Бронепоезд вместо «Авроры»: как встретила Октябрьскую революцию Беларусь

Революционные события столетней давности расписаны едва ли не по дням. Однако роль наших земель в них чаще остаётся за кадром. Между тем во многом она оказалась определяющей для тех десяти дней, которые потрясли мир. Об этом журналист «Народной газеты» Максим ОСИПОВ поговорил с заведующим отделом новейшей истории Беларуси Института истории НАН РБ, кандидатом исторических наук Сергеем ТРЕТЬЯКОМ. Мы дополнили это интервью подробностями, про которые белорусский историк не упустил рассказать в другом материале, опубликованном на интернет-портале 1PROF.BY

1431298084_1576501148_

Стилизованный под бронепоезд трамвай на Привокзальной площади в канун 70-летия Великого Октября. Минск, 1987 г.

— Сергей Александрович, когда читаешь школьные учебники советской поры, складывается впечатление, что все основные события столетней давности происходили исключительно в Петрограде. Так ли это?

— Беларусь к октябрю 1917 года была разрезана пополам линией фронта. Западная часть — под немецкой оккупацией, в восточной части всеми делами заправлял Западный фронт. Это 1,5 миллиона солдат и офицеров без учёта рабочих тыловых предприятий, дружин ополченцев и гарнизонов тыловых городов. В Минске располагался штаб фронта.

В армии и на флоте к октябрю 1917 года у большевистской партии были два ударных кулака. С одной стороны — Балтийский флот в Кронштадте и Петроградский гарнизон. С другой стороны — Западный фронт. Именно он сыграл на белорусских землях решающую роль после того, как в Петрограде революционеры взяли власть.

— И в чем же заключалась эта роль?

— Когда весть о революции достигла Беларуси, исполком Минского Совета создал Военно-революционный комитет (ВРК), который объявил о взятии власти в его руки. Здесь также руководящие должности занимали в основном люди, служившие на Западном фронте и принесённые на наши земли Первой мировой войной. ВРК был большевистским, то есть представители других партий в него не вошли.

Но полномочия ВРК оспаривал коалиционный орган представителей умеренных социалистических партий (меньшевиков, эсеров, бундовцев) — Комитет спасения революции (созданный по примеру петроградского. — Left.BY). На стороне ВРК были 1-й Минский революционный полк численностью 2 тысячи штыков и боевые дружины минской Красной гвардии. А их противники имели в своем распоряжении 20 тыс. штыков и сабель Кавказской казачьей дивизии, формирования 1-го Польского корпуса, боевые дружины партии эсеров и Бунда.

По итогу ВРК пришлось вступить в переговоры с оппонентами и временно передать им власть. Одновременно большевики связались с фронтовыми частями и оперативно перебросили наиболее надёжные из них. Речь в том числе идёт и о бронепоезде под командованием подпрапорщика Пролыгина. Это, по сути, и решило исход переговоров в пользу большевиков.

________

2522c9da9ab2a06d2c361b8c02a0f507О победе Октябрьской революции в Петрограде сразу стало известно в Минске. За сутки телеграфная контора приняла десяток депеш с противоречивыми сведениями. О реальной ситуации минские большевики имели столь же смутное представление, как и их политические конкуренты. Но ленинцы знали: при любых обстоятельствах нельзя терять инициативу! Исполком Минского Совета издал указ №1, где провозгласил о переходе власти в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. Однако против выступили меньшевики, эсеры и бундовцы из «Комитета спасения революции». Перевес в вооруженных силах был на их стороне, ведь в город были введены части 2-й Кавказской дивизии. Минский Совет из тактических соображений согласился c требованием о передаче власти. При условии — в Петроград и Москву не отправятся контрреволюционные войска.

Одновременно большевики пытались мобилизовать революционные силы Западного фронта и доставить их в Минск. Член областного комитета партии большевиков Григорий Соловьёв в ночь с 28 на 29 октября прибыл на автомобиле в Несвиж, в штаб 2-й армии Западного фронта. Он поставил перед Военно-революционным комитетом армии задачу — немедленно направить в Минск части… Было принято решение — снять с фронта бронепоезд и бронемашины, два полка пехоты и 12-й Туркестанский полк, как наиболее надёжный.

