Новая цифровая «плутократия»: интернет и «шэринг» как угроза

Цифровые корпорации — это не дорога к новому свободному миру, а угроза для всех, от гражданина до государств. Этот нетривиальный тезис изложил в своей московской лекции на минувшей неделе знаменитый американский публицист Эндрю КИН — исполнительный директор дискуссионного салона Future Cast в Кремниевой долине, обозреватель CNN, ведущий передачи «Keen On» на TechCrunch, автор книги «Культ дилетанта: как нынешний интернет убивает нашу культуру», — представляя российской аудитории свой бестселлер «Ничего личного: как социальные сети, поисковые системы и спецслужбы используют наши персональные данные для собственной выгоды»Отрывки из наделавшей много шума книги опубликовал «Огонёк». Мы, в свою очередь, дополнили его публикацию ещё несколькими фрагментами.

377853tnwconeu15-andrewkeen28429

Эндрю Кин. Фото: Wikipedia

_______

В мае 2014 года я вместе с Алеком РОССОМ, бывшим старшим советником по инновационной политике госсекретаря Хиллари КЛИНТОН и апологетом интернета, выступал в Европейском парламенте в Брюсселе. В сетевом обществе XXI века, предсказал Росс, вместо прежних различий между правыми и левыми идеологиями, после того как «власть перейдет от иерархий к сетевым сообществам граждан», коренное разграничение проляжет между новым «открытым» и старым «закрытым» обществом.

KMO_121006_04991_1_t222_000703

Книга Эндрю Кина «Ничего личного» (перевод И. Евстигнеева) вышла в издательстве «Альпина Паблишер» при поддержке компании Sferiq

Подобно прочим апологетам интернета, Росс ошибочно принимает средство передачи сообщения за само сообщение: «Сначала мы формируем технологии, а потом технологии формируют нас», — предупреждал Маршалл МАКЛЮЭН. Отсюда и ложное предположение о том, что открытая, децентрализованная технология интернета естественным образом уменьшит в обществе иерархичность и неравноправие. Но вместо большей открытости и разрушения иерархий нерегулируемое сетевое общество, разрушая прежние центры, усугубляет экономическое и культурное неравенство и порождает цифровое поколение властителей мира…

История во многих отношениях повторяет себя. Экономисты из Массачусетского технологического института (MIT) Эндрю Макафи и Эрик Бринолфссон называют сегодняшний цифровой переворот «Второй промышленной революцией» (на самом деле, они назвали его «Второй эрой машин»; а по поводу порядка «революций» — речь следует вести, скорее, уже о «Третьей промышленной революции», хотя в Давосе, тем временем, было заявлено уже и о «Четвёртой революции». — Left.BY). «Крутые парни» типа интернет-предпринимателей Трэвиса Каланика и Питера Тиля имеют много общего с «баронами-разбойниками» эпохи «Первой промышленной революции». Интернет-монополисты наподобие Google и Amazon всё больше напоминают гигантские транснациональные корпорации индустриальной эпохи.

Сегодняшние протесты работников, организованных в профсоюзы, против AmazonUber или Airbnb мало чем отличаются от борьбы йоркширских ткачей XVIII века. Наша растущая обеспокоенность в связи с загрязнением «выхлопными данными» становится для цифровой эпохи эквивалентом экологического движения против промышленного загрязнения. Компании поколения Веб 2.0, такие как Facebook, YouTube и Instagram, заново формируют в виде «фабрик данных» Паноптикон* братьев Сэмюэля и Иеремии Бентам из XVIII века.

*Названный так в честь мифического древнегреческого великана Паноптеса (он же Аргус), имевшего сотню глаз, Паноптикон предназначался для размещения крупных учреждений — тюрем, школ или больниц — и был замыслен как цилиндрическое строение с находящимся в центре надзирателем, способным наблюдать за каждым человеком в здании. Ощущение постоянного наблюдения, считал Иеремия Бентам, есть «новый способ обретения власти одного разума над другим». Паноптикон являет собой «наглядное и оригинальное слияние архитектурной формы с социальным предназначением», — говорит историк архитектуры Робин Эванс. И этим предназначением была дисциплина. Чем явственнее мы представляем, что за нами наблюдают, считали Иеремия и Сэмюэл Бентамы, тем усерднее мы работаем и тем реже нарушаем правила. — Авт.

А движение «Подсчитай себя» (Quantied Self — движение, участники которого постоянно собирают данные о собственной жизни — перемещениях в пространстве, финансовых расходах, длительности и фазах сна, количестве потребляемых калорий, уровне кислорода в крови и т.д. — Прим. ред.) претворяет в жизнь причудливый утилитаристский проект самого Иеремии Бентама с подсчётом каждого аспекта человеческого существования**.

**Бентам, создатель утилитаризма, рассматривал человека как вычислительную машину, управляемую количественно измеримыми удовольствием и страданием, и считал, что в целях наилучшего управления обществом необходимо суммировать все удовольствия или страдания, с тем чтобы вычислить наибольшее коллективное счастье. — Авт.

Даже ведшиеся в XIX веке дебаты между приверженцами утилитаризма Бентама и либерализма Джона Стюарта Милля по поводу прав индивида сегодня возобновились вокруг «политики либертарианского патернализма», по определению профессора Гарвардской школы права Касса Санстейна, — в виде спора между последователями Милля и Бентама о роли «подталкивания» индивида в мире, где правительство через формирование партнёрств с такими компаниями, как Acxiom и Palantir (изначально частично профинансированная In-Q-Tel, венчурным подразделением ЦРУ, вложившим в неё $2 млн и в период с 2005 по 2008 г. — Авт.), собирает всё больше данных о каждом из нас, а такие компании, как Facebook и OkCupid, проводят секретные эксперименты с целью манипулирования нашим настроением.

Вместо того чтобы создавать открытость и прозрачность, интернет плодит «паноптикум» инструментов слежения и сбора информации, где нас, пользователей крупных сетей передачи данных типа Facebook, продают в насквозь прозрачной упаковке…

Английский журналист, писатель и политический комментатор, колумнист The Observer Ник КОЭН описывает «клёвый капитализм» сетевой эпохи как наше «безграничное будущее». Но в то время как Пол Бэран, Винт Серф и Тим Бернерс-Ли сознательно проектировали Всемирную паутину без центральной структуры, эта распределённая архитектура не была распространена на крайне важные сферы финансов и власти. В этих сферах будущее так же ограничено, как и прошлое. И центр этого будущего находится в Кремниевой долине, месте обитания «инопланетных властителей» нашей цифровой эпохи…

Неравномерно распределённое будущее

За окном отеля в Сан-Франциско будущее уже наступило и, перефразируя Уильяма Гибсона, было распределено очень неравномерно. У входа в отель выстроились лимузины Uber, чтобы после вечеринки развезти по городу успешных молодых неудачников Кремниевой долины. Поблизости крутились автомобили конкурирующих сетей — Lyft, Sidecar (закрыт в 2015-м. — Left.BY) и парк других аналогичных мобильных «стартапов», пытающихся превзойти лидирующий на рынке Uber Трэвиса Каланика стоимостью $18 млрд. Некоторые из тех, кто с трудом зарабатывал на жизнь в качестве сетевых водителей, сами были честолюбивыми предпринимателями и вынашивали в голове идеи собственных «стартапов» стоимостью в миллиарды долларов. Поэтому даже в этих нелицензированных такси нельзя было скрыться от попыток продвинуть очередной WhatsApp, Airbnb или Uber, что, к сожалению, представляло собой не более, чем приукрашенную форму попрошайничества. Как иронично заметил один наблюдатель по поводу цифровой «золотой лихорадки»,

«в Сан-Франциско полно людей, разгуливающих с 1,2% ничего в карманах».

shutterstock_uber

В последние годы Uber столкнулся с протестами в некоторых странах. Это привело к запрету сервиса в Италии, Китае, одном из городов Чехии и так далее. Фото: The Register

К слову, в августе 2013 года водители Uber подали на компанию в суд за то, что она присваивает причитающиеся им чаевые, а в сентябре 2014-го около тысячи водителей Uber в Нью-Йорке организовали забастовку, протестуя против несправедливых условий труда.

«В ней нет профсоюза. Нет сообщества водителей, — пожаловался в 2014 г. New York Times 65-летний водитель, проработавший в Uber два года. — Обогащаются только инвесторы и руководство компании».

Безусловно, сказочно богатые инвесторы Кремниевой долины, ведущие стартап к неизбежному IPO, любят Uber.

«Мобильный сервис Uber пожирает такси. … Убойное приложение!» — пришел в восторг Марк АНДРИССЕН, инвестор и предприниматель, когда-то — один из из со-основателей корпорации Netscape Communications.

Прискорбно, но оно действительно «убойное»… 31 декабря 2013 года водитель Uber случайно сбил насмерть шестилетнюю девочку на улице Сан-Франциско. Uber немедленно деактивировал аккаунт своего так называемого «партнёра» и заявил, что

«на момент происшествия он не предоставлял услуг в рамках системы Uber».

Вот вам и совместная ответственность в совместной экономике… Неудивительно, что работающие на Каланика водители, которых он называет «транспортными предпринимателями», пикетируют Uber

Uber — убойное приложение не только для водителей и пешеходов. Не нравится — ходите пешком, заявляет Uber своим клиентам с присущей Каланику тактичностью по поводу сервиса, который использует «скачкообразное» ценообразование, а попросту говоря, обдираловку, из-за чего в праздничные дни и в плохую погоду тарифы на проезд поднимаются на 700–800% выше нормы.

