Как гомельчане (и москвичи) Белый дом защищали: к годовщине кровавых событий в октябре 1993 года

25 лет назад, в ходе конфликта между сторонниками Верховного Совета РФ и президента Ельцина, в Москве произошли вооруженные столкновения, жертвами которых стали сотни людей. Подробности этой трагедии выясняются до сих пор. Об этом на страницах издания «Сильные Новости — Гомель сегодня» пишет наш старый товарищ, гомельский историк и член Белорусской партии «Зелёные» Юрий ГЛУШАКОВ. Мы дополнили его воспоминания эмоциональными впечатлениями от увиденного известного российского писателя и левого общественного деятеля Алексея ЦВЕТКОВА, придав им, правда, несколько стройности и порядка (надеемся, Алексей нас простит). Дополнительно из массы противоречивых материалов, вышедших за последние годы и посвящённых «Белому дому, чёрному дыму» сентября-октября 1993 года, мы составили подборку, которая доступна по ссылкам внизу.

broido

Октябрь 1993 года. Картина художника Ильи Бройдо (1931-2002)

Но начнём мы с третьего свидетельства, изложенного для «Огонька» президентом Межрегионального гуманитарно-политологического центра «Стратегия», профессором ВШЭ Александром СУНГУРОВЫМ:

«Есть известная мысль: в октябре 1993-го исполнительная власть силой подавила сопротивление Верховного совета, чем окончательно дискредитировала представительную власть и предопределила её дальнейшую судьбу… [Однако] в изложенной мысли есть одна существенная фактическая ошибка: Верховный совет никогда не считал себя и в действительности не был парламентом. Потому что парламент — это по определению представительный орган в системе разделения властей, а Съезд (в промежутках между его созывами — Верховный совет), согласно Конституции, был полномочен «принять к рассмотрению и разрешить любой другой вопрос, относящийся к компетенции РФ». То есть он мог всё: и издавать законы, и контролировать их исполнение, и назначать чиновников… Съезд не был «первым парламентом новой России», он был последним «советом» советской страны. За неделю до памятного штурма Белого дома я в нем побывал и видел тамошнюю публику: гвардейцы Приднестровья, омоновцы Риги, не поддающиеся идентификации люди в камуфляже — все они концентрировались вокруг Хасбулатова. Даже внешне это были не «парламентарии», уж скорее революционные матросы…»

К слову, известный российский философ и социолог Александр ЗИНОВЬЕВ похожим образом оценил события октября 1993 года — как завершение «антикоммунистического переворота в России», начатого в августе 1991 года. По его словам, в результате этого переворота был «разгромлен советский (коммунистический) социальный строй и на его месте был наспех сляпан постсоветский строй»

______

«Передавай их рабочему классу нашу солидарность…»

Краткая предыстория случившегося такова. 21 сентября 1993 года президент Борис ЕЛЬЦИН издал указ о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. Их должна была заменить Государственная Дума, о выборах в которую также было заявлено. При этом данное решение вступало в противоречие с Конституцией РФ, не предоставлявшей президенту России таких полномочий. Противники Ельцина потребовали досрочных перевыборов не только парламента, но и президента. Часть союзов защитников Белого дома от ГКЧП в августе 1991 года (например, Союз «Живое кольцо», «Дельта», «Россия», «Август-91» и другие. — Left.BY) снова выступили в защиту парламента — на этот раз против Ельцина.

Автор этих строк был очевидцем некоторых из тех событий.

MOSCOW RIOTS: Hard-line demonstrators raise the flag of the Liberal Democratic Party (l) and the former Soviet flag while smoke from burning barricades billows in a main street of downtown Moscow, Saturday, Oct. 02, 1993. Several hundred hard-liners clashed with riot police. (AP-Photo/stf/Peter Deong)

Самые разные люди вышли защищать Верховный совет: флаги ЛДПР и несуществующего уже СССР над баррикадами в центре Москвы. Фото: AP-Photo / Peter Deong

Беларусь в то время уже два года как была независимым государством. Однако происходившее в соседней России по-прежнему сильно влияли на ситуацию в РБ. Сначала мы узнавали о противостоянии между российским парламентом и президентом из СМИ. При этом, как правило, отношение официоза к «взбунтовавшемуся» Верховному Совету было отрицательным. А уже одно это вызывало у людей некие симпатии к парламенту. Несколько гомельских активистов, тогда ещё «молодых и горячих», остаться в стороне от этих бурных событий просто не могли. И решили всё выяснить на месте.

Среди них был и я.

В 91-м году я уже участвовал в обороне Белого дома (тогда и в 1993 году Дома Советов; теперь это здание Правительства РФ. — Left.BY). И теперь происходило некое «дежавю» — снова исполнительная власть покушалась на права парламента, суверенного выразителя мнения народа?

На работе мне удалось отпроситься. В начале 90-х о контрактной системе пока и близко не слышали. На предприятиях ещё царила относительная демократия. По инерции советского времени проводились общие собрания трудовых коллективов. И я, молодой рабочий, мог подняться и прилюдно критиковать на них начальника цеха. Мне без особых вопросов дали несколько дней за свой счёт. Напоследок пожилые рабочие нашей бригады, то ли в шутку, то ли всерьёз, напутствовали: «Передавай их рабочему классу нашу солидарность».

Маркс против Жукова

Промозглым сентябрьским утром мы сошли с поезда на Белорусском вокзале. Минуя ряды «напёрсточников», торговцев всем подряд и разных тёмных личностей, нырнули в метро и поехали к Белому дому. У здания парламента я увидел знакомую картину — толпы возбуждённых людей окружали его с нескольких сторон. Но вот танков, как в 91-м, ещё не было. Уже на подходе к Белому дому нам пытались всучить какие-то листовки со словами: «Жуков был хороший коммунист, потому что он — русский. А вот Карл Маркс — это еврей».

CUdTbUfW4AATGVF

«Часть защитников Верховного Совета считала, что генерал Руцкой и депутат Хасбулатов вернут им Советский Союз…» Фото: AFP

Среди разношёрстной толпы, собравшейся здесь, выделялись своей камуфляжной формой члены радикальной националистической организации РНЕ. «Баркашовцы» были единственными, кто ходил тут с оружием — короткоствольными автоматами АКС-74У. «Идейные» защитники Белого дома-93 представляли из себя крайне противоречивую смесь коммунистов и националистов. При этом большинство собравшихся были простые люди, крайне недовольные «шоковой терапией» 90-х и Ельциным. Часть из них считала, что генерал Руцкой и депутат Хасбулатов вернут им Советский Союз, другая — что Верховный Совет приведет их к настоящей демократии и «правильной» рыночной экономике.

В тот же день мы слушали на митинге выступление Виктора АНПИЛОВА. Лидер радикальных коммунистов сообщил, что «ельцинская милиция» захватила машину с дизельным топливом для установок, обеспечивающих жизнедеятельность здания Верховного Совета. И призвал собравшихся идти отбивать это горючее. Бывший со мной гомельский товарищ загорелся желанием принять участие в этой вылазке, но мы его удержали. Ходили слухи о готовящихся провокациях.

