Шанталь МУФФ. В защиту левого популизма

Известный философ и политический теоретик Шанталь МУФФ в статье In defence of left-wing populism для австралийского независимого интернет-проекта The Conversation пишет про кризис классической модели демократии и возможные пути выхода через восстановление конфронтационной оппозиции правые-левые с возвращением к конкурентной (а не консенсусной) демократии. Левые должны при этом вновь обратиться к широким массам населения, последовательно восстанавливая радикальную альтернативу неолиберальному компромиссу представителей политического центра, чтобы политические решения перестали быть результатом договора элит.

image-20160311-11277-ap5ubd

Нет лучшей альтернативы для Европы и мира в целом, считает Муфф, чем возрождение левого популизма. Необходимо срочно понять, пишет она, что единственный способ противостоять правому популизму — это левый популизм. Фото: thepeoplesassembly.org.uk

Cтатья написана в рамках серии «Будущее демократии», совместной глобальной инициативы The Conversation и Sydney Democracy Network; проект направлен на стимулирование нового мышления о многих проблемах, стоящих перед демократиями в XXI веке. В русском переводе статья вышла в интернет-журнале «Социалист».

_______

Мы живем в эпоху кризиса представительной демократии в большинстве европейских стран. Это результат «центристского консенсуса», созданного неолиберальной гегемонией правоцентристских и левоцентристских партий. Такая политическая ситуация привела к исчезновению политических споров о возможной альтернативе неолиберальной глобализации. Это исключает возможность агонистических дебатов, предлагая безальтернативные выборы для граждан. Есть люди, которые приветствует этот консенсус. Они считают это знаком того, что состязательная политика потеряла актуальность, и не может дать демократии путь к развитию. Я с этим не согласна.

Голосование, но не голоса

«Пост-политическая» ситуация создала благоприятную почву для роста популистских партий, которые полагают, что представляют интересы тех, кто считает себя неуслышанными и проигнорированными существующей репрезентативной системой. Их программные речи обращены к «народу» и направлены против безразличного «политического истеблишмента», который, отказавшись от поддержки народных секторов, заботится исключительно об интересах элит.

Проблема, однако, в том, что в целом популизм этих партий имеет правый оттенок. Они зачастую объединяют разнородные социальные требования, используя ксенофобскую риторику. Это создает единство «народа» путем исключения иммигрантов из политического процесса.

Таким образом, кризис представительной демократии — это не кризис её как таковой, а кризис её нынешнего пост-демократического воплощения. Участники испанского движения Indignados («Возмущённые») протестуют:

“Мы можем голосовать, но у нас нет голоса!”

На самом деле состязательный аспект взаимоотношений левых и правых, который центристская политика исключила из повестки дня, является наилучшим способом восстановить межпартийный конкурентный характер политики, тем самым восполнив недостаток агонистических дебатов. Однако этот путь не может быть реализован в большинстве стран. Необходима иная стратегия.

Изучая состояние «левоцентристских» партий в Европе, cтановится понятно, что именно из-за их чрезмерной вовлечённости в процессы неолиберальной гегемонии, они оказались не способны предложить альтернативу. Это стало особенно очевидно в период кризиса 2008 года. Имея все возможности, эти партии так ничего и не предприняли, чтобы повлиять на власти для продвижения более прогрессивной политики.

С тех пор компромисс левоцентристов и системы стал более явным. Эти партии не только приняли, но и внесли свой вклад в политику жёсткой экономии. Результатом этих катастрофических мер стали нищета и безработица в Европе.

Если «левоцентристы» выступают за то, что Стюарт ХОЛЛ (британский социолог культуры марксистского направления, с творческой концепцией которого можно познакомиться, например, в статье «Стюарт Холл и локализация культуры». — Left.BY) называет «общественной либеральной версией неолиберализма», неудивительно, что сопротивление этим мерам, когда оно, наконец, стало исходить от прогрессивной стороны, выражалось только через такие протестные движения, как Indignados и Occupy, участники которых призывали к уничтожению представительных учреждений.

image-20160311-11302-1khl2z2

Недавний отказ участников уличных протестов от взаимодействия с политическими институтами поставил вопрос о необходимости нахождении позитивной синергии между радикальными левыми и институциональными левыми. Фото: flickr / Hernán Piñera

Несмотря на то, что основной идеей этих протестных движений была поддерживаемая многими неудовлетворённость неолиберальным порядком, отказ от участия в политических институтах значительно ограничивал их влияние. В отсутствие взаимодействия с парламентской политикой они вскоре растеряли свой динамизм.

