны униформированных бойцов с Майдана. Зал, битком набитый очень разнообразной публикой — левые активисты, декаденты, художники, представители «Правого сектора». Мы выступали с Олегом вдвоём — с акустической гитарой и скрипкой после полного состава Сергея Жадана, который своей фигурой в тот момент в каком-то смысле объединял всю эту публику. Нервозное было выступление. — Кирилл Медведев.

— А интерес к вашему творчеству «со стороны» есть? Или целевая аудитория, с большего, состоит из левых и социальных активистов?

— Поскольку песни в основном политизированные, публика соответствующая. Правда, довольно разная — от либералов до советских коммунистов. После одного выступления на крупном митинге к нам подошёл очень молодой парень, чтобы пожать нам руку, ему нравились «Стены», а Колян (Олейников) заметил, что у него из-под олимпийки торчит надпись «я-русский»… Ну, Колян у нас резвый и злой, и паренька отослал переучиваться. — Кирилл Медведев.

— Да. Вот только сразу пожалел, подумалось, а что если бы мы с ним разговорились и привели как-то свои доводы против национализма… Может, спасли бы душу… Непримиримыми к нацистам надо быть безоговорочно, но обязательно верить в возможность каждого человека меняться и расти над своими убеждениями при этом. У нас «Звезда» про это. — Николай Олейников.


— Это мы к тому что абсолютно невозможно контролировать аудиторию, которой нравятся наши песни. Но создавать собственного слушателя совершенно необходимо. Наверное, можно сказать, что мы пытаемся сформировать свою аудиторию именно тем «о чём» мы поём, и — в меньшей степени — «как именно» мы это делаем. Ну и сами формируемся.

«Коц» — это проект учебный, познавательный, само-просветительский, если хотите. И если кому-то зашла песня «Люся», потому что задорная мелодия и резвые слова, то в какой-то момент, если действовать последовательно – придется отказаться и от сочувствия имперским амбициям России и от гомофобии, и начать «топить» за милитантный феминизм. — Николай Олейников.

— А теперь вопрос, который связан с одним из последних ваших творческих проектов. Недавно вы представили чилийскую песню «Венсеремос» на белорусском языке, которую записали по предложению беларусских левых (это я для тех, кто не в курсе). Лично мне понравилось, она даже на звонке у меня в телефоне стоит. Но в публичном пространстве реакция началась прямо неадекватная, хотя перевод с испанского на белорусский практически дословный. Как вы думаете, с чем это связано? Насколько я помню, «Аркадий Коц» как-то уже исполнял песню на украинском «Ах життя моє дороге…» и никакой волны негатива по этому поводу не было?

— Имеется в виду реакция небольшой группы российских и белорусских левых, которые увидели в этом скромном проекте чуть ли не подготовку белорусского Майдана? После украинской травмы некоторые товарищи в этом плане начеку, издалека видят крамолу. Как поет группа «Шкловский» (в песне «ОГПУ») «Прощай, товарищ Ягода, хороший ты человек! Как миг пролетели годы, и вот двадцать первый век, 20 выездов в сутки, 30 выездов в сутки, опять в каждом доме притаились какие-то суки!»

А если серьёзно, то это очень важный для нас проект в ряду других коллабораций с товарищами по бывшему СССР – от бишкекской просветительской инициативы ШТАБ, которые сделали два мультипликационных клипа на наши песни, до совместных выступлений и сдвоенного альбома с памирскими музыкантами, работающими как трудовые мигранты в Москве; ну и до тех же украинских товарищей…

Колян (Олейников), которому пришлось петь вокал в песне «Пераможам», долго консультировался с минскими друзьями по поводу произношения. Но, разумеется, никаких амбиций, у нас, никогда не говоривших и не учивших белорусский, спеть с минским или гомельским акцентом, разумеется не было. Для нас принципиально был важен именно жест. И нам – хард-кор-интернационалистам кажется, что все акценты: восточно-памирский и леччезе, идома и вологодский, миссасауга и кокни, — на всех языках важны, потому что они показывают новые практические возможности для солидарности.