Вечером мы встретились со знакомыми москвичами. Это были студенты-историки из Архивно-исторического института, ректором которого был в свое время знаменитый Юрий АФАНАСЬЕВ. Начитавшись революционных брошюр начала XX века и архивных документов о лихих похождениях боевиков-эсеров, молодые историки создали организацию «Товарищество социалистов-народников». На этой же квартире «вписывались» и московские анархисты. Мнение наших местных знакомых было такое — поддерживать в этом конфликте некого. С одной стороны — «сталинисты» и националисты. С другой — коррумпированное правительство Ельцина. К тому же, у московских активистов за плечами был печальный опыт 91-го года. Тогда сразу два или три отряда под Чёрными знаменами сидело на баррикадах Белого дома. А уже спустя несколько месяцев «демократическая» милиция стала арестовывать анархистов и фабриковать против них уголовные дела. В октябре 93-го многие из этих активистов и членов общества «Мемориал» сформировали Сандружину имени Максимилиана Волошина и выносили под огнём раненных в последующих событиях. Старшим в дружине был Ярослав ЛЕОНТЬЕВ, тогда — «социалист-народник», ныне — профессор, доктор исторических наук.

8679441_original

Из доклада комиссии Госдумы по изучению и анализу событий сентябра-октября 1993-го: «Проводившиеся членами РНЕ перед Домом Советов марши и построения с символикой, напоминавшей нацистскую, носили фактически провокационный характер». Фото: РИА Новости

Пробыв ещё несколько дней и в Москве, я уехал в Гомель. Нужно было выходить на работу. Да и возле Белого дома с его весьма пестрыми защитниками и путанной идеологией, казалось, делать было нечего.

Гомельчанин Валерий также ездил на московские баррикады. В 1991 году в Гомеле он участвовал в качестве добровольца в охране общественных объектов после провала выступления ГКЧП. Валерий рассказывает:

«В то время площадка возле Белого Дома уже была оцеплена милицией. С активистом правозащитного общества «Мемориал» Дмитрием мы пробирались к Верховному Совету по каким то дворам, лезли по крышам. За этим занятием нас и забрала милиция. Доставили в отделение. В знак протеста мы не нашли ничего лучшего, как запеть «Марсельезу». Через некоторое время нас выкинули из милиции».

Ночью гомельчанин всё же проник к Белому дому. Долго бродил среди палаток, потом решил вступить в дискуссию с «баркашовцами». Спор, видимо, получился жарким и радикалы передали всё той же ельцинской милиции. Но Валерию повезло — его и второй раз милиционеры благополучно отпустили, после чего он уехал в Гомель.

Гражданская война в пределах МКАД

В тех событиях, насколько нам известно, принимали участие и другие наши земляки. В Москву из Гомеля выехали представители одной организации, выступавшей тогда за «славянское единство». Во время столкновений они попали под обстрел из крупнокалиберного пулемета БТРа. Ощущения, как они говорят, трудно забываемые.

Другие гомельчане ездили в столицу России с более прозаическими целями — надеялись получить там оружие и вернуться с ним в Гомель. Мародерство в те смутные дни также процветало. В лихие 90-е с помощью «стволов» решались не только глобальные политические вопросы, но иногда — даже бытовые конфликты.

0d4a689f4d4d14ef8204611cf6451122bb749700

На Новоарбатском мосту танки появились утром 4 октября, откуда вскоре начали обстрел «Белого дома». Фото: Валерий Христофоров / ТАСС

Днем 3 октября 1993 года сотрудники милиции открыли огонь из пистолетов и автоматов по демонстрантам, двигавшимся к московской мэрии. Появились убитые и раненные. Но манифестантов это не остановило. Затем произошел штурм здания мэрии, начатый без приказа сторонниками генерала Альберта МАКАШОВА. Эта атака также сопровождалась перестрелкой с обеих сторон. При дальнейшей попытке демонстрантов во главе Макашовым взять телецентр «Останкино» по ним был открыт огонь из автоматического оружия и БТРов. В результате погибло, по меньшей мере, 46 человек.

Одновременно у Моссовета на митинг собралось до 50 тысяч сторонников Бориса ЕЛЬЦИНА. По поручению премьер-министра Егора ГАЙДАРА председатель Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Сергея ШОЙГУ готовился раздать сторонникам Ельцина оружие. В Москву были введены Тульская дивизия ВДВ, гвардейские мотострелковая Таманская и танковая Кантемировская дивизии.

Утром 4 октября начался обстрел блокированного войсками и милицией Белого Дома. В течение нескольких часов велась прицельная стрельба из танков, БТР и автоматического оружия. Здание Верховного Совета РФ охватил пожар. Затем спецназ и десантники пошли на штурм. К 17 часам началась массовая сдача защитников Белого дома. Сотрудники правозащитного общества «Мемориал» зафиксировали случаи гибели людей от побоев и жестокого обращения в милиции.

7 октября указом Ельцина было объявлено Днём траура. По сути, в столице России в те дни произошли акты настоящей гражданской войны.

Даже официальные данные погибших в трагические дни октября 1993 года в Москве расходятся — от 147 человек до 200 человек.

Свидетель тех событий, бывший президент Калмыкии Кирсан ИЛЮМЖИНОВ в одном из интервью назвал тысячу убитых. По другим неофициальным данным, количество жертв называют в 1 500 человек. Среди погибших — несколько иностранных журналистов, за которыми вели охоту неизвестные снайперы.

3293a0f96e5dd15702fda7db32854824dc23df5c

Сдача защитников Белого дома, среди них — Кирсан Илюмжинов. Фото: Alexander Shogin / AP

Политическим результатом трагических событий в октябре 1993 года стало принятие новой Конституции РФ, согласно которой полномочия президента России были значительно усилены, а права парламента — сокращены.

Источник — «Сильные Новости — Гомель сегодня»

_______

Чёрное знамя…

21 сентября 1993, услышав про указ Ельцина по телевизору, я просто вынул из платяного шкафа чёрный флаг и отправился с ним к Белому Дому. Там я надел свой флаг на длинный кусок арматуры, подобранный на ближайшей стройке, и воткнул его в землю неподалеку от памятника восставшим рабочим.

К тому времени у парламента собралась уже изрядная толпа из советских коммунистов, отставных военных, казаков, антисемитов-черносотенцев, боевиков из Приднестровья, панков, металлистов и других «неформалов». Собственно, вот эта «неформальская» часть перманентного митинга и стянулась моментально под мой флаг, образовав нашу «анархистскую баррикаду». В первые две ночи мы деловито обходили соседние дворы, носили оттуда распиленные тополя, лавки, афишные тумбы и строили эту самую баррикаду повыше и покрепче. Сетовали на то, что у нас до сих пор нет оружия, а есть оно только у внутренней охраны парламента, которая внутри здания, куда мы ходили за чаем и бутербродами. Жгли костёр. Всегда находился кто-то, кто пел под гитару у этого костра. Бог знает почему, но тремя любимыми песнями на баррикаде сразу стали «Человек и кошка» Чистякова, «Всё как у людей» Летова и «Вандализм» Селюнина. Довольно депрессивный репертуар.