Прогрессивная политика находит новый путь

К счастью, есть и два исключения, указывающие на существующую возможность новой прогрессивной политики.

Греческая СИРИЗА, первоначально — коалиция, сформированная из различных левых движений вокруг «Синаспизмос«, — смогла продемонстрировать новый тип радикальной партии. Целью создания партии стал вызов неолиберальной гегемонии через парламентскую политику. Цель заключалась, разумеется, не в уничтожении либерально-демократических институтов, а в превращении их в средства для выражения народных требований.

image-20160412-15861-spkp45

Пабло ИГЛЕСИАС, генеральный секретарь «Подемос» с 2014 года — бывший преподаватель политологии и известная телеперсона. Фото: flickr / Ministerio de Cultura de la Nación Argentina

Стремительный взлёт партии «Подемос» в Испании произошёл благодаря тому, что группа молодых интеллектуалов умело воспользовавшись политическим ландшафтом, созданным Indignados, сумела организовать партийное движение. «Подемос» намеревалась преодолеть препоны консенсусной политики, сложившиеся в результате перехода к демократии, кризис которой стал очевидным. Их стратегия заключалась в создании народной коллективной воли через создание границы между элитами (la Casta) и «народом».

Во многих европейских странах мы сталкиваемся с явлением, которое можно назвать «популистской ситуацией». Яркая демократическая политика больше не может рассматриваться с точки зрения традиционной право-левой политической оси. Это связано не только с пост-политическим размыванием подобного рода границ, но и с тем, что трансформация капиталистической системы, вызванная пост-фордизмом и верховенством финансового капитала, лежит в основе большинства новых демократических требований. И это невозможно разрешить путем простого возобновления конфронтации левых-правых: для этого требуется создание условий иного рода.

Самым важным представляется соединить различные демократические требования с возможностью создания «коллективной воли», борющейся за иную гегемонию. Ясно, что демократические требования в нашем обществе не могут быть выражены через «вертикальную» партийную форму, которая отодвигает на второй план массовые движения.

Даже осуществив реформы, не всегда возможно или желательно форсировать демократические требования, выраженные через горизонтальные социальные движения, в иерархический вертикальный режим.

Нам нужна новая форма политической организации, которая окажется способной объединить оба способа, при котором единство прогрессивных людей будет создано не как, предлагают представители правого популизма – исключив из него мигрантов, — а путём выбора противника из неолиберальных сил. Это то, что я понимаю под «левым популизмом».

Возвращение популизма для левых

Слово «популист» обычно используется в негативном смысле. Это ошибка, потому что популизм представляет собой важное измерение демократии. Демократия, понимаемая как «власть народа», подразумевает наличие «демоса» — «народа». Вместо того, чтобы отвергать термин «популист», мы должны его вернуть.

Конкурентная борьба — это больше, чем просто борьба между конфликтующими гегемонистскими проектами. Это борьба за строительство человечества. Для левых важно понять природу этой борьбы. С точки зрения «коллективной воли», «народ» всегда является политической конструкцией.

Не существует понятия «мы» без «они». Именно так определяется противник, который создает идентичность народа. В этом отношении кроется одно из главных различий правого и левого популизма. Многие из общественных требований не являются реакционными или прогрессивными в своей основе. Именно так они и должны рассматриваться, и именно это определяет их идентичность.

da63353cc68673446609a70e91c2105e24d02333_article

Демократия не может существовать без представительства, которое организует и институализирует конфликтное измерение политики в условиях сохраняющегося неравенства. Фото: Reuters

Это выдвигает на первый план роль, которую играет представительство политических идей в деле создания политической силы. И такое представительство — это не односторонний процесс, потому что главное это самоидентичность идей, которые поставлены на карту в этом процессе.