На улицах Сан-Франциско также пока полно автобусов. Красные двухэтажные автобусы с открытым верхом, откуда туристы запечатлевают свои «моменты Instagram»; менее романтичные, но не менее жизненно важные маршрутные автобусы с ярко-оранжевыми логотипами муниципалитета по бокам — они финансируются управлением городского транспорта и за небольшую плату перевозят любого желающего. Их окна полностью прозрачны…

Предприниматели и инвесторы Кремниевой долины, вероятно, отвергли бы эти муниципальные транспортные средства как «пережитки прошлого». Такие автобусы выглядят сейчас реликвиями «золотого века» массовой занятости, безмятежного времени, когда люди, получавшие плату за свой труд, ездили на работу и обратно на субсидируемом общественном транспорте.

«Не понимаю, почему пожилые так любят муниципальные автобусы. На их месте я бы пользовался услугами Uber», — приводит Los Angeles Times слова молодого технаря, который с неохотой уступил место пожилой леди в муниципальном автобусе.

Я бы объяснил ему так: возможно, пожилые леди любят городские автобусы, потому что могут позволить себе заплатить $0,75 за проезд по тарифу для пенсионеров, тогда как сервис Uber с его «скачкообразным» ценообразованием обошелся бы им в $94 за поездку на три с небольшим километра, как это случилось, например, во время сильнейшего снегопада в Нью-Йорке в декабре 2013 года, когда один из невезучих клиентов «стартапа» вынужден был заплатить такую сумму за поездку на расстояние три километра, занявшую всего 11 минут.

Ездит по Сан-Франциско ещё один вид транспорта, который публицист Ребекка СОЛНИТ называет одним общим термином — «автобусы Google». На фоне своих ярких муниципальных и туристических собратьев эти более элегантные и мощные, угрожающе анонимные при полном отсутствии опознавательных знаков и с непрозрачными тонированными стеклами, — наподобие тех, что скрывают The Battery (частное закрытое клубное заведение, открытое в Сан-Франциско супругами Майклом и Кзоши Бёрч, «пионерами» цифровой эпохи и основателями не существующей ныне в оригинальном виде социальной сети Bebo. — Left.BY) от любопытных взоров внешнего мира.

В отличие от муниципальных автобусы Google предназначены не для всех. Эти частные машины предназначены для перевозки IТ-специалистов из их дорогих домов в Сан-Франциско в офисы Google, Facebook или Apple. Одна только Google использует больше сотни таких автобусов, которые ежедневно делают 380 рейсов в офис Googleplex в Маунтин-Вью. Эти роскошные, оборудованные Wi-Fi частные автобусы забирают сотрудников компании в общей сложности примерно с 4 тысяч остановок общественного транспорта в районе залива, добавляя нагрузку на городскую транспортную инфраструктуру. А технологические компании стали даже нанимать частных охранников, чтобы защищать пассажиров от раздражённых местных жителей.

Google-BUs

Жители Сан-Франциско протестуют против автобусов Google. После того как Ребекка Солнит привлекла внимание общественности к тому, что «автобусы Google», пользующиеся инфраструктурой общественного транспорта, — это частный сервис частных компаний, они превратились в главный наглядный символ экономического разрыва между Кремниевой долиной и остальным миром. Фото: The Chronicle

Автобусы Google вызывают столь сильную враждебность среди местных жителей, что в декабре 2013 года протестующие в Западном Окленде напали на один из них и разбили заднее стекло — и настолько возмутили Тома Перкинса, что он сравнил побивание стекла с погромами «Хрустальной ночи» в нацистской Германии.

Но, разумеется, это не «Хрустальная ночь» — проблема района залива Сан-Франциско состоит не в расовом геноциде, а растущем экономическом неравенстве между IТ-специалистами и всеми остальными людьми. К слову, в феврале 2014 года джентрификация (процесс вытеснения небогатого населения в старых запущенных районах новыми, более обеспеченными жильцами. — Прим. пер.) подвигла жителей Сиэтла на протесты против частных автобусов Microsoft...

«После того как неравенство в стране росло на протяжении десятилетий, — сетует рождённый и выросший в Пало-Альто Джордж ПАКЕР, — Кремниевая долина стала одним из мест с наибольшим разрывом между богатыми и бедными на планете».

Цифры, которые приводит профессор географии Чепменского университета, автор книги «Следующие 100 миллионов: Америка в 2050 году», Джоэл КОТКИН, свидетельствуют о том, что после лопнувшего пузыря доткомов в 2000 году Кремниевая долина потеряла около 40 тысяч рабочих мест за последние 12 лет.

Даже те, кому удается получить работу в высокотехнологичных «стартапах», могут очень быстро потерять её снова.

Согласно исследованию Бюро статистики труда США (U.S. Bureau of Labor Statistics), сравнившему показатели занятости в 2012 и 2013 годах, новые компании увольняли 25% всего персонала в течение первого года (для сравнения, в устоявшихся компаниях средняя текучесть кадров составляет 6,6% в год). Созданный культ так называемых «бережливых стартапов» с их безжалостным перетряхиванием сотрудников делает такую работу в стиле казино особенно рискованной для людей среднего возраста, которым нужно кормить свои семьи и выплачивать ипотечные кредиты.

Неудивительно, что демографическая ситуация в Кремниевой долине разительно отличается от демографической ситуации в целом по стране. Согласно данным того же Бюро статистики труда, медианный возраст занятого населения в Соединённых Штатах составляет 42,3 года, тогда как для сотрудников Facebook он составляет 28 лет, а для сотрудников Google — 29 лет. И даже в таких предположительно «зрелых» технологических компаниях, как Oracle или Hewlett-Packard, средний возраст сотрудников значительно ниже, чем в среднем по стране.

Не принёс Интернет процветания и большинству жителей Сан-Франциско…

Следующие волна за волной спекулятивные технобумы превратили город практически в эксклюзивный частный клуб наподобие The Battery Майкла и Кзоши Бёрчей, так что сегодня Сан-Франциско, по данным Бюро переписи населения США, входит в четвёрку городов с самым высоким уровнем неравенства. Эта неприглядная изнанка остаётся скрытой от глаз туристов, фотографирующих красивые виды с красных двухэтажных автобусов…

В 2013 году медианная цена на жилой дом в Сан-Франциско составляла $900 000, а месячная арендная плата — $3250, что делало проживание в городе недоступным для 86% его жителей. Доля выселений арендаторов также подскочила вверх, конкретно, на 38% с 2011 по 2013 год, чему в значительной мере способствовал «Акт Эллиса» (1985), разрешающий хозяевам жилья выселять арендаторов при условии, что они больше не собираются сдавать жильё в аренду или въезжают в него сами. Доля выселений на основе «Акта Эллиса» за тот же период выросла на 170%. Так называемая распределённая интернет-экономика только усугубила проблему, значительно повысив рентабельность нерегулируемой аренды через Airbnb, что послужило одной из причин резкого увеличения выселений на основе Акта. В 2014 году один арендатор даже подал в суд на хозяев жилья в районе Рашен-Хилл в Сан-Франциско из-за «несправедливого выселения», поскольку, вместо того чтобы въехать в квартиру самим, они начали сдавать её за $145 в сутки через Airbnb (прежний долгосрочный арендатор платил за нее $1840 в месяц).

Классовая борьба

Однако все эти новые «цифровые» властители, разумеется, не испытывают большого сочувствия к бедным и бездомным.

«В Сан-Франциско живут самые отвязные бездомные, которых я только видел. Прекратите давать им деньги. Вы же знаете, что они купят на них алкоголь и наркотики, верно? В следующий раз просто дайте им бутылку водки и пачку сигарет», — написал основатель одного интернет-стартапа в своём печально известном посте «10 вещей, которые я ненавижу в тебе: издано в Сан-Франциско».

Другой основатель и генеральный директор «стартапа» высказался ещё более откровенно, назвав бездомных Сан-Франциско

«уродами, дегенератами и отбросами».

Тревожат и попытки технократического решения проблем нищеты и голода, затрагивающих множество жителей в районе залива. В мае 2014 года программный инженер Google и либертарианская активистка Джастин ТАННИ (в 2013-м она уже пыталась собрать через Kickstarter средства на финансирование частной милиции) выступила с идеей раздавать вместо продовольственных талонов «пищевой продукт» Soylent, который, как утверждается,

«обеспечивает максимальную питательность при минимальных усилиях».

«Дайте бедным людям @soylent, чтобы они стали более здоровыми и работоспособными. Люди, сидящие на продовольственных талонах, наверное, нездоровы и должны лучше питаться», — написала Танни в Twitter, не удосужившись поинтересоваться у «сидящих на продовольственных талонах» людей, хотят ли они употреблять то, что технологический обозреватель Дж. Р. Хеннесси назвал «безвкусным кормовым отстоем».

kinopoisk.ru

2022 год: Земля перенаселена, а все продукты питания искусственные и производятся корпорацией-монополистом «Сойлент». Один из самых популярных — «зелёный сойлент». Однако даже тут есть люди, которые процветают. Расследование убийства одного из таких «счастливчиков» приводит к открытию страшной тайны «зелёного сойлента»…

Но это не имеет значения. За месяц Танни собрала на Kickstarter $1 млн для своего отвратительного социального эксперимента, вызывающего в памяти фильм-антиутопию «Зелёный сойлент» (1974) о мире, где главный продукт питания — «зеленый сойлент»(!), который, изготавливается из человеческих останков.

Либертарианская элита также не испытывает большой любви к профсоюзам и промышленному рабочему классу. Когда в 2013 году профсоюз работников системы скоростных электропоездов в районе залива Сан-Франциско (Bay Area Rapid Transit, BART) устроил забастовку, протестуя против автоматизации, угрожающей их рабочим местам, и сравнительно низкой заработной платы в одном из самых дорогих городов Америки, — технологическое сообщество разразилось бурей возмущения.