13af25180798b23142954555b06e7ed34607e532

«Свинцовое небо, чёрный дым костров, размокшие под дождем православные хоругви и советские флаги, всеобщая простуженность, растерянность и беспомощная злость…» Фото: Виталий Созинов / ТАСС

Летов, кстати, позже утверждал, что тоже был там и видел нас под черным флагом, но я его не встретил в тот раз…

Из других «звезд контркультуры» все показывали друг другу «живого Лимонова», недавно вернувшегося из Парижа. В перерывах между песнями мы дискутировали со сталинистами и националистами с соседних баррикад о том, кто виноват и что делать. Ко мне жалась и всё равно дрожала от холода тогдашняя моя девушка, утром ей было нужно улетать в Америку и за дальнейшим развитием событий она будет следить по CNN. Через дорогу у мэрии стояла желтая агитационная бронемашина, которая непрерывно через мегафоны требовала разойтись и прекратить, депутатам, которые сложат полномочия, обещала сохранить какие-то льготы и выплаты, а всем остальным, если они пойдут по домам, обещала долгую счастливую жизнь. В перерывах между призывами и посулами машина громко транслировала песни Газманова.

Через пару дней этого стояния и самонакручивания – «против Ельцина нас поддержала вся страна, конституционный суд признал его указ переворотом, парламент поддерживают большинство областных советов, армия отказывается в нас стрелять и тому подобное» — из здания парламента поступило распоряжение к нашей «анархистской бригаде», да и ко всем остальным, вступать в «полк Руцкого» и подчиниться военному руководству в лице офицеров охраны парламента. Мы быстро провели собрание на баррикаде и большинство проголосовало против «вхождения в полк». С этого момента мы появлялись там эпизодически, по конкретным делам и флагом больше не размахивали.

Вокруг баррикад выставили оцепление из дивизии Дзержинского. Они всех выпускали, но никого не впускали обратно. Фокус депутата Уражцева был такой – он строил сотню желающих поорать, выводил её на Новый Арбат, скандировал там «Руцкой – президент!», колонна увеличивалась в разы за счёт всех, кто хотел попасть на баррикады и примкнуть к восстанию, и потом депутат, размахивая удостоверением, возвращался обратно вместе с новыми людьми. Колонну пропускали.

8678148_original

Защитники Белого дома на баррикадах 3 октября 1993 года. Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

Было видно, что солдаты, создавшие периметр, не готовы противостоять и вообще не понимают, что здесь происходит. За это их сменили на сводный полк МВД и положили везде на подступах спиральную проволоку. Но «экстремисты», приезжавшие уже со всей страны, легко просачивались ночью, проволоку перекусывали кусачками и мяли доской. За такую нерадивость и этих «ментов» сменили на «сводный иногородний» полк, усиленный ОМОНом.

Свинцовое небо, чёрный дым костров, размокшие под дождем православные хоругви и советские флаги, всеобщая простуженность, растерянность и беспомощная злость.

Наконец, пройти сквозь оцепление стало по-настоящему нельзя и поэтому начались стычки с ОМОНом у ближайших к парламенту станций метро. Лежал на асфальте с руками на затылке и пытался анализировать свои чувства.

8f514565dcff90f79c9666b219931312e1176c36

Участники митинга на Октябрьской площади 3 октября 1993 года пошли на прорыв милицейского оцепления у Крымского моста. Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

Патриархия предложила противоборствующим сторонам переговоры на своей территории (одним из посредников в этих переговорах был Зюганов), но ни в переговоры, ни в церковное посредничество никто не верил.

Новые баррикады на Смоленской…

2-го числа запылали новые баррикады на Смоленской площади, там была уже по-настоящему массовая уличная война – ломали всё, народ с кусками арматуры в руках против щитов и дубинок. Назавтра был гигантский митинг, который снёс три ряда оцепления на Крымском мосту и покатился к парламенту, разбрасывая «ментов» (массовая паника разбегающихся полицейских – одно из самых воодушевляющих зрелищ в мире), сжигая их грузовики и разбивая по дороге все телефонные будки (да, это трудно объяснить, да и не нужно). Люди стучали трофейными дубинками в трофейные щиты, как в тамтамы. Окружив ОМОНовский автобус и замотав лица, бросали внутрь трофейные газовые гранаты и вытаскивали за шиворот ошалелых [милиционеров] наружу. Абсолютно счастливые школьники, из футбольных болельщиков, несли на палках, высоко над головой, трофейные каски.

БЕЛЫЙ ДОМ5

Восставшие, прорвав оцепление, бегут по Крымскому мосту в сторону и Смоленской площади. Фото: РИА Новости

Новый капиталистический порядок, пришедший на смену советскому, вышвырнул на свалку тысячи жизней, обнулил миллионы людей, и теперь они, от сопливых детей до трясущихся стариков, выражали свою ненависть к этому порядку, как умели. У них не было никакого места в этом мире «шоковой терапии», приватизации и гламурного спектакля, но они ещё не готовы были признать своё «нулевое положение» и поэтому у них получалось деятельно ненавидеть. Больше всего людям нравилось уничтожать рекламные щиты…

07

Сторонники Верховного Совета РФ «на плечах» у работников милиции прорываются к Дому Советов. Фото: Коммерсантъ

Демонстрация, превратившаяся в неостановимую зубастую силу, уверенную в себе, снесла оцепление и разметала лагерную проволоку. Штурмовали мэрию, оттуда выводили, под свист и мат, чиновников. Их предлагалось взять в заложники, но Руцкой их прекраснодушно отпустил. Чувство преждевременной победы накрыло всех. Грузовики с добровольцами отправлялись захватывать Останкино, чтобы «вырвать наркотическую иглу». Оружия у них было до смешного мало – два десятка стволов. Они надеялись, что им дадут эфир без боя. Ровно в этот момент Ельцин (Указ №1575) снял с военных уголовную ответственность за убийство гражданских лиц, — теперь они могли делать всё.

Два штурма.

Там, у телецентра, стало ясно, что восстание захлебывается собственной кровью. Вместо эфира БТРы стреляли по распластанной толпе из крупнокалиберных пулеметов. Там полегло полсотни человек, включая фотографа The New York Times, и ещё полторы сотни были ранены. Командир «Витязя» получит потом за это звание Героя России из ельцинских рук. Угол телецентра запылал, подожжённый наспех сделанными «коктейлями Молотова», но это ничего уже не изменило в общем раскладе.