И вот 29 октября в два часа ночи Василий Пролыгин отправился на разъезд Хвоево, где стоял бронепоезд. За бронеавтомашинами на станцию Синявка он послал товарища Катушкина…

На общем собрании членов команды состава почти все согласились отправиться на поддержку Минского Совета. Но командование поезда пыталось оказать сопротивление. Помог поездной комитет — офицеров и машинистов арестовали. Встал вопрос: а кто же тогда поведёт паровоз? «Управлять поездом буду сам», — ответил Василий Пролыгин. Он издал приказ о приведении поезда и орудий в боевой порядок, пополнении снарядов, пулеметных лент. 30 октября рано утром осмотрел и смазал паровоз и в 8 утра повёл на Минск. «Комитет спасения» всячески пытался задержать состав с революционными солдатами-фронтовиками на дальних подступах к Минску… Однако все попытки задержать бронепоезд провалились…

Но кто такой сам Василий Пролыгин? Один из талантливых ораторов, уроженец Козлова, ныне Мичуринска, паровозный машинист в мирной жизни и фельдфебель в армии… Бывалый фронтовик, получивший за исключительную храбрость все знаки полного кавалера Георгиевского креста, он вёл агитационную работу во 2-й армии Западного фронта. В середине сентября 1917 года комитет большевиков армии послал его в 6-й Таврический полк помочь солдатам избрать председателем полкового комитета большевика, а не меньшивика или эсера…

Потом бывший паровозный машинист из города Козлова командовал тем самым легендарным бронепоездом, участвовал в задержании генерала Корнилова, покинувшего Быхов и рвавшегося в южные казачьи области. Позже 1-й Минский революционный бронепоезд имени В. И. Ленина курсировал от Брянска до Гомеля, а после Гражданской войны его командир находился на партийной работе в Астрахани, Москве, Туле, Туркестане. По некоторым данным он погиб…

В итоге, в ночь с 1 на 2 ноября блиндированный поезд под командованием Василия Пролыгина прибыл в Минск. По распоряжению Военно-революционного комитета он занял выгодную позицию в районе Либаво-Роменского вокзала. Центр города оказался в секторе его обстрела. Одновременно прибыли бронеавтомашины, части 60-го Сибирского полка и зенитная батарея…

Кстати, председатель Минского Совета рабочих и солдатских депутатов Карл Ландер вспоминал, что когда бронепоезд остановился на вокзале с наведёнными на улицы и площади пушками, «перевес был на нашей стороне». Боевые орудия, наведённые на густонаселённые кварталы, а застройка в основном деревянная… Полгорода могло выгореть в том ноябре, не поддайся шантажу «меньшевики и эсеры».

В итоге, соотношение сил изменилось. Рабочие и революционные солдаты получили перевес, усилились вооруженные силы Минского Совета. Это позволило ему восстановить свои полномочия. Часы «Комитета спасения» были сочтены. Советская власть победила в Минске. В октябре-ноябре 1917 года власть Советов установлена на всей неоккупированной германскими войсками территории Беларуси. — Народная газета.

_______

— И с этого момента начинается реализация главных лозунгов: «землю — крестьянам», «фабрики — рабочим»? Ведь буквально в день революции, 25 октября 1917 года, минская большевистская газета «Буревестник» заявила: “Нам нужно отменить помещичьи права на землю и передать без выкупа всю землю крестьянским комитетам”.

— С «Декретом о земле» на наших землях как раз вышла заминка. Понятно, что он не мог претворяться в жизнь на территориях, занятых немцами. Но и в восточной части раздела конфискованных у помещиков земель не было. Областные и губернские органы власти предписали волостным земельным комитетам и советам имения и иное имущество помещиков лишь взять на учёт, переписать.