«Я бы поступил так: согласился бы заплатить им столько, сколько они, черт побери, просят, чтобы они вернулись к работе, а потом придумал бы, как автоматизировать их работу», — написал в Facebook генеральный директор ещё одного технологического «стартапа».

Действительно, приобретенные Google робототехнические компании Nest, Boston Dynamics и DeepMind во многом занимаются именно этим — придумывают, как автоматизировать работу традиционных рабочих, таких как машинисты BART.

«Приближается к офису рядом с вами», — предупреждают нас по поводу автоматизированного технологического будущего. И точно так же, как Google развивает беспилотные автомобили, нет сомнений в том, что некий инженер-инноватор Google изобретает автоматизированной поезд, для которого не будут нужны ни машинисты, ни охранники, ни билетные контролёры.

Если бедные люди и профсоюзы рассматриваются технологической элитой Кремниевой долины как проблема, то технологии и, в частности, Интернет — неизменно как ответ. Это бредовое «мышление» инфицировало Сан-Франциско, превращая один из самых разноликих городов в мире — место, которое, как напоминает нам Солнит, исторически было «прибежищем для диссидентов, геев, пацифистов и экспериментаторов» — в лабораторию для «аутсорсинговой» сетевой экономики, желающей кормить людей «сойлентом» и эксплуатировать их как прислугу в очередях.

Технологические компании и технологии в целом постепенно начинают заменять в Сан-Франциско органы власти. Город предоставляет значительные налоговые льготы для базирующихся в нём интернет-компаний в обмен на благотворительность и социальную работу. Результат вполне предсказуем: город получает набор своекорыстных «благотворительных» проектов, таких, как частные уроки танцев для сотрудников Yammer, которые дают на протяжении месяца артисты местного балета.

«Вместо программ профессионального обучения мы получаем коктейльные вечеринки, — так в технологическом блоге описываются последствия передачи обязанностей местных властей на «аутсорсинг» частным компаниям наподобие Twitter. — При этом вовлечённость местного сообщества напоминает отзывы на Yelp, которые пишутся технарями и для технарей. А некоторые инициативы по выплате «компенсаций», корректно называемых дополнительными льготами сотрудникам, слишком расширяют понятие благотворительности».

Либертарианская фантазия об узурпации частными компаниями правительства, я боюсь, начинает превращаться в реальность.

«Сегодня с предельной остротой становится ясно каждому, что теперь ценности создаются не в Нью-Йорке, не в Вашингтоне и не в Лос-Анджелесе. Они создаются в Сан-Франциско и в районе залива Сан-Франциско, — хвастливо заявил Чамат ПАЛИХАПИТИЯ, венчурный капиталист из Кремниевой долины и бывший топ-менеджер Facebook (в число инвесторов его фонда Social+Capital входит Питер Тиль). — Власть переходит к компаниям. Мы становимся главными двигателями изменений и источниками влияния, наши структуры капитала имеют значение. Если правительство исчезнет, ничего не случится и мы все продолжим движение, потому что правительство не имеет значения».

Член The Battery и инвестор Uber, Шервин ПЕШАВАР выразил суть этой техно-либертарианской фантазии менее чем в 140 знаках.

«Давайте просто «уберизируем» и «таскребитируем» правительство», — твитнул Пешавар своим 57 тысячам «фолловеров».

Точно так же он мог бы написать «Давайте просто «уберизируем» и «таскребитируем» экономику»*. Давайте превратим все и вся в так называемую распределённую экономику, гиперэффективную и бесфрикционную платформу для сетевых продавцов и покупателей.

*«Уберизируем» — от названия сервиса такси Uber; «таскребитируем» — от названия краудсорсинговой платформы TaskRabbit, помогающей найти людей для выполнения необходимой работы за вознаграждение. — Прим. пер.

Sharing-Economy-Sites1-768x411

Логотипы известных в прошлом или продолжающих эффективно работать и сейчас представителей «новой цифровой экономики» США

Давайте переведем на «аутсорсинг» весь труд, чтобы каждый получал оплату подённо, почасно и поминутно. Поскольку именно это уже и происходит в экономике района залива Сан-Франциско, где некоторые жители Окленда даже финансируют собственную частную полицию на основе «краудфандинга», а Facebook (ну, разумеется) стала первой в США частной компанией, которая неофициально наняла на полный рабочий день «полицейского, обеспечивающего общественную безопасность» на её территории.

Вероятно, Пешавар считает, что профсоюзы также следует «уберизировать» и «таксребитировать». Разумеется, в Сети, где независимые сервисные платформы наподобие TaskRabbit предлагают такие кратковременные «занятия», как постоять в очередь за новым iPhone для ленивого «меритократа», нет места ни для профсоюзов, ни для защиты прав трудящихся, ни для коллективного чувства идентичности, ни для гордости за свой труд. TaskRabbit удалось задеть даже традиционных «фрилансеров».

Исполнительный директор организации Freelance Union заявил, что

«тревожит тенденция разделять работу на отдельные краткосрочные проекты без выгоды для работников».

Кстати, приложение TaskRabbit на iPhone называется «Пройди без очереди» (#SkipTheLine)

Но в действительности наспех сооружаемая экономическая система предназначается для богатых технарей, живущих в районе залива Сан-Франциско, причём они, как правило, оказываются (сюрприз, сюрприз!) теми же белыми молодыми мужчинами… Они беспрепятственно минуют более существенную очередь в двухуровневую систему с властителями на высшем уровне и армией безработных, частично и временно занятых людей — на низшем. В этой экономике «чёрную работу» выполняет привлечённая со стороны беднота, готовая за почасовую оплату сделать что угодно для сетевых служб трудоустройства наподобие TaskRabbit — от уборки дома до фантастических поручений.

Вместо того, чтобы революционизировать мировые трудовые ресурсы, TaskRabbit превращает в товар саму нашу жизнь, с тем чтобы всё — от покупки роз до стояния в очередях — можно было купить и продать <…>

Кто их остановит?

«С точки зрения дарвинизма новые корпоративные гиганты представляют собой лишь последнюю стадию эволюции публичных корпораций, — предупреждает историк интернета и журналист Джон НОТОН по поводу «открытых» интернет-компаний, таких как Facebook, Yahoo, Amazon и Google. — Они существуют ради того, чтобы создавать богатство. Им жизненно необходимо расти и добиваться доминирования на выбранных ими рынках, а также на других, которые пока находятся вне пределов их досягаемости. Они точно так же враждебно относятся к профсоюзам, налогообложению и госрегулированию, как в свое время Джон Рокфеллер, Джон Пирпонт Морган и Эндрю Карнеги. С той лишь разницей, что новые титаны нанимают гораздо меньше работников, получают больше прибылей и их меньше «кошмарит» правительство».

В своей одержимости «открытым» будущим апологеты интернета забывают уроки прошлого.

KMO_085521_12570_1_t218_000304

Фото: DPA / AFP

Первая промышленная революция была успешной в значительной мере благодаря тому, что сочетала открытость с новыми законами, регулирующими ее эксцессы. И «великое уравнивание республики Рузвельта«, и золотой век труда были обеспечены благодаря государственному регулированию трудового законодательства, налогообложения, условий труда, конкуренции и, прежде всего, антимонопольным законам. «Бароны-разбойники» вроде Джона Рокфеллера и промышленные монополии вроде Standard Oil исчезли не сами собой — они были уничтожены в законодательном порядке.

Как замечает Ричард СЕННЕТ, профессор социологии Нью-Йоркского университета и преподаватель Лондонской школы экономики, сегодняшние прогрессисты

«возлагают великие надежды на то, что во власти технологии построить лучшее общество».

Но, в отличие от «недалёкого миллиардера Кремниевой долины», поясняет Сеннет,

«прогрессисты столетней давности хорошо понимали, что, придя к власти, новые плутократы неизбежно начнут душить таланты, способные поставить их власть под угрозу».

Вот почему, по мнению Сеннета, «пришло время разбить Google на куски».

«Проблема очевидна: компания забрала слишком много власти, как и Apple, и многие другие крупные технокорпорации».

«Будь он жив сегодня, — пишет Сеннет о «разрушителе трестов» президенте США Теодоре Рузвельте, — я думаю, он бы сосредоточил свою огневую мощь на Google, Microsoft и Apple. Сегодня нам нужны такие же отважные политики…»

«Представим себе, что на дворе 1913-й и что почта, телефонные компании, публичные библиотеки, издательства, картирование Геологической службы США, кинопрокат и все справочники в значительной степени контролируются некоей скрытной, неподотчётной общественности корпорацией, — пишет Ребекка СОЛНИТ в своей статье о монополистической мощи Google. — Затем перенесёмся в наше время и увидим, что в он-лайновом мире складывается примерно та же ситуация».

Ответом должны стать отважные политики, способные противостоять квазимонополистам вроде Google. Ответом должно стать сильное, ответственное правительство, способное противостоять властителям из компаний больших данных Кремниевой долины. Ответом должны стать жёсткие антимонопольные расследования…

Разумеется, не одному только Google должно противостоять правительство, но и другим интернет-гигантам, например Amazon Джеффа Безоса. Мы должны приветствовать усилия Федерального антимонопольного ведомства Германии (Bundeskartellamt), которое в 2013 году начало расследование методов ценообразования, применяемых Amazon в отношении своих партнёров. Мы должны приветствовать принятое в июле 2014 года Федеральной торговой комиссией США решение подать на Amazon в суд за то, что компания позволяет несовершеннолетним тратить миллионы долларов на несанкционированные взрослыми покупки в её магазине приложений. Мы должны аплодировать усилиям малых издательств, таких как Melville House Денниса Лоя Джонсона, которые бросают вызов растущей монополистической власти Amazon в книжном бизнесе.