Ещё один американец, юрист, пытался вытаскивать раненых из железного огня, но был убит снайперской пулей «витязя». Все, ползая под деревьями, ждали, что сейчас подойдет «основная колонна с депутатом Уражцевым», но подкрепление не пришло. Деды-ветераны кричали, что Останкино это наш «Рейхстаг» и его нужно взять любой ценой, но это уже звучало как истерика проигравшего.

На рассвете вокруг парламента выстроились танки Таманской дивизии. Начался штурм…

После первых танковых залпов 12 и 13 этажи загорелись. Во дворах вокруг Краснопресненской ОМОНовцы добивали выстрелами в лоб и штык-ножами спасавшихся с баррикад защитников. Уходя со своих баррикад под обстрелом они поджигали их, чтобы дым создал нужную завесу для отступления. Ещё не менее сотни трупов (официальные данные, которые, конечно, сильно занижены) и бессчётное число покалеченных. Весь подземный и наземный транспорт в центре остановился, и я шёл туда пешком от Багратионовской, записав на руке, на всякий случай, группу крови, резус, адрес и имя. Но всё было, конечно, вновь оцеплено и вообще обречено.

i_095

Арестованные милиционеры из охраны Верховного Совета, в том числе, вероятно, и из числа перешедших на его сторону военнослужащих милицейских частей Внутренних войск МВД РФ. Фото: РИА Новости

Любопытные москвичи с бутылками и банками в руках смотрели с набережных за расстрелом парламента, как за футбольным матчем, шумно реагируя на каждый залп или новую гроздь выстрелов. «Своих» я быстро отличал в толпе по перекошенным словно зубной болью лицам, но между собой мы не общались, чтобы не подставляться. Теперь вообще нужно было быть осторожнее. Ты в чужой стране, в которой победил враг…

Так окончательно закончилась советская власть, просуществовавшая 75 лет и началось то государство, в котором мы все живем уже 25 лет…

«04.10.93»

Ввели комендантский час и никому нельзя было появляться на улице после 23.00. Я и пара моих сторонников из уважения к мёртвым комендантский час игнорировали и писали ночью в Москве на стенах красной краской: «04.10.93», — тогда это понималось без комментариев. На вторую же ночь мы попали в отделение, ночевали в камере, но районные менты оказались аполитичны, изъяли у нас листовки (краску мы прятали на улице, а не носили с собой) и утром отпустили.

Свои первые впечатления от этой маленькой гражданской войны я опубликовал тогда у Егора ЯКОВЛЕВА в «Общей газете»

Russian soldiers march in front of the Russian parliament building in Moscow, Tuesday, Oct. 5, 1993. Government forces were still hunting for snipers and others still resisting despite the surrender of hard-line lawmakers as prosecutors consider charging top opposition leaders with treason. (AP Photo/Michel Euler)

Военнослужащие Внутренних войск РФ напротив сгоревшего Дома Советов 5 октября 1993 года. Фото: AP Photo / Michel Euler

Конечно, проходил по делу и допрашивался в оперативно-розыскном отделе – классическая игра в доброго и злого следователя, предложения выпить чайку и все по-человечески обсудить, обещания, что прямо отсюда и прямо сейчас меня повезут в тюрьму, откуда я никогда не выйду и тому подобное. Прежде всего их интересовало, у кого из нас было в руках оружие, где все эти люди, поддерживаю ли я связь, где кто проживает или работает, когда и кого я видел в последний раз и тому подобное. Полезный навык взвешивать каждое своё слово, прежде чем что-нибудь произнести вслух. Где-то в голове слева было немного страшно, но где-то в голове справа с весёлой злостью танцевало чувство, что всё, что со мной происходит – абсолютно правильно и очень важно. Мои показания они вколачивали в свои печатные машинки, — это уже тогда смотрелось и слушалось, как ретро.

Дело кончилось ничем, в феврале все были амнистированы, отпущены, оставлены в покое в обмен на временное политическое замирение. И теперь у меня впереди была долгая счастливая жизнь, как и обещала мне «жёлтая» пропагандистская бронемашина с той стороны баррикад.

Мне было 18, я учился на первом курсе в Литинституте, руководитель моего творческого семинара писатель Р, недовольный отсутствием полномасштабных репрессий против нас, подписал знаменитое письмо демократической интеллигенции, в котором они призывали Ельцина запретить, найти, обезвредить, вырвать жало, раздавить и навсегда закатать в бетон всё, что им не нравится и всех, кто был причастен к восстанию. На семинарах мы с ним долго и молча смотрели друг другу в глаза, никакие слова бы уже ничего не изменили. Не вся демократическая интеллигенция, впрочем, была так однозначна – Синявский красиво и наивно призвал Ельцина и его окружение уйти после расстрела парламента и подавления восстания в монастырь и всю оставшуюся жизнь замаливать там грехи.

Ровно через год я написал обо всем этом статью-тост «Педигри пал, а мы ещё нет!» и «Новая газета» опубликовала её на первой полосе с редакционной шапкой, поясняющей, что газета ни в коем случае к мнению автора не присоединяется. Но всё равно по первому каналу телевидения в тот же день (программа «Пресс экспресс») газету назвали дающей слово сомнительным и криминальным молодым людям. В 1995 «Панорама» (была такая влиятельная экспертная группа про актуальную политику) издала увесистую книгу «Политический экстремизм в России» с биографиями 65 самых опасных людей в стране. Я был там самым молодым из 65 самых опасных экстремистов и мне по-настоящему нравилась эта компания: Лимонов, Летов, Анпилов, Джемаль, Жариков и другие живые «чудовища».

На месте расстрелянных баррикад вскоре возник народный мемориал, но на траурные мероприятия туда я ходил крайне редко. Сражаться нужно вместе, а помнить можно и по отдельности. Уже в новом веке, как смог, я описал события 1993 в двух своих книгах – «Баррикады в моей жизни» и «Дневник городского партизана». Там много смешных и страшных подробностей, разговоров, конкретных людей и деталей, не умещающихся ни в одну простую объяснительную схему.

И ещё в те пропахшие гарью и пропитанные кровью дни под осторожным октябрьским солнцем я написал стишок «Точки над I», по форме неуклюжий, а по содержанию настолько дикий, что я его вообще никому так и не показывал и скорее всего никогда не будет пора. Точки над I там это отрубленные головы господ на пиках в руках восставших простолюдинов.

Источник — facebook

________

Читать по теме:

Как Белый дом стал черным, или Почему Запад поддержал Ельцина в 1993 году

«Держи депутата»: как Ельцин победил парламент

Тайны расстрела «Белого дома»

Как штурмовали Белый дом в 1993-м

От расстрела до заката. Что стало с участниками событий 1993 года в Москве?

Черный октябрь 1993-го: За что погибли защитники Дома Советов?