Более того, для обеспечения войск Западного фронта продовольствием и фуражом был разработан проект организации народных имений. То есть национализированные помещичьи угодья, по сути, передавались во фронтовую собственность. Раздел земли встречался лишь в связи с крестьянским и дезертирским бандитизмом — в виде самозахватов и разграблений. Так, от действий “банды самокатчиков” (орудовавшей на мотоциклах) и подбитых ими на бунт крестьян пострадал даже Эдвард Войнилович (белорусский и польский политический и общественный деятель конца ХIХ — начала ХХ века, инициатор строительства костела святых Симеона и Елены в Минске. — Прим. ред.).

Сельчане Витебщины и Могилевщины получили землю только в 1918—1919 годах — после проведённой здесь аграрной реформы на основе «Декрета о земле». А в Минской губернии эта реформа прошла лишь летом 1921-го — после заключения мира с Польшей и стабилизации границ.

— А что представляли собой в то время наши города?

— Минск, грубо говоря, был городом “на подсосе”. Дело в том, что за время Первой мировой его население выросло вдвое — за счет военных, рабочих тыловых предприятий и беженцев. И тот запас продовольствия, который в 1914 году считался недельным, в 1917-м съедался за сутки. Наша столица постоянно нуждалась в подвозе продовольствия, фуража, топлива. После Февральской революции рухнули экономические связи между регионами: те замыкались в себе, запрещали вывоз ресурсов за свои пределы. И наш Западный край, весьма нуждавшийся в украинском угле, страдал особенно. Власти Временного правительства даже были вынуждены организовать работу специальных дружин по заготовке дров. А летом 1917-го стали формироваться хлебоуборочные отряды из числа гимназистов и студентов.

В таком же положении были и остальные губернские центры, за исключением Могилёва.

Тем не менее, невзирая на перебои с топливом и веерные отключения электроэнергии, жизнь продолжалась. Работали театры и кинотеатры, на рыночных площадях собирались базары. 1917 год стал и годом невиданного расцвета печати. В Петрограде стали выходить самые разнообразные издания вплоть до матерщинной газеты “Кузькина мать”. В Минске в это время также выходят десятки газет — официальных, партийных, культурных. И просто газет-однодневок.

— Кстати, в марте 1917-го из Минской губернской тюрьмы была убрана охрана, караулы несли сами арестанты. Эта романтика Февральской революции сохранилась к октябрю?

— Нет. Керенский в апреле 1917 года объявил широкую амнистию, выпустив на свободу не только “политических”, но и уголовников. Они захлестнули города, и уличная преступность тут же стала фактором повседневности. Леса же и деревни заполонили вооруженные дезертиры, покидавшие Западный фронт. Новые органы охраны правопорядка не успевали справляться с криминалом, а к профессионалам старого режима отношение было крайне настороженным. В Минске в этом плане было спокойнее — здесь порядок обеспечивали солдаты Минского гарнизона.

Тем не менее явная демократизация коснулась и вооружённых сил. Были отменены отдание воинской чести, титулование господ офицеров. Прямо в частях создавались органы солдатского самоуправления, они брали офицерство под свой контроль и следили за его политической благонадежностью. С той же целью Временное правительство назначило в воинские соединения своих комиссаров. Недаром в среде правых и реакционных элементов за этим временем закрепляется термин “комиссародержавие”.

— Как с позиций сегодняшнего дня можно охарактеризовать значение Октябрьской революции для наших земель?

— Произошел переход из одного качества в другое. Из состояния прогрессирующего упадка в состояние кристаллизации новых центров государственной власти. Тех, которые в конце концов и смогут отстроить государство и страну на новых началах. Социальная революция обрела плоть и кровь. По большому счету, Октябрьская революция означала практическую возможность реализации белорусской национальной государственности. А то, как это происходило, показывает, что линейных путей к независимому и суверенному национальному государству, увы, нет.

ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА

“Рано утром по всему городу были расклеены большие красные плакаты. Это был “Приказ №1 населению Минска и окрестностей”. Он был подписан Минским Советом. Перед плакатами собирались небольшие кучки людей, читали их довольно апатично, шли дальше… Казалось, что город был парализован. Помню, что не было также никаких проявлений энтузиазма или хотя бы радости. Даже солдаты, поддерживавшие новую власть, были угрюмы, неохотно разговаривали с прохожими. В совете настроение было нервное, но тоже не приподнятое, не радостное. Я хорошо это помню, потому что кто-то обратил внимание Мясникова на депрессию. Мясников сказал, что радоваться нечему, что дело только начинается и ещё неизвестно, как кончится” (Из книги члена Минского Совета рабочих и солдатских депутатов Вацлава Солского (1897—1990) “1917 год в Западной области и на Западном фронте”).