«Что это, если не вымогательство? — спрашивает Джонсон по поводу решения Amazon в 2014 году приостановить отправку книг издательств Hachette и Bonnier после того, как те отказались удовлетворить требования Amazon об увеличении размера скидок и маркетинговых сборов.— Точно такие же методы мафии считаются незаконными…»

Ответ состоит в том, чтобы при помощи законов и регулирования заставить интернет выйти из его затянувшегося подросткового возраста. Будь то принятое в 2013 году Филадельфией решение запретить 3D-печать оружия. Или постановление Европейского суда по правам человека от 2014 года об ответственности веб-сайтов за контроль комментариев своих пользователей. Или подписанный в 2013 году губернатором Калифорнии Джерри БРАУНОМ закон, запрещающий в он-лайне «порноместь» (при этом одной из первых стран, введших уголовную ответственность за такого рода преступления на национальном уровне, стала Великобритания. — Left.BY). Или принятый во Франции так называемый «антиамазонский закон», запрещающий Amazon бесплатную доставку на территории страны книг, продающихся со скидкой. Или призыв Томаса Пикетти обложить «глобальным налогом» плутократов наподобие Марка Цукерберга или Ларри Пейджа — активное законотворчество является наиболее эффективным способом улучшить интернет и сделать его более справедливым.

Разумеется, есть те, кто утверждают, что любой вид внешнего контроля в интернете отрицательно скажется на инновациях. Но это ложь. Как заявил основатель AOL Стив КЕЙС, «грядущие интернет-революции в таких областях, как образование и здравоохранение», потребуют партнерства с правительством. Самые значительные инновации, такие как изобретение Тимом Бернерсом-Ли Всемирной паутины в CERN в 1989 году, вышли из государственного сектора. Даже Google и Apple первоначально финансировались за счёт государственных средств — компания Apple получила от правительства ссуду в размере 500 тысяч долларов, прежде чем стать публичной, а поисковая система Google была разработана на грант, выделенный Сергею Брину Национальным научным фондом США (National Science Foundation) для финансирования его дипломных исследований в Стэнфордском университете.

Я не уверен, что готов зайти так же далеко, как канадский политический идеолог Майкл ИГНАТЬЕФФ с его ответом: «Требуется новый Бисмарк, чтобы укротить машины». Но Игнатьефф задаёт и ключевой вопрос, стоящий перед всеми нами в начале XXI века:

«Сегодня демократических политиков повсюду преследует вопрос: смогут ли избранные правительства взять под контроль ураган технологических перемен, проносящийся сквозь их общества?»

Ответ на вопрос Игнатьеффа будет — «да». Избранные правительства для того и существуют, чтобы мы могли формировать общество, в котором живём. У них нет иного выбора, кроме как взять под контроль технологические изменения. Нам не помогут ни «распределённый капитализм», ни «пиринговые правительства», ни массовые открытые он-лайновые курсы, ни «фабрики данных», ни какие-либо другие либертарианские схемы, позволяющие немногим интернет-предпринимателям бесстыдно обогащаться и укреплять своё влияние. От центра Рочестера и от лондонской Бервик-стрит вплоть до самой Кремниевой долины этот ураган приносит гораздо больше вреда, чем пользы.

Новые плутократы

В нынешнюю цифровую эпоху непрерывного созидательного разрушения, говорит Христя ФРИЛАНД, автор книги «Плутократы» (Plutocrats) и эксперт, исследовавший подъём новых глобальных сверхбогачей и падение всех остальных людей, такие технологические компании, как Google, Uber и Facebook, с одной стороны, дают возможность наживать гигантские личные состояния интернет-плутократам XXI века типа Марка Цукерберга и Трэвиса Каланика, а, с другой стороны, разрушают жизнь обычных людей, таких как Пэм Уэзерингтон, не состоявшую в профсоюзе сотрудницу склада Amazon в Кентукки, которая получила усталостные переломы обеих ног из-за того, что каждый день вынуждена была проходить помногу миль по бетонному полу склада.

250px-Downton_Abbey

Британский сериал, который воссоздаёт атмосферу Англии начала XX века, как характерами персонажей, так и антуражем в кадре, и прославляет, как утверждают критики, двухуровневые общества.

Существует, утверждает Фриланд,

«глубокое сходство между огромными экономическими, социальными и политическими переменами, направляющими сюжет «Аббатства Даунтон» (прославляющего двухуровневые общества. — Авт.) и переменами, происходящими в наше время».

Однако, напоминает нам она, между «Аббатством Даунтон» и Кремниевой долиной существует одно важное различие.

«Дело в том, что нынешняя «аристократия талантов» имеет все привилегии и лишь малую часть традиционных ценностей, присущих старой английской аристократии».

Таким образом, в 2014 году в Кремниевой долине мы видим все социальные и экономические иерархии 1914 года, но только без того, что Фриланд называет «социальными ограничениями» старой аристократии.

У нас есть фантазии об отделении от мира, яхты за 130 млн долларов размером с футбольное поле и миллиардеры-либертарианцы с блондинками-секретаршами в чёрных одеяниях и официантами в белоснежных смокингах. У нас есть огромные, выставляемые напоказ состояния при минимальной социальной ответственности. У нас есть новое дворянство без noblesse oblige. То, что у нас есть, конечно же, не является ответом на углубляющиеся экономическое и социальное неравенство и несправедливость начала XXI века.

Следовательно, ответ должен заключаться не только в усилении регулирования со стороны правительства…

Поскольку состояние дел в нынешнем сетевом обществе вызывает много вопросов, то у всех — активистов, писателей, предпринимателей, учёных и чиновников — есть своё объяснение тому, что Интернет оказался не способен реализовать большую часть своих громких обещаний. Одни из этих ответов более последовательные и практически осуществимые, другие менее, но все они однозначно указывают на болезненные экономические и социальные неполадки в сетевом обществе.

Для самых возмущенных ответ очевиден — разбивать окна автобусов Google и призывать к «ликвидации техноиндустриального общества». Для более вдумчивых ответ состоит в периодическом отключении от Сети посредством «цифровой детоксикации», технологических дней отдохновения и присоединения к движению за «медленный Веб».

Для идеалистических пионеров Сети наподобие Тима Бернерса-Ли ответом служит он-лайновая «Великая хартия вольностей», цифровой «Билль о правах», защищающий открытость и нейтралитет Всемирной паутины от правительств и интернет-корпораций…

В конце концов, noblesse oblige невозможно закрепить законодательно. Надо, чтобы цифровая элита взяла на себя ответственность за самые травматичные социально-экономические потрясения, случившиеся после промышленной революции. «Новая плутократия» должна вернуться с небес на землю… Вместо «Билля о правах» в интернете нам действительно требуется неформальный «Билль об ответственности в интернете», который утвердит новый социальный контракт для каждого члена сетевого общества.

Кремниевая долина фетишизировала идеалы сотрудничества и диалога. Но где нам требуется реальное сотрудничество, так это в диалоге о влиянии интернета на общество. В таком диалоге должны участвовать все — от цифровых аборигенов и прекариата до миллиардеров Кремниевой долины. И в этом диалоге мы все должны взять на себя ответственность за наше поведение в онлайне — будь то нарциссическая зависимость от социальных медиа, или анонимная жестокость, или пренебрежительное отношение к интеллектуальной собственности, созданной профессионалами.

«У тебя есть только одна идентичность», — памятное заявление Цукерберга, опошлившего сложность человеческого бытия.

Но наши множественные идентичности зачастую расходятся друг с другом…

Например, интернет отлично подходит для нас как для потребителей. Но вызывает серьезные вопросы у нас как у граждан. Апологеты Интернета, особенно либертарианцы-предприниматели наподобие Джеффа Безоса, рассматривают всё и вся с точки зрения удовлетворения потребителей. И хотя Amazon действительно удовлетворяет большинство из нас как потребителей, она гораздо меньше удовлетворяет нас как граждан, которые испытывают все большую озабоченность вопросами достоверности информации, корректности высказываний и уважения к частной жизни.

Время для этого диалога пришло. Майкл Мориц, основатель венчурного фонда Sequoia Capital, предостерегает по поводу растущего неравенства в цифровую эпоху. Фред Уилсон из венчурного фонда Union Square Ventures выражает беспокойство в связи с появлением в цифровой экономике опасных новых монополий. Профессор новых медиа Нью-Йоркского университета и писатель Клей Ширки, исследующий социальные эффекты Интернета, беспокоится о трагической судьбе журналистов в мире без печатных изданий. Итан Цукерман из MIT считает, что «первородный грех» интернета — его зависимость от рекламных доходов для обеспечения бесплатного контента — привёл Сеть к фиаско. Выдающиеся журналисты, блогеры и писатели опасаются растущей власти Google, Amazon, Facebook и других крупных интернет-компаний, их отвращает нашествие в интернет троллей, обидчиков, психов, мошенников, самозванцев и идиотов…

Однако текущий «эпичный провал» Интернета не обязательно является его конечной стадией…

Но, для того чтобы усовершенствоваться, Интернету нужно быстро повзрослеть и взять на себя ответственность за свои действия. Но способны ли мы действительно мыслить иначе по отношению к кризису? Какой может быть самая инновационная стратегия?..

Источник — «Огонёк»

_______

Читать по теме:

«Шеринг» — против людей 

Эндрю Кин: цифровая революция пошла не тем путём

Черная полоса Uber: компания Каланика в эпицентре скандалов

Выжить в эпоху технологической революции: кого заменят машины, а кого не смогут?