Русская же версия «Венсеремос» у нас получилась в духе такого советского антисталинизма, про советский народ, который жил и строил, несмотря на войну и лагеря. И который потому так искренне сопереживал чилийцам и кубинцам с их молодым социализмом, что у себя чувствовал явный недостаток народной демократии. — Кирилл Медведев.

— А если бы ещё что-нибудь своеобразное предложили записать, взялись бы? Ну, скажем, что вам самим было бы интересно?

— В нашей самой первой песне поется так:

«Следует работать для бедных людей и для недовольных студентов! Нужно работать не для жирных Ментов, а для их оппонентов! Требуется работать для иммигрантов, бомжей и рабочего класса! Нужно поднимать сознание тех, кого марксисты называли «масса»!»

Пожалуй, из всего этого спектра угнетенных только бомжи пока не затронуты нашей солидарностью. С удовольствием записали бы что-нибудь в поддержку проекта «Ночлежка» и подобных инициатив. — Кирилл Медведев.

— Ну, и несколько слов для наших читателей. Можете сказать всё, что посчитаете нужным.

— Поскольку сайт у вас партийный, значит, его читают люди политически зрелые и подкованные. Скажем им прямо — мы уверены, что и в Беларуси, и в России, и в других странах СНГ придет время для нормальной левой, социалистической политики. Как бы ни запрещали, ни профанировали, ни объявляли устаревшими наши знамена и наши песни, их призрак встает за каждым социальным конфликтом и забастовкой, за каждым пусть робким и сдавленным выпадом против богатых и власть имущих. Держимся, товарищи!- Кирилл Медведев.

— Успехов вам. Ждём в гости!


  1. Олег Торбасов on 15.01.2019 at 06:34 said:

    «Непримиримыми к нацистам надо быть безоговорочно» — и только что рассказывали, как пели для правосеков.

  2. Алекс К. on 18.01.2019 at 19:03 said:

    «…Русская же версия «Венсеремос» у нас получилась в духе такого советского антисталинизма, про советский народ, который жил и строил, несмотря на войну и лагеря. И который потому так искренне сопереживал чилийцам и кубинцам с их молодым социализмом, что у себя чувствовал явный недостаток народной демократии…»
    ЧТО ОНИ ЗНАЮТ О ЖИЗНИ В С.С.С.Р.???!!! СУДЯ ПО БЕЗДУМНЫМ ПОВТОРАМ ЛЖИ Т.Н. «ДЕМОКРАТОВ» ПРО «СТАЛИНИЗМ» — НИЧЕГО, ОНИ УЖЕ ЗОМБИРОВАНЫ АНТИКОММУНИЗМОМ…

    • Коленька Гольдберг on 23.01.2019 at 13:21 said:

      А апельсины в ГУЛАГах были?

      • Алекс К. on 25.01.2019 at 18:50 said:

        У тебя будут….

        • Коля Гольдберг on 28.01.2019 at 21:54 said:

          Требую конкретного ответа на вопрос. Были ли апельсины в ГУЛАГе? Не по пацански себя ведёшь, дядя

          • Алекс К. on 29.01.2019 at 15:57 said:

            Для тебя Николаша сделают исключение…приведут мандаринки…

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

«Аркадий Коц»: Мы надеемся, что Беларусь найдёт для себя левый путь – без старого недоброго авторитаризма и национал-либеральной гегемонии

14/01/2019

Несколько месяцев назад российский музыкальный коллектив «Аркадий Коц» (назван в честь автора «канонического» перевода международного коммунистического гимна «Интернационал») записал белорусскоязычную версию легендарной чилийской песни «Венсеремос», которая в 1970 году стала гимном предвыборной кампании Сальвадора АЛЬЕНДЕ.

33463133_2148599925157013_7939250740327874560_n

«Аркадий Коц» в майках Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» (МПРА). Фото: facebook / Arkadiy Kots Band

«Аркадий Коц» — явление необычное для пост-советской левой сцены. В текстах «Коца» нет заезженной ностальгии по Советскому Союзу, хвалебных од в честь великих революционеров прошлого, но есть про профсоюзы, забастовки и проблемы наёмных работников. А сама группа частый гость не только в концертных залах или клубах, но и на акциях протеста.