100 ДНЕЙ СОВЕТОВ

Октябрьская революция в Беларуси длилась продолжительное время. Вильгельм Кнорин в своих воспоминаниях упоминал о «100 днях Советов» – от октября 1917-го до оккупации западного края германскими войсками после возобновления боевых действий в феврале–марте 1918 года. В ходе этих 100 дней Облискомзап (образованный в конце ноября 1917 г. Областной исполнительный комитет Западной области и фронта, к которому перешла вся власть в крае; люди, создавшие Облискомзап, в дальнейшем вошли в состав белорусского советского правительства) столкнулся с вопросом о национальном самоопределении. Одновременно два руководящих центра белорусского движения, по-разному настроенные к большевикам, отказались признавать местную советскую власть.

Источник — «Народная газета», 1PROF.BY

___________

Минский хипстерский журнал «Большой» накануне Дня Октябрьской революции «порадовал» своим спецвыпуском, где наряду с материалами, задающими нетривиальный и интересный ракурс рассмотрения революционных событий (например, колонка Альгерда БАХАРЕВИЧА), о днях Революции в Минске рассказывает историк Игорь МЕЛЬНИКОВ, известный своим ультра-критичным отношением к советским временам в истории Беларуси. Не мудрено понять, почему и название у статьи историка-националиста для журнала хипстеров вышло провокационное: «Октябрьская революция: «В Минске на каждом углу тяжело пьяные люди». Нашей публикацией мы в том числе восстанавливаем справедливость в отношении тех революционных событий, которые по замыслу Мельникова теперь у читателей «Большого» должны навсегда начать ассоциироваться с «тяжело пьяными людьми». — Left.BY


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


шесть − 4 =

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Бронепоезд вместо «Авроры»: как встретила Октябрьскую революцию Беларусь

2522c9da9ab2a06d2c361b8c02a0f507 07/11/2017

Революционные события столетней давности расписаны едва ли не по дням. Однако роль наших земель в них чаще остаётся за кадром. Между тем во многом она оказалась определяющей для тех десяти дней, которые потрясли мир. Об этом журналист «Народной газеты» Максим ОСИПОВ поговорил с заведующим отделом новейшей истории Беларуси Института истории НАН РБ, кандидатом исторических наук Сергеем ТРЕТЬЯКОМ. Мы дополнили это интервью подробностями, про которые белорусский историк не упустил рассказать в другом материале, опубликованном на интернет-портале 1PROF.BY

1431298084_1576501148_

Стилизованный под бронепоезд трамвай на Привокзальной площади в канун 70-летия Великого Октября. Минск, 1987 г.

— Сергей Александрович, когда читаешь школьные учебники советской поры, складывается впечатление, что все основные события столетней давности происходили исключительно в Петрограде. Так ли это?

— Беларусь к октябрю 1917 года была разрезана пополам линией фронта. Западная часть — под немецкой оккупацией, в восточной части всеми делами заправлял Западный фронт. Это 1,5 миллиона солдат и офицеров без учёта рабочих тыловых предприятий, дружин ополченцев и гарнизонов тыловых городов. В Минске располагался штаб фронта.

В армии и на флоте к октябрю 1917 года у большевистской партии были два ударных кулака. С одной стороны — Балтийский флот в Кронштадте и Петроградский гарнизон. С другой стороны — Западный фронт. Именно он сыграл на белорусских землях решающую роль после того, как в Петрограде революционеры взяли власть.

— И в чем же заключалась эта роль?

— Когда весть о революции достигла Беларуси, исполком Минского Совета создал Военно-революционный комитет (ВРК), который объявил о взятии власти в его руки. Здесь также руководящие должности занимали в основном люди, служившие на Западном фронте и принесённые на наши земли Первой мировой войной. ВРК был большевистским, то есть представители других партий в него не вошли.