Add Your Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


4 + девять =

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Мы в facebook

Мы Вконтакте

Новая цифровая «плутократия»: интернет и «шэринг» как угроза

KMO_085521_12570_1_t218_000304 18/08/2017

Цифровые корпорации — это не дорога к новому свободному миру, а угроза для всех, от гражданина до государств. Этот нетривиальный тезис изложил в своей московской лекции на минувшей неделе знаменитый американский публицист Эндрю КИН — исполнительный директор дискуссионного салона Future Cast в Кремниевой долине, обозреватель CNN, ведущий передачи «Keen On» на TechCrunch, автор книги «Культ дилетанта: как нынешний интернет убивает нашу культуру», — представляя российской аудитории свой бестселлер «Ничего личного: как социальные сети, поисковые системы и спецслужбы используют наши персональные данные для собственной выгоды»Отрывки из наделавшей много шума книги опубликовал «Огонёк». Мы, в свою очередь, дополнили его публикацию ещё несколькими фрагментами.

377853tnwconeu15-andrewkeen28429

Эндрю Кин. Фото: Wikipedia

_______

В мае 2014 года я вместе с Алеком РОССОМ, бывшим старшим советником по инновационной политике госсекретаря Хиллари КЛИНТОН и апологетом интернета, выступал в Европейском парламенте в Брюсселе. В сетевом обществе XXI века, предсказал Росс, вместо прежних различий между правыми и левыми идеологиями, после того как «власть перейдет от иерархий к сетевым сообществам граждан», коренное разграничение проляжет между новым «открытым» и старым «закрытым» обществом.

KMO_121006_04991_1_t222_000703

Книга Эндрю Кина «Ничего личного» (перевод И. Евстигнеева) вышла в издательстве «Альпина Паблишер» при поддержке компании Sferiq

Подобно прочим апологетам интернета, Росс ошибочно принимает средство передачи сообщения за само сообщение: «Сначала мы формируем технологии, а потом технологии формируют нас», — предупреждал Маршалл МАКЛЮЭН. Отсюда и ложное предположение о том, что открытая, децентрализованная технология интернета естественным образом уменьшит в обществе иерархичность и неравноправие. Но вместо большей открытости и разрушения иерархий нерегулируемое сетевое общество, разрушая прежние центры, усугубляет экономическое и культурное неравенство и порождает цифровое поколение властителей мира…

История во многих отношениях повторяет себя. Экономисты из Массачусетского технологического института (MIT) Эндрю Макафи и Эрик Бринолфссон называют сегодняшний цифровой переворот «Второй промышленной революцией» (на самом деле, они назвали его «Второй эрой машин»; а по поводу порядка «революций» — речь следует вести, скорее, уже о «Третьей промышленной революции», хотя в Давосе, тем временем, было заявлено уже и о «Четвёртой революции». — Left.BY). «Крутые парни» типа интернет-предпринимателей Трэвиса Каланика и Питера Тиля имеют много общего с «баронами-разбойниками» эпохи «Первой промышленной революции». Интернет-монополисты наподобие Google и Amazon всё больше напоминают гигантские транснациональные корпорации индустриальной эпохи.

Сегодняшние протесты работников, организованных в профсоюзы, против AmazonUber или Airbnb мало чем отличаются от борьбы йоркширских ткачей XVIII века. Наша растущая обеспокоенность в связи с загрязнением «выхлопными данными» становится для цифровой эпохи эквивалентом экологического движения против промышленного загрязнения. Компании поколения Веб 2.0, такие как Facebook, YouTube и Instagram, заново формируют в виде «фабрик данных» Паноптикон* братьев Сэмюэля и Иеремии Бентам из XVIII века.

*Названный так в честь мифического древнегреческого великана Паноптеса (он же Аргус), имевшего сотню глаз, Паноптикон предназначался для размещения крупных учреждений — тюрем, школ или больниц — и был замыслен как цилиндрическое строение с находящимся в центре надзирателем, способным наблюдать за каждым человеком в здании. Ощущение постоянного наблюдения, считал Иеремия Бентам, есть «новый способ обретения власти одного разума над другим». Паноптикон являет собой «наглядное и оригинальное слияние архитектурной формы с социальным предназначением», — говорит историк архитектуры Робин Эванс. И этим предназначением была дисциплина. Чем явственнее мы представляем, что за нами наблюдают, считали Иеремия и Сэмюэл Бентамы, тем усерднее мы работаем и тем реже нарушаем правила. — Авт.

А движение «Подсчитай себя» (Quantied Self — движение, участники которого постоянно собирают данные о собственной жизни — перемещениях в пространстве, финансовых расходах, длительности и фазах сна, количестве потребляемых калорий, уровне кислорода в крови и т.д. — Прим. ред.) претворяет в жизнь причудливый утилитаристский проект самого Иеремии Бентама с подсчётом каждого аспекта человеческого существования**.

**Бентам, создатель утилитаризма, рассматривал человека как вычислительную машину, управляемую количественно измеримыми удовольствием и страданием, и считал, что в целях наилучшего управления обществом необходимо суммировать все удовольствия или страдания, с тем чтобы вычислить наибольшее коллективное счастье. — Авт.

Даже ведшиеся в XIX веке дебаты между приверженцами утилитаризма Бентама и либерализма Джона Стюарта Милля по поводу прав индивида сегодня возобновились вокруг «политики либертарианского патернализма», по определению профессора Гарвардской школы права Касса Санстейна, — в виде спора между последователями Милля и Бентама о роли «подталкивания» индивида в мире, где правительство через формирование партнёрств с такими компаниями, как Acxiom и Palantir (изначально частично профинансированная In-Q-Tel, венчурным подразделением ЦРУ, вложившим в неё $2 млн и в период с 2005 по 2008 г. — Авт.), собирает всё больше данных о каждом из нас, а такие компании, как Facebook и OkCupid, проводят секретные эксперименты с целью манипулирования нашим настроением.

Вместо того чтобы создавать открытость и прозрачность, интернет плодит «паноптикум» инструментов слежения и сбора информации, где нас, пользователей крупных сетей передачи данных типа Facebook, продают в насквозь прозрачной упаковке…

Английский журналист, писатель и политический комментатор, колумнист The Observer Ник КОЭН описывает «клёвый капитализм» сетевой эпохи как наше «безграничное будущее». Но в то время как Пол Бэран, Винт Серф и Тим Бернерс-Ли сознательно проектировали Всемирную паутину без центральной структуры, эта распределённая архитектура не была распространена на крайне важные сферы финансов и власти. В этих сферах будущее так же ограничено, как и прошлое. И центр этого будущего находится в Кремниевой долине, месте обитания «инопланетных властителей» нашей цифровой эпохи…

Неравномерно распределённое будущее

За окном отеля в Сан-Франциско будущее уже наступило и, перефразируя Уильяма Гибсона, было распределено очень неравномерно. У входа в отель выстроились лимузины Uber, чтобы после вечеринки развезти по городу успешных молодых неудачников Кремниевой долины. Поблизости крутились автомобили конкурирующих сетей — Lyft, Sidecar (закрыт в 2015-м. — Left.BY) и парк других аналогичных мобильных «стартапов», пытающихся превзойти лидирующий на рынке Uber Трэвиса Каланика стоимостью $18 млрд. Некоторые из тех, кто с трудом зарабатывал на жизнь в качестве сетевых водителей, сами были честолюбивыми предпринимателями и вынашивали в голове идеи собственных «стартапов» стоимостью в миллиарды долларов. Поэтому даже в этих нелицензированных такси нельзя было скрыться от попыток продвинуть очередной WhatsApp, Airbnb или Uber, что, к сожалению, представляло собой не более, чем приукрашенную форму попрошайничества. Как иронично заметил один наблюдатель по поводу цифровой «золотой лихорадки»,

«в Сан-Франциско полно людей, разгуливающих с 1,2% ничего в карманах».

shutterstock_uber

В последние годы Uber столкнулся с протестами в некоторых странах. Это привело к запрету сервиса в Италии, Китае, одном из городов Чехии и так далее. Фото: The Register

К слову, в августе 2013 года водители Uber подали на компанию в суд за то, что она присваивает причитающиеся им чаевые, а в сентябре 2014-го около тысячи водителей Uber в Нью-Йорке организовали забастовку, протестуя против несправедливых условий труда.

«В ней нет профсоюза. Нет сообщества водителей, — пожаловался в 2014 г. New York Times 65-летний водитель, проработавший в Uber два года. — Обогащаются только инвесторы и руководство компании».

Безусловно, сказочно богатые инвесторы Кремниевой долины, ведущие стартап к неизбежному IPO, любят Uber.

«Мобильный сервис Uber пожирает такси. … Убойное приложение!» — пришел в восторг Марк АНДРИССЕН, инвестор и предприниматель, когда-то — один из из со-основателей корпорации Netscape Communications.

Прискорбно, но оно действительно «убойное»… 31 декабря 2013 года водитель Uber случайно сбил насмерть шестилетнюю девочку на улице Сан-Франциско. Uber немедленно деактивировал аккаунт своего так называемого «партнёра» и заявил, что

«на момент происшествия он не предоставлял услуг в рамках системы Uber».

Вот вам и совместная ответственность в совместной экономике… Неудивительно, что работающие на Каланика водители, которых он называет «транспортными предпринимателями», пикетируют Uber

Uber — убойное приложение не только для водителей и пешеходов. Не нравится — ходите пешком, заявляет Uber своим клиентам с присущей Каланику тактичностью по поводу сервиса, который использует «скачкообразное» ценообразование, а попросту говоря, обдираловку, из-за чего в праздничные дни и в плохую погоду тарифы на проезд поднимаются на 700–800% выше нормы.