И непонимание этого является главным недостатком тех, кто утверждает, что представительная демократия является оксюмороном, и что настоящая демократия должна быть прямой или «настоящей». Что действительно необходимо менять — так это ситуацию с отсутствием альтернатив, которая сейчас предлагается гражданам, а не идею самой представительной власти.

Плюралистическая демократия не может существовать без представительства. Начнём с того, что политические идентификаторы никогда не бывают заданы. Они всегда производятся посредством самоосознания; и этот процесс идентификации представляет собой процесс политического представления власти.

Коллективные политические темы создаются посредством представительной власти. Они не существуют заранее. Таким образом, каждое утверждение политической идентичности является внутренним, а не внешним, процессом.

Во-вторых, в демократическом обществе, где плюрализм не предусмотрен в гармоничной антиполитической форме, и где учитывается вездесущая возможность антагонизма, представительные институты, придавая определённую форму разделению общества, играют решающую роль в обеспечении институционализации этого конфликтного измерения.

Это может произойти только благодаря наличию конкурентной конфронтации. Главной проблемой нашей нынешней политической модели является отсутствие такой конфронтации. И её не устранить «горизонталистскими» практиками местной автономии, самоуправления и прямой демократии, которые могут отстраниться от институтов государства.

Эмоции и страсти в политике

Также важным является признание левым популизмом важной роли эмоций и страстей в политике. Я использую слово «страсти» для обозначения общих аффектов при реализации процессов в коллективных формах идентификации, как раз и составляющих политическую идентичность. Эмоции выполняют центральную роль в построении коллективной воли и служат основой любого левого популистского проекта.

Попытка столь многими либерально-демократическими теоретиками вывести эмоциональную составляющую из политики говорят о том, что они отказываются принять её решающую роль. И это несомненно является одной из причин их враждебного отношения к популизму. Это серьёзная ошибка. Только потому, что это поле оставалось исключительно за правыми популистами, они смогли добиться такого прогресса в последние годы.

К счастью, благодаря развитию левых популистских движений эта тенденция может измениться. Необходимо срочно понять, что единственный способ противостоять правому популизму — это левый популизм.

Я убеждена, что мы являемся свидетелями глубокой трансформации политических границ, которые доминировали до настоящего времени в Европе.

Теперь решающее противостояние будет происходить между левым и правым популизмом.

Кризис и возможности в Европе

Будущее демократии зависит от развития левого популизма, который мог бы оживить интерес к политике, мобилизуя страсти, открывая агонистическую дискуссию о наличии альтернативы неолиберальному порядку, приводящему к де-демократизации. И такая мобилизация должна проходить на общеевропейском уровне. Левый популистский проект может победить, если будет поддерживать популистское движение, борющееся за демократическое восстановление Европы.

image-20160412-15895-3qrai2

Марин ЛЕ ПЕН сделала политические эмоции основой превращения своего правого Национального фронта в политическую силу Франции. Фото: flickr / Blandine Le Cain

Нам срочно нужна серьёзная дискуссия относительно будущего Европейского Союза. Многие люди, придерживающиеся левых взглядов, начинают сомневаться в возможности построения в рамках ЕС альтернативы неолиберальной модели глобализации.

ЕС всё чаще воспринимается как сугубо неолиберальный проект, который не подлежит реформированию. И кажется бессмысленным преобразовывать его институты; единственное решение – это выход из проекта. Такая пессимистическая точка зрения, несомненно, является следствием того, что все попытки изменить сложившиеся неолиберальные порядки всегда рассматривались как анти-европейские нападки, как нападки на существование самого Евросоюза.

Неудивительно, что, не имея возможности законной критики нынешней неолиберальной политики, всё большее число людей разворачиваются в сторону идеологии евроскептицизма. Они считают, что сам проект ЕС является причиной нашего затруднительного положения. Они опасаются того, что евроинтеграция лишь усилит неолиберальную гегемонию.

Такая позиция ставит под угрозу выживание европейского проекта. Единственный способ этому противостоять — создать условия для демократического противостояния в странах ЕС.

В основе недовольства Евросоюзом лежит отсутствие проекта, который бы способствовал сильной самоидентификации среди граждан Европы и обеспечивал цель мобилизации их политических страстей в демократическом направлении.