Но полномочия ВРК оспаривал коалиционный орган представителей умеренных социалистических партий (меньшевиков, эсеров, бундовцев) — Комитет спасения революции (созданный по примеру петроградского. — Left.BY). На стороне ВРК были 1-й Минский революционный полк численностью 2 тысячи штыков и боевые дружины минской Красной гвардии. А их противники имели в своем распоряжении 20 тыс. штыков и сабель Кавказской казачьей дивизии, формирования 1-го Польского корпуса, боевые дружины партии эсеров и Бунда.

По итогу ВРК пришлось вступить в переговоры с оппонентами и временно передать им власть. Одновременно большевики связались с фронтовыми частями и оперативно перебросили наиболее надёжные из них. Речь в том числе идёт и о бронепоезде под командованием подпрапорщика Пролыгина. Это, по сути, и решило исход переговоров в пользу большевиков.

________

2522c9da9ab2a06d2c361b8c02a0f507О победе Октябрьской революции в Петрограде сразу стало известно в Минске. За сутки телеграфная контора приняла десяток депеш с противоречивыми сведениями. О реальной ситуации минские большевики имели столь же смутное представление, как и их политические конкуренты. Но ленинцы знали: при любых обстоятельствах нельзя терять инициативу! Исполком Минского Совета издал указ №1, где провозгласил о переходе власти в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. Однако против выступили меньшевики, эсеры и бундовцы из «Комитета спасения революции». Перевес в вооруженных силах был на их стороне, ведь в город были введены части 2-й Кавказской дивизии. Минский Совет из тактических соображений согласился c требованием о передаче власти. При условии — в Петроград и Москву не отправятся контрреволюционные войска.

Одновременно большевики пытались мобилизовать революционные силы Западного фронта и доставить их в Минск. Член областного комитета партии большевиков Григорий Соловьёв в ночь с 28 на 29 октября прибыл на автомобиле в Несвиж, в штаб 2-й армии Западного фронта. Он поставил перед Военно-революционным комитетом армии задачу — немедленно направить в Минск части… Было принято решение — снять с фронта бронепоезд и бронемашины, два полка пехоты и 12-й Туркестанский полк, как наиболее надёжный.

И вот 29 октября в два часа ночи Василий Пролыгин отправился на разъезд Хвоево, где стоял бронепоезд. За бронеавтомашинами на станцию Синявка он послал товарища Катушкина…

На общем собрании членов команды состава почти все согласились отправиться на поддержку Минского Совета. Но командование поезда пыталось оказать сопротивление. Помог поездной комитет — офицеров и машинистов арестовали. Встал вопрос: а кто же тогда поведёт паровоз? «Управлять поездом буду сам», — ответил Василий Пролыгин. Он издал приказ о приведении поезда и орудий в боевой порядок, пополнении снарядов, пулеметных лент. 30 октября рано утром осмотрел и смазал паровоз и в 8 утра повёл на Минск. «Комитет спасения» всячески пытался задержать состав с революционными солдатами-фронтовиками на дальних подступах к Минску… Однако все попытки задержать бронепоезд провалились…

Но кто такой сам Василий Пролыгин? Один из талантливых ораторов, уроженец Козлова, ныне Мичуринска, паровозный машинист в мирной жизни и фельдфебель в армии… Бывалый фронтовик, получивший за исключительную храбрость все знаки полного кавалера Георгиевского креста, он вёл агитационную работу во 2-й армии Западного фронта. В середине сентября 1917 года комитет большевиков армии послал его в 6-й Таврический полк помочь солдатам избрать председателем полкового комитета большевика, а не меньшивика или эсера…

Потом бывший паровозный машинист из города Козлова командовал тем самым легендарным бронепоездом, участвовал в задержании генерала Корнилова, покинувшего Быхов и рвавшегося в южные казачьи области. Позже 1-й Минский революционный бронепоезд имени В. И. Ленина курсировал от Брянска до Гомеля, а после Гражданской войны его командир находился на партийной работе в Астрахани, Москве, Туле, Туркестане. По некоторым данным он погиб…