Расстрел нравится гражданам все меньше

Защитниками «Белого дома» и теми, кто стрелял по нему, управляли из одного центра

Вожак, который повел народ на бойню


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


+ 2 = шесть

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Как гомельчане (и москвичи) Белый дом защищали: к годовщине кровавых событий в октябре 1993 года

broido 06/10/2018

25 лет назад, в ходе конфликта между сторонниками Верховного Совета РФ и президента Ельцина, в Москве произошли вооруженные столкновения, жертвами которых стали сотни людей. Подробности этой трагедии выясняются до сих пор. Об этом на страницах издания «Сильные Новости — Гомель сегодня» пишет наш старый товарищ, гомельский историк и член Белорусской партии «Зелёные» Юрий ГЛУШАКОВ. Мы дополнили его воспоминания эмоциональными впечатлениями от увиденного известного российского писателя и левого общественного деятеля Алексея ЦВЕТКОВА, придав им, правда, несколько стройности и порядка (надеемся, Алексей нас простит). Дополнительно из массы противоречивых материалов, вышедших за последние годы и посвящённых «Белому дому, чёрному дыму» сентября-октября 1993 года, мы составили подборку, которая доступна по ссылкам внизу.

broido

Октябрь 1993 года. Картина художника Ильи Бройдо (1931-2002)

Но начнём мы с третьего свидетельства, изложенного для «Огонька» президентом Межрегионального гуманитарно-политологического центра «Стратегия», профессором ВШЭ Александром СУНГУРОВЫМ:

«Есть известная мысль: в октябре 1993-го исполнительная власть силой подавила сопротивление Верховного совета, чем окончательно дискредитировала представительную власть и предопределила её дальнейшую судьбу… [Однако] в изложенной мысли есть одна существенная фактическая ошибка: Верховный совет никогда не считал себя и в действительности не был парламентом. Потому что парламент — это по определению представительный орган в системе разделения властей, а Съезд (в промежутках между его созывами — Верховный совет), согласно Конституции, был полномочен «принять к рассмотрению и разрешить любой другой вопрос, относящийся к компетенции РФ». То есть он мог всё: и издавать законы, и контролировать их исполнение, и назначать чиновников… Съезд не был «первым парламентом новой России», он был последним «советом» советской страны. За неделю до памятного штурма Белого дома я в нем побывал и видел тамошнюю публику: гвардейцы Приднестровья, омоновцы Риги, не поддающиеся идентификации люди в камуфляже — все они концентрировались вокруг Хасбулатова. Даже внешне это были не «парламентарии», уж скорее революционные матросы…»

К слову, известный российский философ и социолог Александр ЗИНОВЬЕВ похожим образом оценил события октября 1993 года — как завершение «антикоммунистического переворота в России», начатого в августе 1991 года. По его словам, в результате этого переворота был «разгромлен советский (коммунистический) социальный строй и на его месте был наспех сляпан постсоветский строй»

______

«Передавай их рабочему классу нашу солидарность…»

Краткая предыстория случившегося такова. 21 сентября 1993 года президент Борис ЕЛЬЦИН издал указ о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. Их должна была заменить Государственная Дума, о выборах в которую также было заявлено. При этом данное решение вступало в противоречие с Конституцией РФ, не предоставлявшей президенту России таких полномочий. Противники Ельцина потребовали досрочных перевыборов не только парламента, но и президента. Часть союзов защитников Белого дома от ГКЧП в августе 1991 года (например, Союз «Живое кольцо», «Дельта», «Россия», «Август-91» и другие. — Left.BY) снова выступили в защиту парламента — на этот раз против Ельцина.

Автор этих строк был очевидцем некоторых из тех событий.

MOSCOW RIOTS: Hard-line demonstrators raise the flag of the Liberal Democratic Party (l) and the former Soviet flag while smoke from burning barricades billows in a main street of downtown Moscow, Saturday, Oct. 02, 1993. Several hundred hard-liners clashed with riot police. (AP-Photo/stf/Peter Deong)

Самые разные люди вышли защищать Верховный совет: флаги ЛДПР и несуществующего уже СССР над баррикадами в центре Москвы. Фото: AP-Photo / Peter Deong

Беларусь в то время уже два года как была независимым государством. Однако происходившее в соседней России по-прежнему сильно влияли на ситуацию в РБ. Сначала мы узнавали о противостоянии между российским парламентом и президентом из СМИ. При этом, как правило, отношение официоза к «взбунтовавшемуся» Верховному Совету было отрицательным. А уже одно это вызывало у людей некие симпатии к парламенту. Несколько гомельских активистов, тогда ещё «молодых и горячих», остаться в стороне от этих бурных событий просто не могли. И решили всё выяснить на месте.

Среди них был и я.

В 91-м году я уже участвовал в обороне Белого дома (тогда и в 1993 году Дома Советов; теперь это здание Правительства РФ. — Left.BY). И теперь происходило некое «дежавю» — снова исполнительная власть покушалась на права парламента, суверенного выразителя мнения народа?

На работе мне удалось отпроситься. В начале 90-х о контрактной системе пока и близко не слышали. На предприятиях ещё царила относительная демократия. По инерции советского времени проводились общие собрания трудовых коллективов. И я, молодой рабочий, мог подняться и прилюдно критиковать на них начальника цеха. Мне без особых вопросов дали несколько дней за свой счёт. Напоследок пожилые рабочие нашей бригады, то ли в шутку, то ли всерьёз, напутствовали: «Передавай их рабочему классу нашу солидарность».

Маркс против Жукова

Промозглым сентябрьским утром мы сошли с поезда на Белорусском вокзале. Минуя ряды «напёрсточников», торговцев всем подряд и разных тёмных личностей, нырнули в метро и поехали к Белому дому. У здания парламента я увидел знакомую картину — толпы возбуждённых людей окружали его с нескольких сторон. Но вот танков, как в 91-м, ещё не было. Уже на подходе к Белому дому нам пытались всучить какие-то листовки со словами: «Жуков был хороший коммунист, потому что он — русский. А вот Карл Маркс — это еврей».

CUdTbUfW4AATGVF

«Часть защитников Верховного Совета считала, что генерал Руцкой и депутат Хасбулатов вернут им Советский Союз…» Фото: AFP

Среди разношёрстной толпы, собравшейся здесь, выделялись своей камуфляжной формой члены радикальной националистической организации РНЕ. «Баркашовцы» были единственными, кто ходил тут с оружием — короткоствольными автоматами АКС-74У. «Идейные» защитники Белого дома-93 представляли из себя крайне противоречивую смесь коммунистов и националистов. При этом большинство собравшихся были простые люди, крайне недовольные «шоковой терапией» 90-х и Ельциным. Часть из них считала, что генерал Руцкой и депутат Хасбулатов вернут им Советский Союз, другая — что Верховный Совет приведет их к настоящей демократии и «правильной» рыночной экономике.

В тот же день мы слушали на митинге выступление Виктора АНПИЛОВА. Лидер радикальных коммунистов сообщил, что «ельцинская милиция» захватила машину с дизельным топливом для установок, обеспечивающих жизнедеятельность здания Верховного Совета. И призвал собравшихся идти отбивать это горючее. Бывший со мной гомельский товарищ загорелся желанием принять участие в этой вылазке, но мы его удержали. Ходили слухи о готовящихся провокациях.