В настоящее время ЕС состоит из потребителей, а не граждан. Он строился вокруг «общего рынка» и никогда не претендовал на создание общеевропейской воли. Поэтому неудивительно, что во времена экономического кризиса и жёстких мер экономии некоторые люди подвергают сомнению его полезность, забывая о самом важном — создании и продвижении единого общества на континенте.

Ошибочно представлять этот кризис как кризис европейского проекта — это кризис его неолиберального воплощения. Именно поэтому нынешние попытки решить эту проблему с ещё более неолиберальной политикой обречены на провал.

1442602559_345091_1442603048_noticia_normal

Евроскептицизм подпитывается не только справа, но и слева, где его выразителями являются СИРИЗА и «Подемос». Муфф считает необходимым вернуть доверие широких масс к европейскому проекту, радикально демократизировав его. Фото: Paul Hanna / Reuters

Чтобы сохранить лояльность проекту ЕС среди граждан, необходимо разработать социально-политический проект, альтернативный доминирующей последние десятилетия неолиберальной идеологии. Эта идеология переживает кризис, но альтернативы ей пока нет.

Мы могли бы сказать словами Грамши, что являемся свидетелями «органического кризиса», когда старая модель не может больше существовать, а новая ещё не родилась.

Единственный способ противостоять росту анти-европейских настроений и остановить рост правых популистских партий — это объединить европейских граждан вокруг политического проекта, который даст им надежду на другое, более демократическое будущее.

Создание синергии между левыми партиями и социальными движениями на европейском уровне позволило бы сформировать коллективную волю, направленную на радикальное преобразование существующего порядка.

Источник — «Социалист»

_______

Читать по теме:

Шанталь МУФФ: Приемлемая стратегия для левых сегодня — радикальный реформизм

Шанталь МУФФ: Большинство стран Европы находится в пост-политической ситуации

Гашпар ТАМАШ: Тайна «популизма» наконец-то раскрыта

Роботы, Трамп и конец демократии: три беды эпохи роста продолжительности жизни

Популизм в 21-м веке

Популизм на Западе и в России: сходства и различия в сравнительной перспективе


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


× 3 = двадцать семь

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Шанталь МУФФ. В защиту левого популизма

image-20160311-11277-ap5ubd 02/08/2018

Известный философ и политический теоретик Шанталь МУФФ в статье In defence of left-wing populism для австралийского независимого интернет-проекта The Conversation пишет про кризис классической модели демократии и возможные пути выхода через восстановление конфронтационной оппозиции правые-левые с возвращением к конкурентной (а не консенсусной) демократии. Левые должны при этом вновь обратиться к широким массам населения, последовательно восстанавливая радикальную альтернативу неолиберальному компромиссу представителей политического центра, чтобы политические решения перестали быть результатом договора элит.

image-20160311-11277-ap5ubd

Нет лучшей альтернативы для Европы и мира в целом, считает Муфф, чем возрождение левого популизма. Необходимо срочно понять, пишет она, что единственный способ противостоять правому популизму — это левый популизм. Фото: thepeoplesassembly.org.uk

Cтатья написана в рамках серии «Будущее демократии», совместной глобальной инициативы The Conversation и Sydney Democracy Network; проект направлен на стимулирование нового мышления о многих проблемах, стоящих перед демократиями в XXI веке. В русском переводе статья вышла в интернет-журнале «Социалист».

_______

Мы живем в эпоху кризиса представительной демократии в большинстве европейских стран. Это результат «центристского консенсуса», созданного неолиберальной гегемонией правоцентристских и левоцентристских партий. Такая политическая ситуация привела к исчезновению политических споров о возможной альтернативе неолиберальной глобализации. Это исключает возможность агонистических дебатов, предлагая безальтернативные выборы для граждан. Есть люди, которые приветствует этот консенсус. Они считают это знаком того, что состязательная политика потеряла актуальность, и не может дать демократии путь к развитию. Я с этим не согласна.

Голосование, но не голоса

«Пост-политическая» ситуация создала благоприятную почву для роста популистских партий, которые полагают, что представляют интересы тех, кто считает себя неуслышанными и проигнорированными существующей репрезентативной системой. Их программные речи обращены к «народу» и направлены против безразличного «политического истеблишмента», который, отказавшись от поддержки народных секторов, заботится исключительно об интересах элит.