В итоге, в ночь с 1 на 2 ноября блиндированный поезд под командованием Василия Пролыгина прибыл в Минск. По распоряжению Военно-революционного комитета он занял выгодную позицию в районе Либаво-Роменского вокзала. Центр города оказался в секторе его обстрела. Одновременно прибыли бронеавтомашины, части 60-го Сибирского полка и зенитная батарея…

Кстати, председатель Минского Совета рабочих и солдатских депутатов Карл Ландер вспоминал, что когда бронепоезд остановился на вокзале с наведёнными на улицы и площади пушками, «перевес был на нашей стороне». Боевые орудия, наведённые на густонаселённые кварталы, а застройка в основном деревянная… Полгорода могло выгореть в том ноябре, не поддайся шантажу «меньшевики и эсеры».

В итоге, соотношение сил изменилось. Рабочие и революционные солдаты получили перевес, усилились вооруженные силы Минского Совета. Это позволило ему восстановить свои полномочия. Часы «Комитета спасения» были сочтены. Советская власть победила в Минске. В октябре-ноябре 1917 года власть Советов установлена на всей неоккупированной германскими войсками территории Беларуси. — Народная газета.

_______

— И с этого момента начинается реализация главных лозунгов: «землю — крестьянам», «фабрики — рабочим»? Ведь буквально в день революции, 25 октября 1917 года, минская большевистская газета «Буревестник» заявила: “Нам нужно отменить помещичьи права на землю и передать без выкупа всю землю крестьянским комитетам”.

— С «Декретом о земле» на наших землях как раз вышла заминка. Понятно, что он не мог претворяться в жизнь на территориях, занятых немцами. Но и в восточной части раздела конфискованных у помещиков земель не было. Областные и губернские органы власти предписали волостным земельным комитетам и советам имения и иное имущество помещиков лишь взять на учёт, переписать.

Более того, для обеспечения войск Западного фронта продовольствием и фуражом был разработан проект организации народных имений. То есть национализированные помещичьи угодья, по сути, передавались во фронтовую собственность. Раздел земли встречался лишь в связи с крестьянским и дезертирским бандитизмом — в виде самозахватов и разграблений. Так, от действий “банды самокатчиков” (орудовавшей на мотоциклах) и подбитых ими на бунт крестьян пострадал даже Эдвард Войнилович (белорусский и польский политический и общественный деятель конца ХIХ — начала ХХ века, инициатор строительства костела святых Симеона и Елены в Минске. — Прим. ред.).

Сельчане Витебщины и Могилевщины получили землю только в 1918—1919 годах — после проведённой здесь аграрной реформы на основе «Декрета о земле». А в Минской губернии эта реформа прошла лишь летом 1921-го — после заключения мира с Польшей и стабилизации границ.

— А что представляли собой в то время наши города?

— Минск, грубо говоря, был городом “на подсосе”. Дело в том, что за время Первой мировой его население выросло вдвое — за счет военных, рабочих тыловых предприятий и беженцев. И тот запас продовольствия, который в 1914 году считался недельным, в 1917-м съедался за сутки. Наша столица постоянно нуждалась в подвозе продовольствия, фуража, топлива. После Февральской революции рухнули экономические связи между регионами: те замыкались в себе, запрещали вывоз ресурсов за свои пределы. И наш Западный край, весьма нуждавшийся в украинском угле, страдал особенно. Власти Временного правительства даже были вынуждены организовать работу специальных дружин по заготовке дров. А летом 1917-го стали формироваться хлебоуборочные отряды из числа гимназистов и студентов.

В таком же положении были и остальные губернские центры, за исключением Могилёва.

Тем не менее, невзирая на перебои с топливом и веерные отключения электроэнергии, жизнь продолжалась. Работали театры и кинотеатры, на рыночных площадях собирались базары. 1917 год стал и годом невиданного расцвета печати. В Петрограде стали выходить самые разнообразные издания вплоть до матерщинной газеты “Кузькина мать”. В Минске в это время также выходят десятки газет — официальных, партийных, культурных. И просто газет-однодневок.

— Кстати, в марте 1917-го из Минской губернской тюрьмы была убрана охрана, караулы несли сами арестанты. Эта романтика Февральской революции сохранилась к октябрю?