На улицах Сан-Франциско также пока полно автобусов. Красные двухэтажные автобусы с открытым верхом, откуда туристы запечатлевают свои «моменты Instagram»; менее романтичные, но не менее жизненно важные маршрутные автобусы с ярко-оранжевыми логотипами муниципалитета по бокам — они финансируются управлением городского транспорта и за небольшую плату перевозят любого желающего. Их окна полностью прозрачны…

Предприниматели и инвесторы Кремниевой долины, вероятно, отвергли бы эти муниципальные транспортные средства как «пережитки прошлого». Такие автобусы выглядят сейчас реликвиями «золотого века» массовой занятости, безмятежного времени, когда люди, получавшие плату за свой труд, ездили на работу и обратно на субсидируемом общественном транспорте.

«Не понимаю, почему пожилые так любят муниципальные автобусы. На их месте я бы пользовался услугами Uber», — приводит Los Angeles Times слова молодого технаря, который с неохотой уступил место пожилой леди в муниципальном автобусе.

Я бы объяснил ему так: возможно, пожилые леди любят городские автобусы, потому что могут позволить себе заплатить $0,75 за проезд по тарифу для пенсионеров, тогда как сервис Uber с его «скачкообразным» ценообразованием обошелся бы им в $94 за поездку на три с небольшим километра, как это случилось, например, во время сильнейшего снегопада в Нью-Йорке в декабре 2013 года, когда один из невезучих клиентов «стартапа» вынужден был заплатить такую сумму за поездку на расстояние три километра, занявшую всего 11 минут.

Ездит по Сан-Франциско ещё один вид транспорта, который публицист Ребекка СОЛНИТ называет одним общим термином — «автобусы Google». На фоне своих ярких муниципальных и туристических собратьев эти более элегантные и мощные, угрожающе анонимные при полном отсутствии опознавательных знаков и с непрозрачными тонированными стеклами, — наподобие тех, что скрывают The Battery (частное закрытое клубное заведение, открытое в Сан-Франциско супругами Майклом и Кзоши Бёрч, «пионерами» цифровой эпохи и основателями не существующей ныне в оригинальном виде социальной сети Bebo. — Left.BY) от любопытных взоров внешнего мира.

В отличие от муниципальных автобусы Google предназначены не для всех. Эти частные машины предназначены для перевозки IТ-специалистов из их дорогих домов в Сан-Франциско в офисы Google, Facebook или Apple. Одна только Google использует больше сотни таких автобусов, которые ежедневно делают 380 рейсов в офис Googleplex в Маунтин-Вью. Эти роскошные, оборудованные Wi-Fi частные автобусы забирают сотрудников компании в общей сложности примерно с 4 тысяч остановок общественного транспорта в районе залива, добавляя нагрузку на городскую транспортную инфраструктуру. А технологические компании стали даже нанимать частных охранников, чтобы защищать пассажиров от раздражённых местных жителей.

Google-BUs

Жители Сан-Франциско протестуют против автобусов Google. После того как Ребекка Солнит привлекла внимание общественности к тому, что «автобусы Google», пользующиеся инфраструктурой общественного транспорта, — это частный сервис частных компаний, они превратились в главный наглядный символ экономического разрыва между Кремниевой долиной и остальным миром. Фото: The Chronicle

Автобусы Google вызывают столь сильную враждебность среди местных жителей, что в декабре 2013 года протестующие в Западном Окленде напали на один из них и разбили заднее стекло — и настолько возмутили Тома Перкинса, что он сравнил побивание стекла с погромами «Хрустальной ночи» в нацистской Германии.

Но, разумеется, это не «Хрустальная ночь» — проблема района залива Сан-Франциско состоит не в расовом геноциде, а растущем экономическом неравенстве между IТ-специалистами и всеми остальными людьми. К слову, в феврале 2014 года джентрификация (процесс вытеснения небогатого населения в старых запущенных районах новыми, более обеспеченными жильцами. — Прим. пер.) подвигла жителей Сиэтла на протесты против частных автобусов Microsoft...

«После того как неравенство в стране росло на протяжении десятилетий, — сетует рождённый и выросший в Пало-Альто Джордж ПАКЕР, — Кремниевая долина стала одним из мест с наибольшим разрывом между богатыми и бедными на планете».

Цифры, которые приводит профессор географии Чепменского университета, автор книги «Следующие 100 миллионов: Америка в 2050 году», Джоэл КОТКИН, свидетельствуют о том, что после лопнувшего пузыря доткомов в 2000 году Кремниевая долина потеряла около 40 тысяч рабочих мест за последние 12 лет.

Даже те, кому удается получить работу в высокотехнологичных «стартапах», могут очень быстро потерять её снова.

Согласно исследованию Бюро статистики труда США (U.S. Bureau of Labor Statistics), сравнившему показатели занятости в 2012 и 2013 годах, новые компании увольняли 25% всего персонала в течение первого года (для сравнения, в устоявшихся компаниях средняя текучесть кадров составляет 6,6% в год). Созданный культ так называемых «бережливых стартапов» с их безжалостным перетряхиванием сотрудников делает такую работу в стиле казино особенно рискованной для людей среднего возраста, которым нужно кормить свои семьи и выплачивать ипотечные кредиты.

Неудивительно, что демографическая ситуация в Кремниевой долине разительно отличается от демографической ситуации в целом по стране. Согласно данным того же Бюро статистики труда, медианный возраст занятого населения в Соединённых Штатах составляет 42,3 года, тогда как для сотрудников Facebook он составляет 28 лет, а для сотрудников Google — 29 лет. И даже в таких предположительно «зрелых» технологических компаниях, как Oracle или Hewlett-Packard, средний возраст сотрудников значительно ниже, чем в среднем по стране.

Не принёс Интернет процветания и большинству жителей Сан-Франциско…

Следующие волна за волной спекулятивные технобумы превратили город практически в эксклюзивный частный клуб наподобие The Battery Майкла и Кзоши Бёрчей, так что сегодня Сан-Франциско, по данным Бюро переписи населения США, входит в четвёрку городов с самым высоким уровнем неравенства. Эта неприглядная изнанка остаётся скрытой от глаз туристов, фотографирующих красивые виды с красных двухэтажных автобусов…

В 2013 году медианная цена на жилой дом в Сан-Франциско составляла $900 000, а месячная арендная плата — $3250, что делало проживание в городе недоступным для 86% его жителей. Доля выселений арендаторов также подскочила вверх, конкретно, на 38% с 2011 по 2013 год, чему в значительной мере способствовал «Акт Эллиса» (1985), разрешающий хозяевам жилья выселять арендаторов при условии, что они больше не собираются сдавать жильё в аренду или въезжают в него сами. Доля выселений на основе «Акта Эллиса» за тот же период выросла на 170%. Так называемая распределённая интернет-экономика только усугубила проблему, значительно повысив рентабельность нерегулируемой аренды через Airbnb, что послужило одной из причин резкого увеличения выселений на основе Акта. В 2014 году один арендатор даже подал в суд на хозяев жилья в районе Рашен-Хилл в Сан-Франциско из-за «несправедливого выселения», поскольку, вместо того чтобы въехать в квартиру самим, они начали сдавать её за $145 в сутки через Airbnb (прежний долгосрочный арендатор платил за нее $1840 в месяц).

Классовая борьба

Однако все эти новые «цифровые» властители, разумеется, не испытывают большого сочувствия к бедным и бездомным.

«В Сан-Франциско живут самые отвязные бездомные, которых я только видел. Прекратите давать им деньги. Вы же знаете, что они купят на них алкоголь и наркотики, верно? В следующий раз просто дайте им бутылку водки и пачку сигарет», — написал основатель одного интернет-стартапа в своём печально известном посте «10 вещей, которые я ненавижу в тебе: издано в Сан-Франциско».

Другой основатель и генеральный директор «стартапа» высказался ещё более откровенно, назвав бездомных Сан-Франциско

«уродами, дегенератами и отбросами».

Тревожат и попытки технократического решения проблем нищеты и голода, затрагивающих множество жителей в районе залива. В мае 2014 года программный инженер Google и либертарианская активистка Джастин ТАННИ (в 2013-м она уже пыталась собрать через Kickstarter средства на финансирование частной милиции) выступила с идеей раздавать вместо продовольственных талонов «пищевой продукт» Soylent, который, как утверждается,

«обеспечивает максимальную питательность при минимальных усилиях».

«Дайте бедным людям @soylent, чтобы они стали более здоровыми и работоспособными. Люди, сидящие на продовольственных талонах, наверное, нездоровы и должны лучше питаться», — написала Танни в Twitter, не удосужившись поинтересоваться у «сидящих на продовольственных талонах» людей, хотят ли они употреблять то, что технологический обозреватель Дж. Р. Хеннесси назвал «безвкусным кормовым отстоем».

kinopoisk.ru

2022 год: Земля перенаселена, а все продукты питания искусственные и производятся корпорацией-монополистом «Сойлент». Один из самых популярных — «зелёный сойлент». Однако даже тут есть люди, которые процветают. Расследование убийства одного из таких «счастливчиков» приводит к открытию страшной тайны «зелёного сойлента»…

Но это не имеет значения. За месяц Танни собрала на Kickstarter $1 млн для своего отвратительного социального эксперимента, вызывающего в памяти фильм-антиутопию «Зелёный сойлент» (1974) о мире, где главный продукт питания — «зеленый сойлент»(!), который, изготавливается из человеческих останков.

Либертарианская элита также не испытывает большой любви к профсоюзам и промышленному рабочему классу. Когда в 2013 году профсоюз работников системы скоростных электропоездов в районе залива Сан-Франциско (Bay Area Rapid Transit, BART) устроил забастовку, протестуя против автоматизации, угрожающей их рабочим местам, и сравнительно низкой заработной платы в одном из самых дорогих городов Америки, — технологическое сообщество разразилось бурей возмущения.