50491101_2498820570134945_3508331189490417664_n

Участники группы «Аркадий Коц» в лагере дальнобойщиков, которые готовятся к новым акциям против системы штрафов «Платон», декабрь 2015 года. Фото: facebook / Arkadiy Kots Band

Корреспондент Left.BY Павел КАТОРЖЕВСКИЙ побеседовал с участниками группы «Аркадий Коц» о творческих планах коллектива, истории его возникновения, политических взглядах его участников, а также о текущей ситуации в России и Беларуси. С позицией «Коца» можно соглашаться или не соглашаться, но слушать и слышать их интересно, как небезынтересной нам представляется их собственная политическая позиция; во всяком случае, право на неё они определённо имеют.

________

— Для начала, расскажите немного о себе…

— Мы появились как группа левых, которым хотелось играть музыку в тех традициях, которые у нас фактически прерваны или никогда толком не развивались — музыку рабочего движения, нового антифашизма и так далее.

— А как возник ваш коллектив? Для пост-советского пространства группа, поющая о забастовках, профсоюзах и наёмных работниках – просто уникальное явление…

— Коллектив возник после того, как я в 2009 году предложил Кириллу [Медведеву] вместе записывать песни на стихи Александра Бренера, известного русского художника-акциониста. Мне очень нравились его тексты, а Кирилл к тому времени уже успел записать несколько песен на его стихи под гитару. Я тогда был студенческим активистом и симпатизировал левым, а Кирилл – активистом Cоциалистического движения Вперёд (которое потом влилось в Российское социалистическое движение — РСД). Сначала мы выступали вдвоем, потом присоединились Аня Петрович, Коля Олейников, а потом уже и остальные. — Олег Журавлев.

— Кстати, а почему именно «Аркадий Коц», а не «Эрнст Буш» или «Пьер Дегейтер», например?

— Аркадий Коц был поэтом, большевиком, а ещё – социологом. Такой набор идентичностей, с одной стороны, соответствовал нашим занятиям, а с другой – отражал наш курс на объединение теории, музыки и активизма. — Олег Журавлёв.

— О’кей, а как вы определяете свою жанровую принадлежность? Лично я услышал в вашей музыке практически всё: от поп-панка до некоторых элементов фолка...

— Ну, правильно всё услышали (смеются). Все эти жанры можно объединить в одну мета-категорию: «народная песня», то есть для нас собственно важно, не только что эти песни придуманы народом, или пишутся «для народа», важно в народной песне, что она доступна, её могут петь все. В этом смысле панк – народная музыка, разумеется, так же как и тюремный шансон, так же как блюз. То есть это понятие многослойное и очень широкое. Музыка – мы считаем – органически коммунистическое понятие. Она больше не принадлежит элитам, в этом смысле и Бетховен – народная музыка, и Шостакович, и Орнетт Коулман. Всё наше навсегда.

Но мы привыкли говорить, что сами играем фолк-панк, конечно. Для простоты.

Тут еще важно, что мы – любим это дело, и не стесняемся себя определять как любителей, полных энтузиазма и стремления сделать свое любительство и непрофессионализм своим орудием. Несовершенство, чисто исполнительское, можно преодолеть штудиями, но сохранить свежесть, страсть и желание играть очень важно. Поэтому важно совершенствоваться во всем что ты делаешь, но оставаться «любителем» своего дела. Дилетантизм – великая сила (смеются). — Николай Олейников.