— Нет. Керенский в апреле 1917 года объявил широкую амнистию, выпустив на свободу не только “политических”, но и уголовников. Они захлестнули города, и уличная преступность тут же стала фактором повседневности. Леса же и деревни заполонили вооруженные дезертиры, покидавшие Западный фронт. Новые органы охраны правопорядка не успевали справляться с криминалом, а к профессионалам старого режима отношение было крайне настороженным. В Минске в этом плане было спокойнее — здесь порядок обеспечивали солдаты Минского гарнизона.

Тем не менее явная демократизация коснулась и вооружённых сил. Были отменены отдание воинской чести, титулование господ офицеров. Прямо в частях создавались органы солдатского самоуправления, они брали офицерство под свой контроль и следили за его политической благонадежностью. С той же целью Временное правительство назначило в воинские соединения своих комиссаров. Недаром в среде правых и реакционных элементов за этим временем закрепляется термин “комиссародержавие”.

— Как с позиций сегодняшнего дня можно охарактеризовать значение Октябрьской революции для наших земель?

— Произошел переход из одного качества в другое. Из состояния прогрессирующего упадка в состояние кристаллизации новых центров государственной власти. Тех, которые в конце концов и смогут отстроить государство и страну на новых началах. Социальная революция обрела плоть и кровь. По большому счету, Октябрьская революция означала практическую возможность реализации белорусской национальной государственности. А то, как это происходило, показывает, что линейных путей к независимому и суверенному национальному государству, увы, нет.

ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА

“Рано утром по всему городу были расклеены большие красные плакаты. Это был “Приказ №1 населению Минска и окрестностей”. Он был подписан Минским Советом. Перед плакатами собирались небольшие кучки людей, читали их довольно апатично, шли дальше… Казалось, что город был парализован. Помню, что не было также никаких проявлений энтузиазма или хотя бы радости. Даже солдаты, поддерживавшие новую власть, были угрюмы, неохотно разговаривали с прохожими. В совете настроение было нервное, но тоже не приподнятое, не радостное. Я хорошо это помню, потому что кто-то обратил внимание Мясникова на депрессию. Мясников сказал, что радоваться нечему, что дело только начинается и ещё неизвестно, как кончится” (Из книги члена Минского Совета рабочих и солдатских депутатов Вацлава Солского (1897—1990) “1917 год в Западной области и на Западном фронте”).

100 ДНЕЙ СОВЕТОВ

Октябрьская революция в Беларуси длилась продолжительное время. Вильгельм Кнорин в своих воспоминаниях упоминал о «100 днях Советов» – от октября 1917-го до оккупации западного края германскими войсками после возобновления боевых действий в феврале–марте 1918 года. В ходе этих 100 дней Облискомзап (образованный в конце ноября 1917 г. Областной исполнительный комитет Западной области и фронта, к которому перешла вся власть в крае; люди, создавшие Облискомзап, в дальнейшем вошли в состав белорусского советского правительства) столкнулся с вопросом о национальном самоопределении. Одновременно два руководящих центра белорусского движения, по-разному настроенные к большевикам, отказались признавать местную советскую власть.

Источник — «Народная газета», 1PROF.BY

___________

Минский хипстерский журнал «Большой» накануне Дня Октябрьской революции «порадовал» своим спецвыпуском, где наряду с материалами, задающими нетривиальный и интересный ракурс рассмотрения революционных событий (например, колонка Альгерда БАХАРЕВИЧА), о днях Революции в Минске рассказывает историк Игорь МЕЛЬНИКОВ, известный своим ультра-критичным отношением к советским временам в истории Беларуси. Не мудрено понять, почему и название у статьи историка-националиста для журнала хипстеров вышло провокационное: «Октябрьская революция: «В Минске на каждом углу тяжело пьяные люди». Нашей публикацией мы в том числе восстанавливаем справедливость в отношении тех революционных событий, которые по замыслу Мельникова теперь у читателей «Большого» должны навсегда начать ассоциироваться с «тяжело пьяными людьми». — Left.BY

By
@
backtotop