«Я бы поступил так: согласился бы заплатить им столько, сколько они, черт побери, просят, чтобы они вернулись к работе, а потом придумал бы, как автоматизировать их работу», — написал в Facebook генеральный директор ещё одного технологического «стартапа».

Действительно, приобретенные Google робототехнические компании Nest, Boston Dynamics и DeepMind во многом занимаются именно этим — придумывают, как автоматизировать работу традиционных рабочих, таких как машинисты BART.

«Приближается к офису рядом с вами», — предупреждают нас по поводу автоматизированного технологического будущего. И точно так же, как Google развивает беспилотные автомобили, нет сомнений в том, что некий инженер-инноватор Google изобретает автоматизированной поезд, для которого не будут нужны ни машинисты, ни охранники, ни билетные контролёры.

Если бедные люди и профсоюзы рассматриваются технологической элитой Кремниевой долины как проблема, то технологии и, в частности, Интернет — неизменно как ответ. Это бредовое «мышление» инфицировало Сан-Франциско, превращая один из самых разноликих городов в мире — место, которое, как напоминает нам Солнит, исторически было «прибежищем для диссидентов, геев, пацифистов и экспериментаторов» — в лабораторию для «аутсорсинговой» сетевой экономики, желающей кормить людей «сойлентом» и эксплуатировать их как прислугу в очередях.

Технологические компании и технологии в целом постепенно начинают заменять в Сан-Франциско органы власти. Город предоставляет значительные налоговые льготы для базирующихся в нём интернет-компаний в обмен на благотворительность и социальную работу. Результат вполне предсказуем: город получает набор своекорыстных «благотворительных» проектов, таких, как частные уроки танцев для сотрудников Yammer, которые дают на протяжении месяца артисты местного балета.

«Вместо программ профессионального обучения мы получаем коктейльные вечеринки, — так в технологическом блоге описываются последствия передачи обязанностей местных властей на «аутсорсинг» частным компаниям наподобие Twitter. — При этом вовлечённость местного сообщества напоминает отзывы на Yelp, которые пишутся технарями и для технарей. А некоторые инициативы по выплате «компенсаций», корректно называемых дополнительными льготами сотрудникам, слишком расширяют понятие благотворительности».

Либертарианская фантазия об узурпации частными компаниями правительства, я боюсь, начинает превращаться в реальность.

«Сегодня с предельной остротой становится ясно каждому, что теперь ценности создаются не в Нью-Йорке, не в Вашингтоне и не в Лос-Анджелесе. Они создаются в Сан-Франциско и в районе залива Сан-Франциско, — хвастливо заявил Чамат ПАЛИХАПИТИЯ, венчурный капиталист из Кремниевой долины и бывший топ-менеджер Facebook (в число инвесторов его фонда Social+Capital входит Питер Тиль). — Власть переходит к компаниям. Мы становимся главными двигателями изменений и источниками влияния, наши структуры капитала имеют значение. Если правительство исчезнет, ничего не случится и мы все продолжим движение, потому что правительство не имеет значения».

Член The Battery и инвестор Uber, Шервин ПЕШАВАР выразил суть этой техно-либертарианской фантазии менее чем в 140 знаках.

«Давайте просто «уберизируем» и «таскребитируем» правительство», — твитнул Пешавар своим 57 тысячам «фолловеров».

Точно так же он мог бы написать «Давайте просто «уберизируем» и «таскребитируем» экономику»*. Давайте превратим все и вся в так называемую распределённую экономику, гиперэффективную и бесфрикционную платформу для сетевых продавцов и покупателей.

*«Уберизируем» — от названия сервиса такси Uber; «таскребитируем» — от названия краудсорсинговой платформы TaskRabbit, помогающей найти людей для выполнения необходимой работы за вознаграждение. — Прим. пер.

Sharing-Economy-Sites1-768x411

Логотипы известных в прошлом или продолжающих эффективно работать и сейчас представителей «новой цифровой экономики» США

Давайте переведем на «аутсорсинг» весь труд, чтобы каждый получал оплату подённо, почасно и поминутно. Поскольку именно это уже и происходит в экономике района залива Сан-Франциско, где некоторые жители Окленда даже финансируют собственную частную полицию на основе «краудфандинга», а Facebook (ну, разумеется) стала первой в США частной компанией, которая неофициально наняла на полный рабочий день «полицейского, обеспечивающего общественную безопасность» на её территории.

Вероятно, Пешавар считает, что профсоюзы также следует «уберизировать» и «таксребитировать». Разумеется, в Сети, где независимые сервисные платформы наподобие TaskRabbit предлагают такие кратковременные «занятия», как постоять в очередь за новым iPhone для ленивого «меритократа», нет места ни для профсоюзов, ни для защиты прав трудящихся, ни для коллективного чувства идентичности, ни для гордости за свой труд. TaskRabbit удалось задеть даже традиционных «фрилансеров».

Исполнительный директор организации Freelance Union заявил, что

«тревожит тенденция разделять работу на отдельные краткосрочные проекты без выгоды для работников».

Кстати, приложение TaskRabbit на iPhone называется «Пройди без очереди» (#SkipTheLine)

Но в действительности наспех сооружаемая экономическая система предназначается для богатых технарей, живущих в районе залива Сан-Франциско, причём они, как правило, оказываются (сюрприз, сюрприз!) теми же белыми молодыми мужчинами… Они беспрепятственно минуют более существенную очередь в двухуровневую систему с властителями на высшем уровне и армией безработных, частично и временно занятых людей — на низшем. В этой экономике «чёрную работу» выполняет привлечённая со стороны беднота, готовая за почасовую оплату сделать что угодно для сетевых служб трудоустройства наподобие TaskRabbit — от уборки дома до фантастических поручений.

Вместо того, чтобы революционизировать мировые трудовые ресурсы, TaskRabbit превращает в товар саму нашу жизнь, с тем чтобы всё — от покупки роз до стояния в очередях — можно было купить и продать <…>

Кто их остановит?

«С точки зрения дарвинизма новые корпоративные гиганты представляют собой лишь последнюю стадию эволюции публичных корпораций, — предупреждает историк интернета и журналист Джон НОТОН по поводу «открытых» интернет-компаний, таких как Facebook, Yahoo, Amazon и Google. — Они существуют ради того, чтобы создавать богатство. Им жизненно необходимо расти и добиваться доминирования на выбранных ими рынках, а также на других, которые пока находятся вне пределов их досягаемости. Они точно так же враждебно относятся к профсоюзам, налогообложению и госрегулированию, как в свое время Джон Рокфеллер, Джон Пирпонт Морган и Эндрю Карнеги. С той лишь разницей, что новые титаны нанимают гораздо меньше работников, получают больше прибылей и их меньше «кошмарит» правительство».

В своей одержимости «открытым» будущим апологеты интернета забывают уроки прошлого.

KMO_085521_12570_1_t218_000304

Фото: DPA / AFP

Первая промышленная революция была успешной в значительной мере благодаря тому, что сочетала открытость с новыми законами, регулирующими ее эксцессы. И «великое уравнивание республики Рузвельта«, и золотой век труда были обеспечены благодаря государственному регулированию трудового законодательства, налогообложения, условий труда, конкуренции и, прежде всего, антимонопольным законам. «Бароны-разбойники» вроде Джона Рокфеллера и промышленные монополии вроде Standard Oil исчезли не сами собой — они были уничтожены в законодательном порядке.

Как замечает Ричард СЕННЕТ, профессор социологии Нью-Йоркского университета и преподаватель Лондонской школы экономики, сегодняшние прогрессисты

«возлагают великие надежды на то, что во власти технологии построить лучшее общество».

Но, в отличие от «недалёкого миллиардера Кремниевой долины», поясняет Сеннет,

«прогрессисты столетней давности хорошо понимали, что, придя к власти, новые плутократы неизбежно начнут душить таланты, способные поставить их власть под угрозу».

Вот почему, по мнению Сеннета, «пришло время разбить Google на куски».

«Проблема очевидна: компания забрала слишком много власти, как и Apple, и многие другие крупные технокорпорации».

«Будь он жив сегодня, — пишет Сеннет о «разрушителе трестов» президенте США Теодоре Рузвельте, — я думаю, он бы сосредоточил свою огневую мощь на Google, Microsoft и Apple. Сегодня нам нужны такие же отважные политики…»

«Представим себе, что на дворе 1913-й и что почта, телефонные компании, публичные библиотеки, издательства, картирование Геологической службы США, кинопрокат и все справочники в значительной степени контролируются некоей скрытной, неподотчётной общественности корпорацией, — пишет Ребекка СОЛНИТ в своей статье о монополистической мощи Google. — Затем перенесёмся в наше время и увидим, что в он-лайновом мире складывается примерно та же ситуация».

Ответом должны стать отважные политики, способные противостоять квазимонополистам вроде Google. Ответом должно стать сильное, ответственное правительство, способное противостоять властителям из компаний больших данных Кремниевой долины. Ответом должны стать жёсткие антимонопольные расследования…

Разумеется, не одному только Google должно противостоять правительство, но и другим интернет-гигантам, например Amazon Джеффа Безоса. Мы должны приветствовать усилия Федерального антимонопольного ведомства Германии (Bundeskartellamt), которое в 2013 году начало расследование методов ценообразования, применяемых Amazon в отношении своих партнёров. Мы должны приветствовать принятое в июле 2014 года Федеральной торговой комиссией США решение подать на Amazon в суд за то, что компания позволяет несовершеннолетним тратить миллионы долларов на несанкционированные взрослыми покупки в её магазине приложений. Мы должны аплодировать усилиям малых издательств, таких как Melville House Денниса Лоя Джонсона, которые бросают вызов растущей монополистической власти Amazon в книжном бизнесе.