Проблема, однако, в том, что в целом популизм этих партий имеет правый оттенок. Они зачастую объединяют разнородные социальные требования, используя ксенофобскую риторику. Это создает единство «народа» путем исключения иммигрантов из политического процесса.

Таким образом, кризис представительной демократии — это не кризис её как таковой, а кризис её нынешнего пост-демократического воплощения. Участники испанского движения Indignados («Возмущённые») протестуют:

“Мы можем голосовать, но у нас нет голоса!”

На самом деле состязательный аспект взаимоотношений левых и правых, который центристская политика исключила из повестки дня, является наилучшим способом восстановить межпартийный конкурентный характер политики, тем самым восполнив недостаток агонистических дебатов. Однако этот путь не может быть реализован в большинстве стран. Необходима иная стратегия.

Изучая состояние «левоцентристских» партий в Европе, cтановится понятно, что именно из-за их чрезмерной вовлечённости в процессы неолиберальной гегемонии, они оказались не способны предложить альтернативу. Это стало особенно очевидно в период кризиса 2008 года. Имея все возможности, эти партии так ничего и не предприняли, чтобы повлиять на власти для продвижения более прогрессивной политики.

С тех пор компромисс левоцентристов и системы стал более явным. Эти партии не только приняли, но и внесли свой вклад в политику жёсткой экономии. Результатом этих катастрофических мер стали нищета и безработица в Европе.

Если «левоцентристы» выступают за то, что Стюарт ХОЛЛ (британский социолог культуры марксистского направления, с творческой концепцией которого можно познакомиться, например, в статье «Стюарт Холл и локализация культуры». — Left.BY) называет «общественной либеральной версией неолиберализма», неудивительно, что сопротивление этим мерам, когда оно, наконец, стало исходить от прогрессивной стороны, выражалось только через такие протестные движения, как Indignados и Occupy, участники которых призывали к уничтожению представительных учреждений.

image-20160311-11302-1khl2z2

Недавний отказ участников уличных протестов от взаимодействия с политическими институтами поставил вопрос о необходимости нахождении позитивной синергии между радикальными левыми и институциональными левыми. Фото: flickr / Hernán Piñera

Несмотря на то, что основной идеей этих протестных движений была поддерживаемая многими неудовлетворённость неолиберальным порядком, отказ от участия в политических институтах значительно ограничивал их влияние. В отсутствие взаимодействия с парламентской политикой они вскоре растеряли свой динамизм.

Прогрессивная политика находит новый путь

К счастью, есть и два исключения, указывающие на существующую возможность новой прогрессивной политики.

Греческая СИРИЗА, первоначально — коалиция, сформированная из различных левых движений вокруг «Синаспизмос«, — смогла продемонстрировать новый тип радикальной партии. Целью создания партии стал вызов неолиберальной гегемонии через парламентскую политику. Цель заключалась, разумеется, не в уничтожении либерально-демократических институтов, а в превращении их в средства для выражения народных требований.

image-20160412-15861-spkp45

Пабло ИГЛЕСИАС, генеральный секретарь «Подемос» с 2014 года — бывший преподаватель политологии и известная телеперсона. Фото: flickr / Ministerio de Cultura de la Nación Argentina

Стремительный взлёт партии «Подемос» в Испании произошёл благодаря тому, что группа молодых интеллектуалов умело воспользовавшись политическим ландшафтом, созданным Indignados, сумела организовать партийное движение. «Подемос» намеревалась преодолеть препоны консенсусной политики, сложившиеся в результате перехода к демократии, кризис которой стал очевидным. Их стратегия заключалась в создании народной коллективной воли через создание границы между элитами (la Casta) и «народом».

Во многих европейских странах мы сталкиваемся с явлением, которое можно назвать «популистской ситуацией». Яркая демократическая политика больше не может рассматриваться с точки зрения традиционной право-левой политической оси. Это связано не только с пост-политическим размыванием подобного рода границ, но и с тем, что трансформация капиталистической системы, вызванная пост-фордизмом и верховенством финансового капитала, лежит в основе большинства новых демократических требований. И это невозможно разрешить путем простого возобновления конфронтации левых-правых: для этого требуется создание условий иного рода.