Вечером мы встретились со знакомыми москвичами. Это были студенты-историки из Архивно-исторического института, ректором которого был в свое время знаменитый Юрий АФАНАСЬЕВ. Начитавшись революционных брошюр начала XX века и архивных документов о лихих похождениях боевиков-эсеров, молодые историки создали организацию «Товарищество социалистов-народников». На этой же квартире «вписывались» и московские анархисты. Мнение наших местных знакомых было такое — поддерживать в этом конфликте некого. С одной стороны — «сталинисты» и националисты. С другой — коррумпированное правительство Ельцина. К тому же, у московских активистов за плечами был печальный опыт 91-го года. Тогда сразу два или три отряда под Чёрными знаменами сидело на баррикадах Белого дома. А уже спустя несколько месяцев «демократическая» милиция стала арестовывать анархистов и фабриковать против них уголовные дела. В октябре 93-го многие из этих активистов и членов общества «Мемориал» сформировали Сандружину имени Максимилиана Волошина и выносили под огнём раненных в последующих событиях. Старшим в дружине был Ярослав ЛЕОНТЬЕВ, тогда — «социалист-народник», ныне — профессор, доктор исторических наук.

8679441_original

Из доклада комиссии Госдумы по изучению и анализу событий сентябра-октября 1993-го: «Проводившиеся членами РНЕ перед Домом Советов марши и построения с символикой, напоминавшей нацистскую, носили фактически провокационный характер». Фото: РИА Новости

Пробыв ещё несколько дней и в Москве, я уехал в Гомель. Нужно было выходить на работу. Да и возле Белого дома с его весьма пестрыми защитниками и путанной идеологией, казалось, делать было нечего.

Гомельчанин Валерий также ездил на московские баррикады. В 1991 году в Гомеле он участвовал в качестве добровольца в охране общественных объектов после провала выступления ГКЧП. Валерий рассказывает:

«В то время площадка возле Белого Дома уже была оцеплена милицией. С активистом правозащитного общества «Мемориал» Дмитрием мы пробирались к Верховному Совету по каким то дворам, лезли по крышам. За этим занятием нас и забрала милиция. Доставили в отделение. В знак протеста мы не нашли ничего лучшего, как запеть «Марсельезу». Через некоторое время нас выкинули из милиции».

Ночью гомельчанин всё же проник к Белому дому. Долго бродил среди палаток, потом решил вступить в дискуссию с «баркашовцами». Спор, видимо, получился жарким и радикалы передали всё той же ельцинской милиции. Но Валерию повезло — его и второй раз милиционеры благополучно отпустили, после чего он уехал в Гомель.

Гражданская война в пределах МКАД

В тех событиях, насколько нам известно, принимали участие и другие наши земляки. В Москву из Гомеля выехали представители одной организации, выступавшей тогда за «славянское единство». Во время столкновений они попали под обстрел из крупнокалиберного пулемета БТРа. Ощущения, как они говорят, трудно забываемые.

Другие гомельчане ездили в столицу России с более прозаическими целями — надеялись получить там оружие и вернуться с ним в Гомель. Мародерство в те смутные дни также процветало. В лихие 90-е с помощью «стволов» решались не только глобальные политические вопросы, но иногда — даже бытовые конфликты.

0d4a689f4d4d14ef8204611cf6451122bb749700

На Новоарбатском мосту танки появились утром 4 октября, откуда вскоре начали обстрел «Белого дома». Фото: Валерий Христофоров / ТАСС

Днем 3 октября 1993 года сотрудники милиции открыли огонь из пистолетов и автоматов по демонстрантам, двигавшимся к московской мэрии. Появились убитые и раненные. Но манифестантов это не остановило. Затем произошел штурм здания мэрии, начатый без приказа сторонниками генерала Альберта МАКАШОВА. Эта атака также сопровождалась перестрелкой с обеих сторон. При дальнейшей попытке демонстрантов во главе Макашовым взять телецентр «Останкино» по ним был открыт огонь из автоматического оружия и БТРов. В результате погибло, по меньшей мере, 46 человек.

Одновременно у Моссовета на митинг собралось до 50 тысяч сторонников Бориса ЕЛЬЦИНА. По поручению премьер-министра Егора ГАЙДАРА председатель Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Сергея ШОЙГУ готовился раздать сторонникам Ельцина оружие. В Москву были введены Тульская дивизия ВДВ, гвардейские мотострелковая Таманская и танковая Кантемировская дивизии.

Утром 4 октября начался обстрел блокированного войсками и милицией Белого Дома. В течение нескольких часов велась прицельная стрельба из танков, БТР и автоматического оружия. Здание Верховного Совета РФ охватил пожар. Затем спецназ и десантники пошли на штурм. К 17 часам началась массовая сдача защитников Белого дома. Сотрудники правозащитного общества «Мемориал» зафиксировали случаи гибели людей от побоев и жестокого обращения в милиции.

7 октября указом Ельцина было объявлено Днём траура. По сути, в столице России в те дни произошли акты настоящей гражданской войны.

Даже официальные данные погибших в трагические дни октября 1993 года в Москве расходятся — от 147 человек до 200 человек.

Свидетель тех событий, бывший президент Калмыкии Кирсан ИЛЮМЖИНОВ в одном из интервью назвал тысячу убитых. По другим неофициальным данным, количество жертв называют в 1 500 человек. Среди погибших — несколько иностранных журналистов, за которыми вели охоту неизвестные снайперы.

3293a0f96e5dd15702fda7db32854824dc23df5c

Сдача защитников Белого дома, среди них — Кирсан Илюмжинов. Фото: Alexander Shogin / AP

Политическим результатом трагических событий в октябре 1993 года стало принятие новой Конституции РФ, согласно которой полномочия президента России были значительно усилены, а права парламента — сокращены.

Источник — «Сильные Новости — Гомель сегодня»

_______

Чёрное знамя…

21 сентября 1993, услышав про указ Ельцина по телевизору, я просто вынул из платяного шкафа чёрный флаг и отправился с ним к Белому Дому. Там я надел свой флаг на длинный кусок арматуры, подобранный на ближайшей стройке, и воткнул его в землю неподалеку от памятника восставшим рабочим.

К тому времени у парламента собралась уже изрядная толпа из советских коммунистов, отставных военных, казаков, антисемитов-черносотенцев, боевиков из Приднестровья, панков, металлистов и других «неформалов». Собственно, вот эта «неформальская» часть перманентного митинга и стянулась моментально под мой флаг, образовав нашу «анархистскую баррикаду». В первые две ночи мы деловито обходили соседние дворы, носили оттуда распиленные тополя, лавки, афишные тумбы и строили эту самую баррикаду повыше и покрепче. Сетовали на то, что у нас до сих пор нет оружия, а есть оно только у внутренней охраны парламента, которая внутри здания, куда мы ходили за чаем и бутербродами. Жгли костёр. Всегда находился кто-то, кто пел под гитару у этого костра. Бог знает почему, но тремя любимыми песнями на баррикаде сразу стали «Человек и кошка» Чистякова, «Всё как у людей» Летова и «Вандализм» Селюнина. Довольно депрессивный репертуар.