«Что это, если не вымогательство? — спрашивает Джонсон по поводу решения Amazon в 2014 году приостановить отправку книг издательств Hachette и Bonnier после того, как те отказались удовлетворить требования Amazon об увеличении размера скидок и маркетинговых сборов.— Точно такие же методы мафии считаются незаконными…»

Ответ состоит в том, чтобы при помощи законов и регулирования заставить интернет выйти из его затянувшегося подросткового возраста. Будь то принятое в 2013 году Филадельфией решение запретить 3D-печать оружия. Или постановление Европейского суда по правам человека от 2014 года об ответственности веб-сайтов за контроль комментариев своих пользователей. Или подписанный в 2013 году губернатором Калифорнии Джерри БРАУНОМ закон, запрещающий в он-лайне «порноместь» (при этом одной из первых стран, введших уголовную ответственность за такого рода преступления на национальном уровне, стала Великобритания. — Left.BY). Или принятый во Франции так называемый «антиамазонский закон», запрещающий Amazon бесплатную доставку на территории страны книг, продающихся со скидкой. Или призыв Томаса Пикетти обложить «глобальным налогом» плутократов наподобие Марка Цукерберга или Ларри Пейджа — активное законотворчество является наиболее эффективным способом улучшить интернет и сделать его более справедливым.

Разумеется, есть те, кто утверждают, что любой вид внешнего контроля в интернете отрицательно скажется на инновациях. Но это ложь. Как заявил основатель AOL Стив КЕЙС, «грядущие интернет-революции в таких областях, как образование и здравоохранение», потребуют партнерства с правительством. Самые значительные инновации, такие как изобретение Тимом Бернерсом-Ли Всемирной паутины в CERN в 1989 году, вышли из государственного сектора. Даже Google и Apple первоначально финансировались за счёт государственных средств — компания Apple получила от правительства ссуду в размере 500 тысяч долларов, прежде чем стать публичной, а поисковая система Google была разработана на грант, выделенный Сергею Брину Национальным научным фондом США (National Science Foundation) для финансирования его дипломных исследований в Стэнфордском университете.

Я не уверен, что готов зайти так же далеко, как канадский политический идеолог Майкл ИГНАТЬЕФФ с его ответом: «Требуется новый Бисмарк, чтобы укротить машины». Но Игнатьефф задаёт и ключевой вопрос, стоящий перед всеми нами в начале XXI века:

«Сегодня демократических политиков повсюду преследует вопрос: смогут ли избранные правительства взять под контроль ураган технологических перемен, проносящийся сквозь их общества?»

Ответ на вопрос Игнатьеффа будет — «да». Избранные правительства для того и существуют, чтобы мы могли формировать общество, в котором живём. У них нет иного выбора, кроме как взять под контроль технологические изменения. Нам не помогут ни «распределённый капитализм», ни «пиринговые правительства», ни массовые открытые он-лайновые курсы, ни «фабрики данных», ни какие-либо другие либертарианские схемы, позволяющие немногим интернет-предпринимателям бесстыдно обогащаться и укреплять своё влияние. От центра Рочестера и от лондонской Бервик-стрит вплоть до самой Кремниевой долины этот ураган приносит гораздо больше вреда, чем пользы.

Новые плутократы

В нынешнюю цифровую эпоху непрерывного созидательного разрушения, говорит Христя ФРИЛАНД, автор книги «Плутократы» (Plutocrats) и эксперт, исследовавший подъём новых глобальных сверхбогачей и падение всех остальных людей, такие технологические компании, как Google, Uber и Facebook, с одной стороны, дают возможность наживать гигантские личные состояния интернет-плутократам XXI века типа Марка Цукерберга и Трэвиса Каланика, а, с другой стороны, разрушают жизнь обычных людей, таких как Пэм Уэзерингтон, не состоявшую в профсоюзе сотрудницу склада Amazon в Кентукки, которая получила усталостные переломы обеих ног из-за того, что каждый день вынуждена была проходить помногу миль по бетонному полу склада.

250px-Downton_Abbey

Британский сериал, который воссоздаёт атмосферу Англии начала XX века, как характерами персонажей, так и антуражем в кадре, и прославляет, как утверждают критики, двухуровневые общества.

Существует, утверждает Фриланд,

«глубокое сходство между огромными экономическими, социальными и политическими переменами, направляющими сюжет «Аббатства Даунтон» (прославляющего двухуровневые общества. — Авт.) и переменами, происходящими в наше время».

Однако, напоминает нам она, между «Аббатством Даунтон» и Кремниевой долиной существует одно важное различие.

«Дело в том, что нынешняя «аристократия талантов» имеет все привилегии и лишь малую часть традиционных ценностей, присущих старой английской аристократии».

Таким образом, в 2014 году в Кремниевой долине мы видим все социальные и экономические иерархии 1914 года, но только без того, что Фриланд называет «социальными ограничениями» старой аристократии.

У нас есть фантазии об отделении от мира, яхты за 130 млн долларов размером с футбольное поле и миллиардеры-либертарианцы с блондинками-секретаршами в чёрных одеяниях и официантами в белоснежных смокингах. У нас есть огромные, выставляемые напоказ состояния при минимальной социальной ответственности. У нас есть новое дворянство без noblesse oblige. То, что у нас есть, конечно же, не является ответом на углубляющиеся экономическое и социальное неравенство и несправедливость начала XXI века.

Следовательно, ответ должен заключаться не только в усилении регулирования со стороны правительства…

Поскольку состояние дел в нынешнем сетевом обществе вызывает много вопросов, то у всех — активистов, писателей, предпринимателей, учёных и чиновников — есть своё объяснение тому, что Интернет оказался не способен реализовать большую часть своих громких обещаний. Одни из этих ответов более последовательные и практически осуществимые, другие менее, но все они однозначно указывают на болезненные экономические и социальные неполадки в сетевом обществе.

Для самых возмущенных ответ очевиден — разбивать окна автобусов Google и призывать к «ликвидации техноиндустриального общества». Для более вдумчивых ответ состоит в периодическом отключении от Сети посредством «цифровой детоксикации», технологических дней отдохновения и присоединения к движению за «медленный Веб».

Для идеалистических пионеров Сети наподобие Тима Бернерса-Ли ответом служит он-лайновая «Великая хартия вольностей», цифровой «Билль о правах», защищающий открытость и нейтралитет Всемирной паутины от правительств и интернет-корпораций…

В конце концов, noblesse oblige невозможно закрепить законодательно. Надо, чтобы цифровая элита взяла на себя ответственность за самые травматичные социально-экономические потрясения, случившиеся после промышленной революции. «Новая плутократия» должна вернуться с небес на землю… Вместо «Билля о правах» в интернете нам действительно требуется неформальный «Билль об ответственности в интернете», который утвердит новый социальный контракт для каждого члена сетевого общества.

Кремниевая долина фетишизировала идеалы сотрудничества и диалога. Но где нам требуется реальное сотрудничество, так это в диалоге о влиянии интернета на общество. В таком диалоге должны участвовать все — от цифровых аборигенов и прекариата до миллиардеров Кремниевой долины. И в этом диалоге мы все должны взять на себя ответственность за наше поведение в онлайне — будь то нарциссическая зависимость от социальных медиа, или анонимная жестокость, или пренебрежительное отношение к интеллектуальной собственности, созданной профессионалами.

«У тебя есть только одна идентичность», — памятное заявление Цукерберга, опошлившего сложность человеческого бытия.

Но наши множественные идентичности зачастую расходятся друг с другом…

Например, интернет отлично подходит для нас как для потребителей. Но вызывает серьезные вопросы у нас как у граждан. Апологеты Интернета, особенно либертарианцы-предприниматели наподобие Джеффа Безоса, рассматривают всё и вся с точки зрения удовлетворения потребителей. И хотя Amazon действительно удовлетворяет большинство из нас как потребителей, она гораздо меньше удовлетворяет нас как граждан, которые испытывают все большую озабоченность вопросами достоверности информации, корректности высказываний и уважения к частной жизни.

Время для этого диалога пришло. Майкл Мориц, основатель венчурного фонда Sequoia Capital, предостерегает по поводу растущего неравенства в цифровую эпоху. Фред Уилсон из венчурного фонда Union Square Ventures выражает беспокойство в связи с появлением в цифровой экономике опасных новых монополий. Профессор новых медиа Нью-Йоркского университета и писатель Клей Ширки, исследующий социальные эффекты Интернета, беспокоится о трагической судьбе журналистов в мире без печатных изданий. Итан Цукерман из MIT считает, что «первородный грех» интернета — его зависимость от рекламных доходов для обеспечения бесплатного контента — привёл Сеть к фиаско. Выдающиеся журналисты, блогеры и писатели опасаются растущей власти Google, Amazon, Facebook и других крупных интернет-компаний, их отвращает нашествие в интернет троллей, обидчиков, психов, мошенников, самозванцев и идиотов…

Однако текущий «эпичный провал» Интернета не обязательно является его конечной стадией…

Но, для того чтобы усовершенствоваться, Интернету нужно быстро повзрослеть и взять на себя ответственность за свои действия. Но способны ли мы действительно мыслить иначе по отношению к кризису? Какой может быть самая инновационная стратегия?..

Источник — «Огонёк»

_______

Читать по теме:

«Шеринг» — против людей 

Эндрю Кин: цифровая революция пошла не тем путём

Черная полоса Uber: компания Каланика в эпицентре скандалов

Выжить в эпоху технологической революции: кого заменят машины, а кого не смогут?

By
@
backtotop