— Вопрос, который я просто обязан задать. А как вы пришли в левое движение какова ваша политическая активность на данный момент? Честно говоря, не знаю как в России, а в Беларуси быть левым крайне непопулярно…

— Пришли в 2000-х, одни через занятия искусством, другие — студенческим активизмом, и все — через размышления о месте художника или ученого при российском капитализме, который тогда переходил, скажем так, от либеральной разрухи 90-х к консервативной нормализации 2000-х. Политическая активность «Коца» состоит в том, что мы постоянно участвуем в концертах солидарности с политзаключенными, выступаем на забастовках, профсоюзных школах и тому подобное. Кирилл и Олег еще состоят в РСД, Кирилл даже является его координатором по Москве. — Николай Олейников.

— Как можно охарактеризовать текущую политическую ситуацию в России, по вашему мнению? То, что доходит до нас из СМИ, зачастую ужасает. С другой стороны, по сравнению с Беларусью, российский режим кажется чуть более мягким…

— Политическая ситуация в России, хоть и мрачная – довольно интересная. С одной стороны, режим ужесточается. С другой стороны, антисоциальная политика элит ведет к постепенному «полевению» протестной публики – это хорошо показала кампания против пенсионной реформы. Эта же кампания показала политическую незрелость нашего движения, включая независимые профсоюзы и еще раз поставила вопрос о необходимости создания левой партии, которая объединила бы профсоюзное, левое и социальные движения. Еще один интересный момент состоит в том, что «в наследство» от Болотного движения нам достался локальный активизм и движение муниципальных депутатов. Это движение представляется нам более демократичной альтернативой Навальному. Думаю, что на основе этого движения может вырасти новая демократическая политическая культура.

Помимо городского активизма и социальных движений мы наблюдаем возвращение в российское общество программных и идеологических дискуссий. После 2014 года путинский режим отходит от стратегии деполитизации населения («пассивность в обмен на стабильность») и начинает насаждать свою версию консерватизма. На наш взгляд, одним из ответов левых на политику властей могла бы стать артикуляция проекта левого патриотизма – популистской (в хорошем смысле этого слова) платформы, которая сочетала бы в себе запрос на сильное, справедливое и демократическое государство и разделяемое многими жителями страны чувство сопричастности к тому, что в нашей стране происходит.

Наконец, публикация программы Навального и дебаты вокруг неё говорят о возрастающем запросе на видение будущего – здесь левые могли бы стать одним из акторов публичной политики, поскольку экспертная и теоретическая работа, ведущаяся российскими левыми, делает их убедительными и компетентными публичными интеллектуалами, способными предложить свою программу реформ и своё утопическое видение будущего для России. — Олег Журавлёв.

— Отслеживаете, что происходит в нашей стране? Что думаете об этом? Бывали у нас когда-нибудь?

— Мы, конечно, интересуемся тем, что происходит в Беларуси и других постсоветских странах. Нас всегда занимало странное соединение автократии и отказа от оголтелого неолиберализма, которое делало Беларусь непохожей на своих соседей. Но, кажется, неолиберальная политика становится одним из «трендов» в вашей стране.

Так или иначе, мы по-прежнему надеемся, что Беларусь найдёт для себя третий путь, левый путь – без старого недоброго авторитаризма и без национал-либеральной гегемонии. Мы интересуемся и стараемся поддерживать связь с беларускими левыми. Мечтаем выступить когда-нибудь. — Олег Журавлёв.

— Вернёмся к вашему творчеству. Насколько трудно в ваших условиях делать подобную музыку? «Аркадий Коц» в этом смысле одинок на российской сцене?

Ну тут смотря что считать сценой. Мы все-таки находимся в том сегменте, где нет «массового» слушателя, мы не играем на крупных фестивалях, не собираем больших концертных площадок, у нас нет амбиций стать профессиональным ансамблем и посвятить свою жизни исключительно музыкальной карьере. Для нас – Олег – профессор социологии; Кирилл – известный поэт, его стихи издают на разных языках в Нью Йорке и Амстердаме; Колян художник, выставляющийся со своей группой «Что делать» по всему миру, сегодня в Мехико, завтра в Амстердаме, послезавтра на биеннале в Сан-Пауло. Так что посвящать все свое время укреплению Аркадия на рок-сцене нам не светит. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, — в той части альтернативной сцены мы не одиноки. Это такие группы как «Техно-Поэзия», «Вторая Линия», «Сольвычегодск», «НазарбаевТеррорМашин», «Панк Фракция Красных Бригад»

Наши товарищи делают очень интересные вещи, обращаясь к небольшим залам, в которых вмещается 100-200 человек, а на «ю-тьюбе» у них 5000-10000 тысяч просмотров. Но это ещё не говорит о том, что все мы обращаемся в пустоту, потому что все эти яркие и уверенные политические высказывания в различных жанрах образуют довольно разношёрстную и очень внимательную аудиторию. — Олег Журавлёв.