13af25180798b23142954555b06e7ed34607e532

«Свинцовое небо, чёрный дым костров, размокшие под дождем православные хоругви и советские флаги, всеобщая простуженность, растерянность и беспомощная злость…» Фото: Виталий Созинов / ТАСС

Летов, кстати, позже утверждал, что тоже был там и видел нас под черным флагом, но я его не встретил в тот раз…

Из других «звезд контркультуры» все показывали друг другу «живого Лимонова», недавно вернувшегося из Парижа. В перерывах между песнями мы дискутировали со сталинистами и националистами с соседних баррикад о том, кто виноват и что делать. Ко мне жалась и всё равно дрожала от холода тогдашняя моя девушка, утром ей было нужно улетать в Америку и за дальнейшим развитием событий она будет следить по CNN. Через дорогу у мэрии стояла желтая агитационная бронемашина, которая непрерывно через мегафоны требовала разойтись и прекратить, депутатам, которые сложат полномочия, обещала сохранить какие-то льготы и выплаты, а всем остальным, если они пойдут по домам, обещала долгую счастливую жизнь. В перерывах между призывами и посулами машина громко транслировала песни Газманова.

Через пару дней этого стояния и самонакручивания – «против Ельцина нас поддержала вся страна, конституционный суд признал его указ переворотом, парламент поддерживают большинство областных советов, армия отказывается в нас стрелять и тому подобное» — из здания парламента поступило распоряжение к нашей «анархистской бригаде», да и ко всем остальным, вступать в «полк Руцкого» и подчиниться военному руководству в лице офицеров охраны парламента. Мы быстро провели собрание на баррикаде и большинство проголосовало против «вхождения в полк». С этого момента мы появлялись там эпизодически, по конкретным делам и флагом больше не размахивали.

Вокруг баррикад выставили оцепление из дивизии Дзержинского. Они всех выпускали, но никого не впускали обратно. Фокус депутата Уражцева был такой – он строил сотню желающих поорать, выводил её на Новый Арбат, скандировал там «Руцкой – президент!», колонна увеличивалась в разы за счёт всех, кто хотел попасть на баррикады и примкнуть к восстанию, и потом депутат, размахивая удостоверением, возвращался обратно вместе с новыми людьми. Колонну пропускали.

8678148_original

Защитники Белого дома на баррикадах 3 октября 1993 года. Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

Было видно, что солдаты, создавшие периметр, не готовы противостоять и вообще не понимают, что здесь происходит. За это их сменили на сводный полк МВД и положили везде на подступах спиральную проволоку. Но «экстремисты», приезжавшие уже со всей страны, легко просачивались ночью, проволоку перекусывали кусачками и мяли доской. За такую нерадивость и этих «ментов» сменили на «сводный иногородний» полк, усиленный ОМОНом.

Свинцовое небо, чёрный дым костров, размокшие под дождем православные хоругви и советские флаги, всеобщая простуженность, растерянность и беспомощная злость.

Наконец, пройти сквозь оцепление стало по-настоящему нельзя и поэтому начались стычки с ОМОНом у ближайших к парламенту станций метро. Лежал на асфальте с руками на затылке и пытался анализировать свои чувства.

8f514565dcff90f79c9666b219931312e1176c36

Участники митинга на Октябрьской площади 3 октября 1993 года пошли на прорыв милицейского оцепления у Крымского моста. Фото: Игорь Михалев / РИА Новости

Патриархия предложила противоборствующим сторонам переговоры на своей территории (одним из посредников в этих переговорах был Зюганов), но ни в переговоры, ни в церковное посредничество никто не верил.

Новые баррикады на Смоленской…

2-го числа запылали новые баррикады на Смоленской площади, там была уже по-настоящему массовая уличная война – ломали всё, народ с кусками арматуры в руках против щитов и дубинок. Назавтра был гигантский митинг, который снёс три ряда оцепления на Крымском мосту и покатился к парламенту, разбрасывая «ментов» (массовая паника разбегающихся полицейских – одно из самых воодушевляющих зрелищ в мире), сжигая их грузовики и разбивая по дороге все телефонные будки (да, это трудно объяснить, да и не нужно). Люди стучали трофейными дубинками в трофейные щиты, как в тамтамы. Окружив ОМОНовский автобус и замотав лица, бросали внутрь трофейные газовые гранаты и вытаскивали за шиворот ошалелых [милиционеров] наружу. Абсолютно счастливые школьники, из футбольных болельщиков, несли на палках, высоко над головой, трофейные каски.

БЕЛЫЙ ДОМ5

Восставшие, прорвав оцепление, бегут по Крымскому мосту в сторону и Смоленской площади. Фото: РИА Новости

Новый капиталистический порядок, пришедший на смену советскому, вышвырнул на свалку тысячи жизней, обнулил миллионы людей, и теперь они, от сопливых детей до трясущихся стариков, выражали свою ненависть к этому порядку, как умели. У них не было никакого места в этом мире «шоковой терапии», приватизации и гламурного спектакля, но они ещё не готовы были признать своё «нулевое положение» и поэтому у них получалось деятельно ненавидеть. Больше всего людям нравилось уничтожать рекламные щиты…

07

Сторонники Верховного Совета РФ «на плечах» у работников милиции прорываются к Дому Советов. Фото: Коммерсантъ

Демонстрация, превратившаяся в неостановимую зубастую силу, уверенную в себе, снесла оцепление и разметала лагерную проволоку. Штурмовали мэрию, оттуда выводили, под свист и мат, чиновников. Их предлагалось взять в заложники, но Руцкой их прекраснодушно отпустил. Чувство преждевременной победы накрыло всех. Грузовики с добровольцами отправлялись захватывать Останкино, чтобы «вырвать наркотическую иглу». Оружия у них было до смешного мало – два десятка стволов. Они надеялись, что им дадут эфир без боя. Ровно в этот момент Ельцин (Указ №1575) снял с военных уголовную ответственность за убийство гражданских лиц, — теперь они могли делать всё.

Два штурма.

Там, у телецентра, стало ясно, что восстание захлебывается собственной кровью. Вместо эфира БТРы стреляли по распластанной толпе из крупнокалиберных пулеметов. Там полегло полсотни человек, включая фотографа The New York Times, и ещё полторы сотни были ранены. Командир «Витязя» получит потом за это звание Героя России из ельцинских рук. Угол телецентра запылал, подожжённый наспех сделанными «коктейлями Молотова», но это ничего уже не изменило в общем раскладе.