Самым важным представляется соединить различные демократические требования с возможностью создания «коллективной воли», борющейся за иную гегемонию. Ясно, что демократические требования в нашем обществе не могут быть выражены через «вертикальную» партийную форму, которая отодвигает на второй план массовые движения.

Даже осуществив реформы, не всегда возможно или желательно форсировать демократические требования, выраженные через горизонтальные социальные движения, в иерархический вертикальный режим.

Нам нужна новая форма политической организации, которая окажется способной объединить оба способа, при котором единство прогрессивных людей будет создано не как, предлагают представители правого популизма – исключив из него мигрантов, — а путём выбора противника из неолиберальных сил. Это то, что я понимаю под «левым популизмом».

Возвращение популизма для левых

Слово «популист» обычно используется в негативном смысле. Это ошибка, потому что популизм представляет собой важное измерение демократии. Демократия, понимаемая как «власть народа», подразумевает наличие «демоса» — «народа». Вместо того, чтобы отвергать термин «популист», мы должны его вернуть.

Конкурентная борьба — это больше, чем просто борьба между конфликтующими гегемонистскими проектами. Это борьба за строительство человечества. Для левых важно понять природу этой борьбы. С точки зрения «коллективной воли», «народ» всегда является политической конструкцией.

Не существует понятия «мы» без «они». Именно так определяется противник, который создает идентичность народа. В этом отношении кроется одно из главных различий правого и левого популизма. Многие из общественных требований не являются реакционными или прогрессивными в своей основе. Именно так они и должны рассматриваться, и именно это определяет их идентичность.

da63353cc68673446609a70e91c2105e24d02333_article

Демократия не может существовать без представительства, которое организует и институализирует конфликтное измерение политики в условиях сохраняющегося неравенства. Фото: Reuters

Это выдвигает на первый план роль, которую играет представительство политических идей в деле создания политической силы. И такое представительство — это не односторонний процесс, потому что главное это самоидентичность идей, которые поставлены на карту в этом процессе.

И непонимание этого является главным недостатком тех, кто утверждает, что представительная демократия является оксюмороном, и что настоящая демократия должна быть прямой или «настоящей». Что действительно необходимо менять — так это ситуацию с отсутствием альтернатив, которая сейчас предлагается гражданам, а не идею самой представительной власти.

Плюралистическая демократия не может существовать без представительства. Начнём с того, что политические идентификаторы никогда не бывают заданы. Они всегда производятся посредством самоосознания; и этот процесс идентификации представляет собой процесс политического представления власти.

Коллективные политические темы создаются посредством представительной власти. Они не существуют заранее. Таким образом, каждое утверждение политической идентичности является внутренним, а не внешним, процессом.

Во-вторых, в демократическом обществе, где плюрализм не предусмотрен в гармоничной антиполитической форме, и где учитывается вездесущая возможность антагонизма, представительные институты, придавая определённую форму разделению общества, играют решающую роль в обеспечении институционализации этого конфликтного измерения.

Это может произойти только благодаря наличию конкурентной конфронтации. Главной проблемой нашей нынешней политической модели является отсутствие такой конфронтации. И её не устранить «горизонталистскими» практиками местной автономии, самоуправления и прямой демократии, которые могут отстраниться от институтов государства.

Эмоции и страсти в политике

Также важным является признание левым популизмом важной роли эмоций и страстей в политике. Я использую слово «страсти» для обозначения общих аффектов при реализации процессов в коллективных формах идентификации, как раз и составляющих политическую идентичность. Эмоции выполняют центральную роль в построении коллективной воли и служат основой любого левого популистского проекта.

Попытка столь многими либерально-демократическими теоретиками вывести эмоциональную составляющую из политики говорят о том, что они отказываются принять её решающую роль. И это несомненно является одной из причин их враждебного отношения к популизму. Это серьёзная ошибка. Только потому, что это поле оставалось исключительно за правыми популистами, они смогли добиться такого прогресса в последние годы.

К счастью, благодаря развитию левых популистских движений эта тенденция может измениться. Необходимо срочно понять, что единственный способ противостоять правому популизму — это левый популизм.