— С недавних пор вынашиваем кое-что общее и с группами, так скажем, жёстко просоветского спектра – «Эшелон», «Утро в тебе», «Строки и Звуки» — тоже позитивный процесс. — Кирилл Медведев.

— На данный момент, насколько я помню, «Аркадий Коц» выпустил два альбома. А какие дальнейшие творческие планы?

— Выпустили три альбома и один сплит с группой Dead President. В отличие от «Музыки для рабочего класса» и так называемого «мигрантского» альбома, наши новые работы мы финансировали из своего кармана и поэтому в 2018-м сосредоточились на нескольких синглах, два из которых: «Звезда» — и две версии: белорусcкая и русскоязычная, — «Венсеремос», — стали нашими продюсерскими экспериментами, где особое внимание мы решили уделить звучанию. Ну и песня «Босс [велел работать до смерти]» — которая стала гимном протестов против пенсионной реформы.

В первой половине 2019-го года планируем альбом авторских, то есть только наших песен – надеемся, наиболее продуманный музыкально и стилистически выдержанный.

Ну и посмотрим, может к концу 19-го выпустим ещё три альбома (смеются).

— Вопрос банальный, но, может, расскажете о самом необычном из ваших выступлений?

— Мне запомнилось выступление в спортивном зале Европейского университета на заре существования нашей группы. У нас не было стойки под микрофон, а также и самого микрофона – вместо него мы использовали мегафон, прикреплённый скотчем к металлическому шесту. Было прикольно. — Олег Журавлёв.

— Необычное выступление было в мае в Киеве 2014 года на фестивале «Киевские лавры». На площади возле клуба, с одной стороны, такая европейская расслабленность, молодёжь выпивает и веселится, с другой стороны проходят время от времени колонны униформированных бойцов с Майдана. Зал, битком набитый очень разнообразной публикой — левые активисты, декаденты, художники, представители «Правого сектора». Мы выступали с Олегом вдвоём — с акустической гитарой и скрипкой после полного состава Сергея Жадана, который своей фигурой в тот момент в каком-то смысле объединял всю эту публику. Нервозное было выступление. — Кирилл Медведев.

— А интерес к вашему творчеству «со стороны» есть? Или целевая аудитория, с большего, состоит из левых и социальных активистов?

— Поскольку песни в основном политизированные, публика соответствующая. Правда, довольно разная — от либералов до советских коммунистов. После одного выступления на крупном митинге к нам подошёл очень молодой парень, чтобы пожать нам руку, ему нравились «Стены», а Колян (Олейников) заметил, что у него из-под олимпийки торчит надпись «я-русский»… Ну, Колян у нас резвый и злой, и паренька отослал переучиваться. — Кирилл Медведев.

— Да. Вот только сразу пожалел, подумалось, а что если бы мы с ним разговорились и привели как-то свои доводы против национализма… Может, спасли бы душу… Непримиримыми к нацистам надо быть безоговорочно, но обязательно верить в возможность каждого человека меняться и расти над своими убеждениями при этом. У нас «Звезда» про это. — Николай Олейников.


— Это мы к тому что абсолютно невозможно контролировать аудиторию, которой нравятся наши песни. Но создавать собственного слушателя совершенно необходимо. Наверное, можно сказать, что мы пытаемся сформировать свою аудиторию именно тем «о чём» мы поём, и — в меньшей степени — «как именно» мы это делаем. Ну и сами формируемся.