Ещё один американец, юрист, пытался вытаскивать раненых из железного огня, но был убит снайперской пулей «витязя». Все, ползая под деревьями, ждали, что сейчас подойдет «основная колонна с депутатом Уражцевым», но подкрепление не пришло. Деды-ветераны кричали, что Останкино это наш «Рейхстаг» и его нужно взять любой ценой, но это уже звучало как истерика проигравшего.

На рассвете вокруг парламента выстроились танки Таманской дивизии. Начался штурм…

После первых танковых залпов 12 и 13 этажи загорелись. Во дворах вокруг Краснопресненской ОМОНовцы добивали выстрелами в лоб и штык-ножами спасавшихся с баррикад защитников. Уходя со своих баррикад под обстрелом они поджигали их, чтобы дым создал нужную завесу для отступления. Ещё не менее сотни трупов (официальные данные, которые, конечно, сильно занижены) и бессчётное число покалеченных. Весь подземный и наземный транспорт в центре остановился, и я шёл туда пешком от Багратионовской, записав на руке, на всякий случай, группу крови, резус, адрес и имя. Но всё было, конечно, вновь оцеплено и вообще обречено.

i_095

Арестованные милиционеры из охраны Верховного Совета, в том числе, вероятно, и из числа перешедших на его сторону военнослужащих милицейских частей Внутренних войск МВД РФ. Фото: РИА Новости

Любопытные москвичи с бутылками и банками в руках смотрели с набережных за расстрелом парламента, как за футбольным матчем, шумно реагируя на каждый залп или новую гроздь выстрелов. «Своих» я быстро отличал в толпе по перекошенным словно зубной болью лицам, но между собой мы не общались, чтобы не подставляться. Теперь вообще нужно было быть осторожнее. Ты в чужой стране, в которой победил враг…

Так окончательно закончилась советская власть, просуществовавшая 75 лет и началось то государство, в котором мы все живем уже 25 лет…

«04.10.93»

Ввели комендантский час и никому нельзя было появляться на улице после 23.00. Я и пара моих сторонников из уважения к мёртвым комендантский час игнорировали и писали ночью в Москве на стенах красной краской: «04.10.93», — тогда это понималось без комментариев. На вторую же ночь мы попали в отделение, ночевали в камере, но районные менты оказались аполитичны, изъяли у нас листовки (краску мы прятали на улице, а не носили с собой) и утром отпустили.

Свои первые впечатления от этой маленькой гражданской войны я опубликовал тогда у Егора ЯКОВЛЕВА в «Общей газете»

Russian soldiers march in front of the Russian parliament building in Moscow, Tuesday, Oct. 5, 1993. Government forces were still hunting for snipers and others still resisting despite the surrender of hard-line lawmakers as prosecutors consider charging top opposition leaders with treason. (AP Photo/Michel Euler)

Военнослужащие Внутренних войск РФ напротив сгоревшего Дома Советов 5 октября 1993 года. Фото: AP Photo / Michel Euler

Конечно, проходил по делу и допрашивался в оперативно-розыскном отделе – классическая игра в доброго и злого следователя, предложения выпить чайку и все по-человечески обсудить, обещания, что прямо отсюда и прямо сейчас меня повезут в тюрьму, откуда я никогда не выйду и тому подобное. Прежде всего их интересовало, у кого из нас было в руках оружие, где все эти люди, поддерживаю ли я связь, где кто проживает или работает, когда и кого я видел в последний раз и тому подобное. Полезный навык взвешивать каждое своё слово, прежде чем что-нибудь произнести вслух. Где-то в голове слева было немного страшно, но где-то в голове справа с весёлой злостью танцевало чувство, что всё, что со мной происходит – абсолютно правильно и очень важно. Мои показания они вколачивали в свои печатные машинки, — это уже тогда смотрелось и слушалось, как ретро.

Дело кончилось ничем, в феврале все были амнистированы, отпущены, оставлены в покое в обмен на временное политическое замирение. И теперь у меня впереди была долгая счастливая жизнь, как и обещала мне «жёлтая» пропагандистская бронемашина с той стороны баррикад.

Мне было 18, я учился на первом курсе в Литинституте, руководитель моего творческого семинара писатель Р, недовольный отсутствием полномасштабных репрессий против нас, подписал знаменитое письмо демократической интеллигенции, в котором они призывали Ельцина запретить, найти, обезвредить, вырвать жало, раздавить и навсегда закатать в бетон всё, что им не нравится и всех, кто был причастен к восстанию. На семинарах мы с ним долго и молча смотрели друг другу в глаза, никакие слова бы уже ничего не изменили. Не вся демократическая интеллигенция, впрочем, была так однозначна – Синявский красиво и наивно призвал Ельцина и его окружение уйти после расстрела парламента и подавления восстания в монастырь и всю оставшуюся жизнь замаливать там грехи.

Ровно через год я написал обо всем этом статью-тост «Педигри пал, а мы ещё нет!» и «Новая газета» опубликовала её на первой полосе с редакционной шапкой, поясняющей, что газета ни в коем случае к мнению автора не присоединяется. Но всё равно по первому каналу телевидения в тот же день (программа «Пресс экспресс») газету назвали дающей слово сомнительным и криминальным молодым людям. В 1995 «Панорама» (была такая влиятельная экспертная группа про актуальную политику) издала увесистую книгу «Политический экстремизм в России» с биографиями 65 самых опасных людей в стране. Я был там самым молодым из 65 самых опасных экстремистов и мне по-настоящему нравилась эта компания: Лимонов, Летов, Анпилов, Джемаль, Жариков и другие живые «чудовища».

На месте расстрелянных баррикад вскоре возник народный мемориал, но на траурные мероприятия туда я ходил крайне редко. Сражаться нужно вместе, а помнить можно и по отдельности. Уже в новом веке, как смог, я описал события 1993 в двух своих книгах – «Баррикады в моей жизни» и «Дневник городского партизана». Там много смешных и страшных подробностей, разговоров, конкретных людей и деталей, не умещающихся ни в одну простую объяснительную схему.

И ещё в те пропахшие гарью и пропитанные кровью дни под осторожным октябрьским солнцем я написал стишок «Точки над I», по форме неуклюжий, а по содержанию настолько дикий, что я его вообще никому так и не показывал и скорее всего никогда не будет пора. Точки над I там это отрубленные головы господ на пиках в руках восставших простолюдинов.

Источник — facebook

________

Читать по теме:

Как Белый дом стал черным, или Почему Запад поддержал Ельцина в 1993 году

«Держи депутата»: как Ельцин победил парламент

Тайны расстрела «Белого дома»

Как штурмовали Белый дом в 1993-м

От расстрела до заката. Что стало с участниками событий 1993 года в Москве?

Черный октябрь 1993-го: За что погибли защитники Дома Советов?

Расстрел нравится гражданам все меньше

Защитниками «Белого дома» и теми, кто стрелял по нему, управляли из одного центра

Вожак, который повел народ на бойню

By
@
backtotop