Я убеждена, что мы являемся свидетелями глубокой трансформации политических границ, которые доминировали до настоящего времени в Европе.

Теперь решающее противостояние будет происходить между левым и правым популизмом.

Кризис и возможности в Европе

Будущее демократии зависит от развития левого популизма, который мог бы оживить интерес к политике, мобилизуя страсти, открывая агонистическую дискуссию о наличии альтернативы неолиберальному порядку, приводящему к де-демократизации. И такая мобилизация должна проходить на общеевропейском уровне. Левый популистский проект может победить, если будет поддерживать популистское движение, борющееся за демократическое восстановление Европы.

image-20160412-15895-3qrai2

Марин ЛЕ ПЕН сделала политические эмоции основой превращения своего правого Национального фронта в политическую силу Франции. Фото: flickr / Blandine Le Cain

Нам срочно нужна серьёзная дискуссия относительно будущего Европейского Союза. Многие люди, придерживающиеся левых взглядов, начинают сомневаться в возможности построения в рамках ЕС альтернативы неолиберальной модели глобализации.

ЕС всё чаще воспринимается как сугубо неолиберальный проект, который не подлежит реформированию. И кажется бессмысленным преобразовывать его институты; единственное решение – это выход из проекта. Такая пессимистическая точка зрения, несомненно, является следствием того, что все попытки изменить сложившиеся неолиберальные порядки всегда рассматривались как анти-европейские нападки, как нападки на существование самого Евросоюза.

Неудивительно, что, не имея возможности законной критики нынешней неолиберальной политики, всё большее число людей разворачиваются в сторону идеологии евроскептицизма. Они считают, что сам проект ЕС является причиной нашего затруднительного положения. Они опасаются того, что евроинтеграция лишь усилит неолиберальную гегемонию.

Такая позиция ставит под угрозу выживание европейского проекта. Единственный способ этому противостоять — создать условия для демократического противостояния в странах ЕС.

В основе недовольства Евросоюзом лежит отсутствие проекта, который бы способствовал сильной самоидентификации среди граждан Европы и обеспечивал цель мобилизации их политических страстей в демократическом направлении.

В настоящее время ЕС состоит из потребителей, а не граждан. Он строился вокруг «общего рынка» и никогда не претендовал на создание общеевропейской воли. Поэтому неудивительно, что во времена экономического кризиса и жёстких мер экономии некоторые люди подвергают сомнению его полезность, забывая о самом важном — создании и продвижении единого общества на континенте.

Ошибочно представлять этот кризис как кризис европейского проекта — это кризис его неолиберального воплощения. Именно поэтому нынешние попытки решить эту проблему с ещё более неолиберальной политикой обречены на провал.

1442602559_345091_1442603048_noticia_normal

Евроскептицизм подпитывается не только справа, но и слева, где его выразителями являются СИРИЗА и «Подемос». Муфф считает необходимым вернуть доверие широких масс к европейскому проекту, радикально демократизировав его. Фото: Paul Hanna / Reuters

Чтобы сохранить лояльность проекту ЕС среди граждан, необходимо разработать социально-политический проект, альтернативный доминирующей последние десятилетия неолиберальной идеологии. Эта идеология переживает кризис, но альтернативы ей пока нет.

Мы могли бы сказать словами Грамши, что являемся свидетелями «органического кризиса», когда старая модель не может больше существовать, а новая ещё не родилась.

Единственный способ противостоять росту анти-европейских настроений и остановить рост правых популистских партий — это объединить европейских граждан вокруг политического проекта, который даст им надежду на другое, более демократическое будущее.

Создание синергии между левыми партиями и социальными движениями на европейском уровне позволило бы сформировать коллективную волю, направленную на радикальное преобразование существующего порядка.

Источник — «Социалист»

_______

Читать по теме:

Шанталь МУФФ: Приемлемая стратегия для левых сегодня — радикальный реформизм

Шанталь МУФФ: Большинство стран Европы находится в пост-политической ситуации

Гашпар ТАМАШ: Тайна «популизма» наконец-то раскрыта

Роботы, Трамп и конец демократии: три беды эпохи роста продолжительности жизни

Популизм в 21-м веке

Популизм на Западе и в России: сходства и различия в сравнительной перспективе

By
@
backtotop