«Коц» — это проект учебный, познавательный, само-просветительский, если хотите. И если кому-то зашла песня «Люся», потому что задорная мелодия и резвые слова, то в какой-то момент, если действовать последовательно – придется отказаться и от сочувствия имперским амбициям России и от гомофобии, и начать «топить» за милитантный феминизм. — Николай Олейников.

— А теперь вопрос, который связан с одним из последних ваших творческих проектов. Недавно вы представили чилийскую песню «Венсеремос» на белорусском языке, которую записали по предложению беларусских левых (это я для тех, кто не в курсе). Лично мне понравилось, она даже на звонке у меня в телефоне стоит. Но в публичном пространстве реакция началась прямо неадекватная, хотя перевод с испанского на белорусский практически дословный. Как вы думаете, с чем это связано? Насколько я помню, «Аркадий Коц» как-то уже исполнял песню на украинском «Ах життя моє дороге…» и никакой волны негатива по этому поводу не было?

— Имеется в виду реакция небольшой группы российских и белорусских левых, которые увидели в этом скромном проекте чуть ли не подготовку белорусского Майдана? После украинской травмы некоторые товарищи в этом плане начеку, издалека видят крамолу. Как поет группа «Шкловский» (в песне «ОГПУ») «Прощай, товарищ Ягода, хороший ты человек! Как миг пролетели годы, и вот двадцать первый век, 20 выездов в сутки, 30 выездов в сутки, опять в каждом доме притаились какие-то суки!»

А если серьёзно, то это очень важный для нас проект в ряду других коллабораций с товарищами по бывшему СССР – от бишкекской просветительской инициативы ШТАБ, которые сделали два мультипликационных клипа на наши песни, до совместных выступлений и сдвоенного альбома с памирскими музыкантами, работающими как трудовые мигранты в Москве; ну и до тех же украинских товарищей…

Колян (Олейников), которому пришлось петь вокал в песне «Пераможам», долго консультировался с минскими друзьями по поводу произношения. Но, разумеется, никаких амбиций, у нас, никогда не говоривших и не учивших белорусский, спеть с минским или гомельским акцентом, разумеется не было. Для нас принципиально был важен именно жест. И нам – хард-кор-интернационалистам кажется, что все акценты: восточно-памирский и леччезе, идома и вологодский, миссасауга и кокни, — на всех языках важны, потому что они показывают новые практические возможности для солидарности.

Русская же версия «Венсеремос» у нас получилась в духе такого советского антисталинизма, про советский народ, который жил и строил, несмотря на войну и лагеря. И который потому так искренне сопереживал чилийцам и кубинцам с их молодым социализмом, что у себя чувствовал явный недостаток народной демократии. — Кирилл Медведев.

— А если бы ещё что-нибудь своеобразное предложили записать, взялись бы? Ну, скажем, что вам самим было бы интересно?

— В нашей самой первой песне поется так:

«Следует работать для бедных людей и для недовольных студентов! Нужно работать не для жирных Ментов, а для их оппонентов! Требуется работать для иммигрантов, бомжей и рабочего класса! Нужно поднимать сознание тех, кого марксисты называли «масса»!»

Пожалуй, из всего этого спектра угнетенных только бомжи пока не затронуты нашей солидарностью. С удовольствием записали бы что-нибудь в поддержку проекта «Ночлежка» и подобных инициатив. — Кирилл Медведев.

— Ну, и несколько слов для наших читателей. Можете сказать всё, что посчитаете нужным.

— Поскольку сайт у вас партийный, значит, его читают люди политически зрелые и подкованные. Скажем им прямо — мы уверены, что и в Беларуси, и в России, и в других странах СНГ придет время для нормальной левой, социалистической политики. Как бы ни запрещали, ни профанировали, ни объявляли устаревшими наши знамена и наши песни, их призрак встает за каждым социальным конфликтом и забастовкой, за каждым пусть робким и сдавленным выпадом против богатых и власть имущих. Держимся, товарищи!- Кирилл Медведев.

— Успехов вам. Ждём в гости!

By
@
backtotop