Пушки Коммуны

18 марта над Ра­ту­шей Па­ри­жа бы­ло под­ня­то крас­ное зна­мя и власть перешла в руки простых парижан. 26 марта прошли выборы в Парижскую коммуну и сформировалось революционное правительство. Запускаюшим механизмом послужили события франко-прусской войны: пленение Наполеона III и капитулянтская политика правительства Адольфа Тьера. Несмотря на то, что Коммуна просуществовавала всего 72 дня (18 марта — 28 мая 1871 года), в последующей коммунистической традиции Парижская коммуна стала рас­смат­ри­ва­ет­ся как со­бы­тие глобального значения, как пер­вая про­ле­тарская революция, пер­вый опыт дик­та­ту­ры про­ле­та­риа­та, от­кры­ваю­щие но­вый этап все­мир­ной ис­то­рии борь­бы классов, ко­то­рый за­вер­шил­ся Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ци­ей 1917 года.

29388744_224572791614569_3431705446761627648_n

На самом деле, прямого отношения к коммунизму это событие не имело: во-первых, Коммуна — это всего лишь община или орган коммунального (общинного) самоуправления, во-вторых, несмотря на то, что большую часть депутатов Парижской Коммуны составляли социалисты различных направлений, от анархистов до бланкистов, и радикальные демократы-якобинцы, задачу немедленного установления социалистического строя коммуна перед собой не ставила. Ей был принят ряд социальных реформ, включая передачу рабочим коллективам предприятий бежавших к версальцам владельцев, — но не более того. Однако Парижская Коммуна была органом настоящей демократии, во многом — прямой. Депутаты-коммунары работали по точным наказам избирателей, отчитывались перед ними и могли быть отозваны. Само по себе такое народовластие вело неизбежно и к установлению социальной справедливости, отчего имя Коммуны надолго стало ненавистно всем мракобесам и олигархам…

Контрреволюционеры, кичащиеся своим «патриотизмом», подавили Коммуну в крови — при помощи оккупантов-пруссаков. 30 тысяч убитых, жесточайшие истязания и массовые казни прямо на улицах — все эксцессы «красного террора» блекнут перед зверствами социальной реакции Версаля. Но парадокс революции — благодаря Коммуне, состоявшей из рабочих и социалистов, французская буржуазия в итоге получила Республику. Не было бы Парижской Коммуны — не было бы и Французской Республики. С большей долей вероятности бонапартисты, орлеанисты и прочие «бывшие» могли бы установить во Франции очередной авторитарный режим. Такова ирония истории и инерция социального движения — зачастую заряды революционного прогресса, выпущенные по «дальней цели», в силу сопротивления косной среды падают с недолётом. Но чем выше был прицел, тем ближе даже не долетевший «снаряд» ложится к конечной цели. И поражает по ходу цели промежуточные. И так, выстрел за выстрелом, огонь социального прогресса приближается к конечной цели — Свободе, Равенству, Братству.

А ещё в рядах парижских коммунаров сражались революционеры из Беларуси, Польши, Украины и России. Командиром XI Легиона Коммуны и комендантом Парижского укрепрайона стал участник восстания 1863 года Ярослав Домбровский, выпускник Брестского кадетского корпуса. Он пал смертью храбрых в мае 1871 года за Коммуну, Францию и освобождение народов Российской империи. Командующим одной из трех армий Коммуны был Валерий Врублевский, соратник Кастуся Калиновского и командир отряда «красных» в 1863 году. Врублевский сражался за Коммуну во Франции и свободу своей Родины до последнего патрона, был заочно приговорён к смертной казни. В последующем — член Генерального Совета I Интернационала, лично знакомый с Марксом и Энгельсом, всегда занимавший их сторону в спорах с Бакуниным. Валерий Врублевский, шляхтич из Лидского уезда, лежит теперь на кладбище Пер-Лашез у Стены Коммунаров.

Самое парадоксальное, но на баррикадах Коммуны революционеры 1863 года сражались за свободу Польши и Беларуси самым непосредственным образом. За 100 лет до этого Пруссия вместе с царизмом приняла участие в захвате и разделе их родины. Кстати говоря, ассимиляция польского народа в землях «прусского захвата» была куда жёстче, чем в Российской империи. Ярослав Домбровский во время франко-прусской войны хотел даже создать польский легион, чтобы драться против наступавших на Париж пруссаков. Но французское правительство так и не пошло на создание легиона. Многие коммунары были яростные патриоты и сторонники развертывания революционной народной войны против оккупантов, на которую побоялся пойти и Наполеон III, и Тьер. В итоге, версальское правительство оказалось кучкой жалких коллаборантов. Так что Парижская Коммуна была не только социальной, но и национальной революцией одновременно…

И эхо пушек Коммуны катиться до сих пор…

Юрий ГЛУШАКОВ, специально для Left.BY

_____

Читать ещё:

Трагедия на баррикадах: почему Парижская коммуна проиграла


  1. Алекс on 03/21/2018 at 11:54 said:

    День Парижской коммуны — это конечно важно не забыть!
    Но почему нет никаких материалов о т.н. БНР, 100-летие которой готовятся отметить «свядомые»???!!!

Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


один + = 2

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Пушки Коммуны

prazdnik-18-marta 18/03/2018

18 марта над Ра­ту­шей Па­ри­жа бы­ло под­ня­то крас­ное зна­мя и власть перешла в руки простых парижан. 26 марта прошли выборы в Парижскую коммуну и сформировалось революционное правительство. Запускаюшим механизмом послужили события франко-прусской войны: пленение Наполеона III и капитулянтская политика правительства Адольфа Тьера. Несмотря на то, что Коммуна просуществовавала всего 72 дня (18 марта — 28 мая 1871 года), в последующей коммунистической традиции Парижская коммуна стала рас­смат­ри­ва­ет­ся как со­бы­тие глобального значения, как пер­вая про­ле­тарская революция, пер­вый опыт дик­та­ту­ры про­ле­та­риа­та, от­кры­ваю­щие но­вый этап все­мир­ной ис­то­рии борь­бы классов, ко­то­рый за­вер­шил­ся Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ци­ей 1917 года.

29388744_224572791614569_3431705446761627648_n

На самом деле, прямого отношения к коммунизму это событие не имело: во-первых, Коммуна — это всего лишь община или орган коммунального (общинного) самоуправления, во-вторых, несмотря на то, что большую часть депутатов Парижской Коммуны составляли социалисты различных направлений, от анархистов до бланкистов, и радикальные демократы-якобинцы, задачу немедленного установления социалистического строя коммуна перед собой не ставила. Ей был принят ряд социальных реформ, включая передачу рабочим коллективам предприятий бежавших к версальцам владельцев, — но не более того. Однако Парижская Коммуна была органом настоящей демократии, во многом — прямой. Депутаты-коммунары работали по точным наказам избирателей, отчитывались перед ними и могли быть отозваны. Само по себе такое народовластие вело неизбежно и к установлению социальной справедливости, отчего имя Коммуны надолго стало ненавистно всем мракобесам и олигархам…

Контрреволюционеры, кичащиеся своим «патриотизмом», подавили Коммуну в крови — при помощи оккупантов-пруссаков. 30 тысяч убитых, жесточайшие истязания и массовые казни прямо на улицах — все эксцессы «красного террора» блекнут перед зверствами социальной реакции Версаля. Но парадокс революции — благодаря Коммуне, состоявшей из рабочих и социалистов, французская буржуазия в итоге получила Республику. Не было бы Парижской Коммуны — не было бы и Французской Республики. С большей долей вероятности бонапартисты, орлеанисты и прочие «бывшие» могли бы установить во Франции очередной авторитарный режим. Такова ирония истории и инерция социального движения — зачастую заряды революционного прогресса, выпущенные по «дальней цели», в силу сопротивления косной среды падают с недолётом. Но чем выше был прицел, тем ближе даже не долетевший «снаряд» ложится к конечной цели. И поражает по ходу цели промежуточные. И так, выстрел за выстрелом, огонь социального прогресса приближается к конечной цели — Свободе, Равенству, Братству.

А ещё в рядах парижских коммунаров сражались революционеры из Беларуси, Польши, Украины и России. Командиром XI Легиона Коммуны и комендантом Парижского укрепрайона стал участник восстания 1863 года Ярослав Домбровский, выпускник Брестского кадетского корпуса. Он пал смертью храбрых в мае 1871 года за Коммуну, Францию и освобождение народов Российской империи. Командующим одной из трех армий Коммуны был Валерий Врублевский, соратник Кастуся Калиновского и командир отряда «красных» в 1863 году. Врублевский сражался за Коммуну во Франции и свободу своей Родины до последнего патрона, был заочно приговорён к смертной казни. В последующем — член Генерального Совета I Интернационала, лично знакомый с Марксом и Энгельсом, всегда занимавший их сторону в спорах с Бакуниным. Валерий Врублевский, шляхтич из Лидского уезда, лежит теперь на кладбище Пер-Лашез у Стены Коммунаров.

Самое парадоксальное, но на баррикадах Коммуны революционеры 1863 года сражались за свободу Польши и Беларуси самым непосредственным образом. За 100 лет до этого Пруссия вместе с царизмом приняла участие в захвате и разделе их родины. Кстати говоря, ассимиляция польского народа в землях «прусского захвата» была куда жёстче, чем в Российской империи. Ярослав Домбровский во время франко-прусской войны хотел даже создать польский легион, чтобы драться против наступавших на Париж пруссаков. Но французское правительство так и не пошло на создание легиона. Многие коммунары были яростные патриоты и сторонники развертывания революционной народной войны против оккупантов, на которую побоялся пойти и Наполеон III, и Тьер. В итоге, версальское правительство оказалось кучкой жалких коллаборантов. Так что Парижская Коммуна была не только социальной, но и национальной революцией одновременно…

И эхо пушек Коммуны катиться до сих пор…

Юрий ГЛУШАКОВ, специально для Left.BY

_____

Читать ещё:

Трагедия на баррикадах: почему Парижская коммуна проиграла

By
@
backtotop